Рядом с людьми

      Его первая прогулка по городу была не такой уж плохой. До этого Махито приходилось помогать в поиске проклятых духов, однако после вылазок его обычно увозили обратно в школу, и остальную часть дня он проводил за медитациями и чтением книг. В этот раз же ему позволили поесть вместе с первогодками, а также сходить на вечерний сеанс «Человека-червя 3». По крайней мере, это было его первой просьбой, которую выполнили по разрешению начальства. А просьба была простая: Махито просто хотелось прогуляться.       Парень интересовался, чем занимаются люди. Они же питаются? Значит, нужно пойти в ближайшее кафе и распробовать еду из мира людей. Сидя с первогодками и Идзити, Махито с большим энтузиазмом уплетал все, что он заказал наугад. Он одновременно уплетал жареную курочку, обильно политую острым соусом, хрустящую картошку фри, попутно пробовал большое клубничное парфе и запивал все горячим латте. Пробуя еду в беспамятстве, Махито не замечал, как употребляемая им пища разлеталась по столу. Он также пролистывал меню пальцами, которые были обляпаны жиром и сладостями, и посматривал на другую интересную ему пищу.       Кугисаки отсаживалась от него подальше и пряталась за Мегуми.       — Эй, у тебя совсем нет манер, что ли, гомункул?! Фушигуро, прикрой меня, не то он замажет пакет с моей новой одеждой.       Мегуми хоть и выполнил просьбу Нобары, но старался делать вид, что он не причастен к тому, что недавно родившийся гомункул, устроивший беспорядок за столом, принадлежит к их компании.       — Ладно вам, сэмпай, Махито-сан лишь несколько месяцев назад родился, так что он все еще изучает мир, — неловко смеялся Джунпей, не обращая внимания на крошки, летевшие прямо в него.       Для Махито еда была первым объектом интереса. Во-первых, он искал способ пробудить в себе чувство голода, ведь обычно он обходился только водой, так как ему нравилась текстура воды. Махито не испытывал голода, поэтому ему было интересно познать это самое чувство голода и приходящей наполненности после потребления пищи. А во-вторых, он пытался понять сам вкус пищи. Он не чувствовал вкуса вообще. Та же вода представлялась для него только набором текстур: жидкая, текучая, теплая, холодная, неважно.       Если в первом случае Махито точно начинал чувствовать тяжесть в желудке, распознавая это как «сытость» и разочарованно лишь мог смотреть на недоеденную пищу на подносе, то во втором случае он действительно преуспел. Новые текстуры захватили его разум. Хрустящая теплая курочка, танцующее пламя на языке, мягкая картошка, холодное, таящее во рту парфе и, наконец, согревающее живот латте. Все это не стояло рядом с бутилированной водой. Заляпанный в жире, Махито в спешке сделал отметки в своем ежедневнике.       — Я подожду вас снаружи, пока вы будете в кинотеатре. Если я понадоблюсь, напишите мне незамедлительно, — попросил их Идзити, когда первогодки и Махито через несколько часов удалились в ближайший кинотеатр, где показывали незаурядный ужастик.       Фильмы были вторым объектом интереса Махито на тот день. Парень пристально наблюдал за первогодками, сжимая в руках стакан с карамельным попкорном. Фушигуро и Кугисаки не были так весело настроены, скорее, им было особо безразлично, и они даже порой зевали на просмотре, когда как Итадори и Йошино были полностью погружены в фильм. Поначалу Махито не совсем понимал, что происходит на экране. Он даже поначалу запаниковал, когда в кино были задействованы одновременно картинка, звук и движение. Он никогда такого не видел. Книги давали лишь простор для фантазии путем прочтения текста. Но в кино он увидел то, на что не были способны книги: движение картины, сопровождение фраз живым голосом и непрекращающаяся симфония музыки на фоне. Махито читал в некоторых книгах, как люди восхищались данным видом искусства, но ему только сейчас довелось прочувствовать этот восторг, который привел его в оцепенение…       — Махито? Эй, Махито, слышишь? Ты идешь? Уже титры прошли, — Итадори щелкал пальцами перед глазами парня.       — А… да, конечно, — встал тот с кресла, держа стаканчик с нетронутым попкорном.       — Ты не будешь попкорн? — снова спросил его Итадори, указывая на стаканчик.       — Я забыл про него, если честно… Съем на обратном пути.       Молча, он пошел вслед за первогодками, которые вскоре разошлись по своим делам, заранее отчитываясь Идзити о своих планах, а Махито предстояло снова вернуться домой.       Сидя уже в машине, Махито наблюдал, как за трассой постепенно скрываются токийские высотки, а автомобиль вскоре оказался за городом. Парень уловил, что подросткам понравился фильм и их очень тронула история Человека-Червя, но Махито старательно думал, что означало это «понравилось». Он был впечатлен самим фактом существования подобной формы искусства, и ему, наверное, следовало бы либо посмотреть остальные части франшизы, либо пересмотреть уже просмотренный фильм. Однако, чем он сильнее думал, тем дальше он отходил от понимания самой формы кино. Идзити верно подметил, что это так, потому что Махито до этого никогда не смотрел кино, а потом вежливо спросил:       — Вам пришлась по душе сегодняшняя прогулка?       — Да, мне понравилось, — отрешенно ответил Махито, посасывая во рту карамельный попкорн. — Мне было приятно даже… Только это так странно, Идзити-сан.       — Что странно? — не отрываясь от руля, переспросил маг.       — Почему-то я все равно не понял, в чем была суть прогулки.       Махито проживал в подвале Токийской школы магов. Ему было запрещено покидать свою комнату, если это не было срочное дело. Но у него и не было нужды. У него было все, что нужно. Уютный гамак, огромный шкаф с разнообразными книгами, ежедневник, а также теплая ванная. В ежедневнике он обычно записывал для себя цитаты из прочитанных им книг, но в этот раз он детально расписал прошедший день, а после огорченно взглянул на запись, обведенную маркером: «Что значит это для людей?» Чувство удовлетворения от пищи, существования вкусов, восхищение от просмотренного фильма. Он не мог понять, что же трогало людей настолько сильно. В книгах намного проще расписано, как чувствуют люди от того или иного явления, но Махито не мог понять чувства первогодок. Решив отложить мысли на потом, он закрыл ежедневник и направился в небольшую ванную комнату, где уже грелась вода. Быстро скинув с себя одежду, Махито сел в ванную и направил взгляд на кафельную плитку.       Махито не нужно было соблюдать гигиену, на самом деле. Он вовсе не потел, и от него не шел никакой запах. Ему просто нравилось лежать в горячей воде, обволакивавшей с ног до головы.       Парень все думал. А не был ли он где-то обманут? Ему казалось, что он где-то был брошен, но не понимал кто его бросил и в чем он был обманут. Это вряд ли была грусть или злость. Оно ощущалось более тянущим, липким и мерзким, словно где-то в его теле проделали глубокую, но небольшую по длине рану, и очень долго проворачивали ржавый затупленный гвоздь в этой ране. Махито часто примерял на себя человеческие эмоции, когда анализировал книги. Особенно он любил сверяться со словарем. И первым словом, пришедшим тогда на ум, было «тоска». Так, по крайней мере, он бы описал то тяжелое и гнетущее чувство, которое рождалось в его новорожденной душе.       Только спустя час Махито заметил, как вода стала почти холодной. После этого он вылез из ванной, вытерся досуха и вернулся в основную комнату. Махито не нуждался во сне, но он любил полежать в гамаке, укрывшись одеялом. Было в этом действии что-то отдаленно знакомое, что он не мог объяснить. Свернувшись калачиком и укрывшись теплым одеялом, Махито закрыл глаза, как обычно делают люди, чтобы погрузиться в сон.

***

      Такое существо, как Махито, никогда не видело сны. Однако изредка его посещали странные видения. Сегодняшнее было весьма странным.       Он находился на берегу моря. Закат. О берег ритмично бились волны, а выброшенная на сушу пена шипела при контакте с влажным песком. В воздухе стоял запах морской соли.       К босым ногам приятно липнул размокший песок. Поначалу парень шагал туда-сюда. Ему было хорошо, потому что ему нравилась мягкая текстура песка, а шум волн заполнял тишину в пространстве. Он терпеть не мог тишину.       Но вдруг в голове прозвучал странный колокольчик. Один раз прозвучал. Два раза.       Махито затем услышал чьи-то голоса. Обернувшись к ним, он увидел Итадори, Фушигуро, Кугисаки и Йошино на другой стороне берега, и те о чем-то громко говорили, а на их лицах сияли улыбки. Они не обращали внимание на Махито, но парня это не смущало. С радостью он попробовал приблизиться к подросткам, как он обнаружил, будто они, наоборот, отдалились от него. Он приближался снова, ускорял свой шаг, но раз за разом они становились все дальше от него. Махито уже побежал к ним, но после этого его накрыла большая волна, накрыв его с головой и уронив на влажный песок, а вдобавок уже лежащего на земле парня еще раз обдало холодной водой. Вся его одежда промокла насквозь. Она неприятно липла к его мертвецки бледной коже, и он задрожал от холода. Где-то из песка вылез мелкий краб и попытался уйти в море, но его тут же отбросило волной. Один раз. Два раза. После чего животное вернулось на берег и зарылось обратно в песок.       Махито возненавидел этот берег. Кажется, он на этом берегу уже не в первый раз, и снова он оказался отрезан от людей.       И в очередной раз, в песке и морской пене, он приподнялся, сел на песок и устремил горький взгляд на умирающее солнце.