На полях сюжета

Тетрадь «Апокалипсис в хорошем смысле» быстро заполнялась. Джули вела её с усердием, которого никогда не проявляла к школьным конспектам. Страницы пестрели наблюдениями: *«Сцена: Гарри роняет книгу, Т/И поднимает. Малфой в другом конце зала, но ВСЕГДА смотрит в этот момент. Как будто у него встроенный радар на её добрые поступки. Слишком нарочито.»* *«Эксперимент: На ужине взяла не жареную картошку, а тушёную капусту. Последствия: Рон спросил, не заболела ли я. Гермиона похвалила за здоровый выбор. Т/И не заметила. Система реагирует на мелочи, но быстро ассимилирует, если угрозы сюжету нет.»* *«Личное: Видела Седрика. Сердце ёкнуло по привычке. Но потом я подумала: «А какая у него реплика в данный момент?» И чувство стало меньше. Интересно, это я взрослею или просто порчу себе романтику научным подходом?»* Но главным её проектом стала «Теория малых воздействий». Если она не могла (пока что) отменить дуэль или изменить факультет, она могла сеять мелкий, изящный хаос. Особенно это касалось обоняния. Всё началось с простого наблюдения: мир вокруг пах слишком… типично. Хогвартс — старыми книгами, воском и жареным. Т/И — ванилью и чем-то цветочным (сценарий явно указывал на «нежный, притягательный аромат»). Драко — холодным можжевельником и дорогим парфюмом. Джули решила, что с этим надо что-то делать. Она заказала у близнецов серию «ароматических гранул одноразового действия». Безвредных, но стойких. Принцип был прост: бросил под ноги, гранула растворяется, выпуская запах. Первой жертвой стал Филч. Джули активировала гранулу с ароматом свежескошенной травы, когда он ворчал про грязь у входа. Старый сквайб замер, втянул носом воздух, и на его вечно недовольном лице на миг появилось недоумение, а затем — странная, почти ностальгическая грусть. Он ушёл, бормоча что-то не о нарушителях, а о «старых газонах». Сцена «Филч отчитывает студентов» была сорвана. Успех вдохновил. На уроке травологии она подбросила гранулу с запахом мокрой собаки рядом с подставкой для мандрогор Т/И. Нежная героиня, обычно находившая общий язык с каждым ростком, вдруг сморщила носик и отшатнулась. Мандрогор в ответ завопил чуть громче обычного. Профессор Стебль была сбита с толку. Джули, пряча улыбку, делала вид, что усердно рыхлит землю. Но её главной целью, конечно, был Драко Малфой. Ей было дико интересно, как его запрограммированная холодность справится с чем-то абсолютно идиотским. Она выследила его, когда он в одиночестве (видимо, по сценарию «задумчиво размышлял о своём») шёл по пустынному коридору на втором этаже. Идеальный момент. Джули, притаившись за углом, бросила под его ноги сразу две гранулы: «пышный сладкий попкорн» и «дешёвый одеколон с нотками сапожного крема». Эффект превзошёл все ожидания. Драко Малфой замер как вкопанный. Его острые черты исказила гримаса крайнего, почти комического недоумения. Он огляделся, пытаясь найти источник этого гастрономически-базарного кошмара. Его взгляд, холодный и цепкий, проскользнул по пустым нишам, портретам… и остановился на ней. Джули не успела вовремя отпрянуть. Их глаза встретились. В его взгляде не было привычной презрительности. Не было даже гнева. Был шок. Чистый, незамутнённый сценарием шок от столкновения с абсолютной, нелепой абсурдностью. Он смотрел на неё — рыжую, вечно вертящуюся подругу Поттера и своей… объекта внимания — и, казалось, не мог понять, как эта мелюзга могла быть источником такого оскорбления обоняния и здравого смысла. — Это… ты? — произнёс он наконец. Его голос звучал не ядовито, а приглушённо, как будто он сомневался в реальности происходящего. Старая Джули сгорела бы со стыда или нагрубила бы в ответ. Новая Джули, с тетрадью наблюдений под мышкой и жаждой эксперимента, увидела в этом золотую жилу. Она сделала шаг вперёд, изображая наивное любопытство. — Что «я», Малфой? — спросила она, широко раскрыв глаза. — Я просто иду в библиотеку. А здесь пахнет… ой, действительно. Как будто кинотеатр «Риальто» поругался с парикмахерской. Вы ничего такого не чувствовали? Она видела, как в его глазах идёт борьба. Сценарий нашептывал ему: «Это Уизли. Гриффиндорская шелупонь. Оскорби, унизь, уйди». Но фактические данные, поступающие в его мозг, кричали: «ЭТА ДЕВЧОНКА ИСТОЧНИК АРОМАТИЧЕСКОГО БЕЗУМИЯ!» — Ты сошла с ума, — выдавил он наконец, но без привычной силы. Он снова втянул носом воздух и скривился. — Или это новый жалкий способ гриффиндорцев напакостить? — О, Малфой, если бы я хотела вам напакостить, — сказала Джули сладким голосом, — я бы подсунула в ваш любимый гель для волос зелье, окрашивающее волосы в радужные цвета. А это… — она развела руками, — просто игра атмосферы. Говорят, в замке живут призраки прошлых обедов. Может, вам попался особенно несвежий? Она повернулась и пошла прочь, оставляя его в облаке абсурдного аромата. Сердце бешено колотилось, но на губах играла победоносная улыбка. Она не просто сорвала сцену. Она заставила главного антагониста своей (вернее, Т/И) истории на мгновение выпасть из роли. Он не прошипел оскорбление. Он спросил «Это ты?» с искренним недоумением. Это была победа. Она уже почти добежала до поворота, когда услышала за спиной тихий, знакомый голос: — Любопытный метод провокации. Высокорисковый, но эффективный. Джули обернулась. Из тени выступающей каменной глыбы вышел мистер Финч. В руках у него была стопка книг, будто он просто проходил мимо. Но его глаза, серые и внимательные, смотрели на неё с нескрываемым интересом. — Вы… видели? — спросила Джули, слегка смутившись. — Сложно не заметить, когда ключевой персонаж первой линии воняет, как ярмарочный балаган, — сухо заметил он. — И вашу… ароматическую атаку. Вы решили тестировать систему на прочность через обонятельные рецепторы. Смело. — Он застыл, как столб, — с восторгом прошептала Джули. — Он не знал, что делать! Его программа дала сбой! — Не совсем, — поправил Финч, краем глаза следя, как Малфой, наконец опомнившись, с отвращением тряхнул плащом и быстрыми шагами удалился. — Он всё же выдал шаблонную реакцию («ты сошла с ума»). Но задержка была значительной. И степень эмоционального вовлечения… выше средней для его взаимодействий с персонажами вашего уровня. Вы привлекли его внимание, мисс Уизли. Не так, как Т/И, но привлекли. Как помеха. Как аномалия. — Это плохо? — спросила Джули, но в её голосе звучало больше азарта, чем страха. — Это непредсказуемо, — поправил Финч. — Теперь вы — переменная в его уравнении. Неучтённый фактор. И неизвестно, как его сюжетная логика попытается с вами взаимодействовать дальше. Будьте осторожнее. Не все сбои безопасны. Он сделал паузу, и в его взгляде промелькнуло что-то, отдалённо напоминающее беспокойство. — И, пожалуйста, в следующий раз, если решите устроить химическую (вернее, ароматическую) войну, предупредите. Я бы не хотел, чтобы моя библиотека пахла попкорном и сапожным кремом. Это отвлекает от летописания конца света. Он кивнул ей и пошёл своей дорогой, растворившись в полумраке коридора. Джули осталась одна, но чувство одиночества её не гнало. Наоборот. Она чувствовала себя агентом хаоса, учёным, проводящим рискованный эксперимент. И у неё был… наставник? Союзник? Странный, суховатый библиотекарь, который видел ту же изнанку мира. Вернувшись в гостиную, она открыла тетрадь и вывела с нажимом: *«Эксперимент «Ароматический хаос»: УСПЕХ ПОЛНЫЙ. Объект: Малфой. Реакция: запоздалая, с элементами растерянности. Установлен зрительный контакт и произведён короткий диалог вне шаблона «оскорбление-грубость». Система дала значительную задержку. Последствия: неизвестны, но Наблюдатель предупреждает об осторожности. Вывод: система уязвима для абсурда. План: продолжать, но с меньшей наглостью. PS: Финч следил. Кажется, он… впечатлён? Или просто боится за свои книги. В любом случае, приятно иметь зрителя, который понимает правила игры.»* Она закрыла тетрадь и устроилась у камина. Картина над ним снова показывала Драко и Т/И — теперь они спорили о чём-то в заснеженном лесу. Но Джули смотрела не на них. Она смотрела на языки пламени в камине. Они танцевали хаотично, непредсказуемо, не по сценарию. И в этом был свой дикий, прекрасный смысл.