Рядом с людьми

      Махито весь следующий день просидел в своей комнате и восстанавливался после ранений. Хотя ему больше хотелось выйти на прогулку с первогодками, у него просто не было возможности. Тревога держала Махито взаперти в своей комнате. Проклятый дух дрожал, лежа в гамаке и поджав ноги к груди. Его начинало тошнить, только ему стоило вспомнить, как выглядела та хижина внутри. Его память и до этого была разрозненной, но после посещения той деревни к нему возвращались неприятные воспоминания, которые стоило держать зарытыми глубоко в сознании. Проклятый дух хотел было закрыть глаза от усталости, но только он прикрывал веки, как перед ним вставала картина.       …как он, маленький, держит в руках выпотрошенного белоснежного кролика, а взрослая женщина смотрит на него с тревогой.       Махито приходилось снова открывать глаза, чтобы не видеть этой картины. В подкорках своего мозга он помнил об этом, но то воспоминание вызывало в нем глубинный ужас такой силы, что хотелось зарыться в землю.       Он единственный раз за день поднялся лишь для того, чтобы переосмыслить слова Чосо про натуру проклятия, а также чтобы заглянуть в собственную душу и понять, кто он на самом деле. Если бы можно было описать ворох чувств, которые сейчас мучал Махито, то его можно было бы сравнить с копошащимся клубком змей.       Махито изначально был найден у ворот Токийской школы магов. Он прекрасно помнил этот день, когда важный ему человек оставил его слабое юное тело со словами: «Здесь ты будешь в безопасности». Взрослая женщина с длинными волосами, уходящими в пол, тогда погладила его по голове и добавила: «Будь сильным, ибо за тобой лежит новая эра». Новая эра — это то, во что верила женщина, которую он называл своей матерью. Однако, когда эта эра должна наступить? Неужели она действительно верила, что рождение проклятого духа, воплощающего в себе все зло человечества, знаменует начало новой эры? Махито не раз слышал в голове взывающие чужие голоса: «Наполняйся, проклятие человечества. Познай боль человеческую. Вкуси страдание человеческое. Испытай горе человеческое. Впитай каждую каплю ненависти человеческой. Стань воплощением всего худшего, ибо тебе удостоена честь стать нашим спасителем. Нашим Мостом».       Махито было трудно вспомнить, что происходило в момент своего рождения. Он видел смерть всего человечества и одновременно же мог лицезреть создание новой жизни из смерти. В его сознании почему-то плотно отпечатался вид изуродованной женщины, находившейся в предсмертной агонии, когда из ее распоротого чрева вытаскивали новорожденный плод. Из этого можно сделать вывод, что Махито еще на этапе рождения лицезрел одновременно жизнь и смерть, когда в него вливали все проклятие человечества. Но тогда получается, что жизнь тоже является проклятием? Или плоды от кесарева сечения являются проклятием? Тогда в чем же Махито нес проклятие всего человечества? Лишь по факту своего рождения? Тогда это было бы просто несправедливым.       Голова Махито раскалывалась от собственных мыслей. Это же просто бред считать свое существованию злом по факту! Ибо никто не рожден с клеймом зла изначально.       «Ты не убиваешь проклятых духов, пока тебе люди сами не скажут изгнать их. Что, попал в точку? Ты просто-напросто цепной пес магов. Нет. Ты лицемер. Ты оставил в живых уже двух проклятых духов особого уровня, основываясь тем, что тебе люди не сказали этого сделать, когда как эти проклятия по-прежнему представляют опасность для людей. И что тем более, ты пытаешься сблизиться с людьми, когда в тебе явно больше проклятой стороны».       Лик получеловека-полупроклятия всплывал перед глазами всякий раз, когда он погружался заново в свои мысли о сближении с людьми. И с одной стороны, он всеми силами пытался достичь этого. Но с другой, мог ли он позволить себе такую роскошь, если знать о его глубоком инстинкте убивать? Тогда эта мечта просто неосуществима.       В исступлении Махито прижался к зеркалу, висевшему в ванной комнате. Он заглядывал в зеркало изредка, чтобы проверить состояние своих швов, которые порой расходились. Однако никогда ранее проклятый дух не прижимал щеку к гладкой поверхности стекла и не всматривался вглубь себя. У Чосо душа была разделена на два сегмента: на человеческую и на проклятую. Но Махито, как бы он ни старался, не видел свою душу, будто в нем и не было ее вовсе. Он не хотел верить в то, что в этом состояло проклятие его способности. Но правда была такова: Махито способен взглянуть в чужую душу, но не имеет возможности увидеть собственную. И это никак не исправить.       В голосе зазвучал чужой диалог.       — Ты сжимаешь свою проклятую энергию, пока она не сконцентрируется в твоих ладонях, а затем прикасаешься к объекту. Твоя техника должна прикоснуться формы души, а затем изменить ее.       — А как называется эта техника? — послышался голос Махито в собственной голове.       — Инертная Трансформация. Так называется эта техника.       В настоящем же мире Махито под влиянием своего измененного сознания прикоснулся к поверхности зеркала и разорвал его собственной техникой. Осколки зеркала разлетелись по всей ванной, а также по лицу проклятого духа. Ему не было больно. Махито даже не издал стона, когда вытаскивал осколки стекла из своей кожи. Он снова применил технику, которая в другой день уничтожила живое существо, но она ранила уже него самого. Это было приятно.

***

      Фушишуро Мегуми не мог успокоиться ночью. Он не рассказывал о найденных в деревне записях, и ему удалось распознать только четыре записи из дневника. В основном, дневник был исписан в странных схемах и рисунках неизвестного человека. Одна из схем показывала человеческое тело, которое сшито в разных суставах, как конструктор, а самое важное — это приписка «Только настоящий человек способен стать сосудом для проклятия всего человечества». Мегуми, по правде говоря, боялся предоставить эти записи учителю и другим людям, которые находились на высоких местах в школе магов, хоть и понимал, что эти записи нельзя оставлять втайне. Та реакция Махито в хижине тоже показалась ему странной. Он видел, как гомункул изменился в лице, когда они впервые зашли внутрь, а после в шоке наблюдал, как тот в панике выбегает наружу, когда Мегуми прочитал вслух запись из дневника. Парень понимал, что Махито явно в чем-то замешан, но не хотел торопиться с выводами. Ему нужно было поговорить с гомункулом лично.       Фушигуро набрал номер Идзити и попросил его привезти в дом Махито под предлогом «поговорить о литературе».