Рядом с людьми

      Махито не мог начать диалог долгое время, как и Мегуми, который пребывал в замешательстве при виде беспорядка в квартире. Фушигуро не стал спрашивать, почему в ванной было разбито зеркало и старался не наступать на стекло, которое было разбросано по всему полу. Он слышал краем уха, что психика гомункула может быть нестабильной, но не придавал этому большого значения. Теперь же он был напуган.       — Так… и о каком писателе ты бы хотел поговорить, Фушигуро? — неловко начал диалог Махито.       — По правде говоря, я здесь не для того, чтобы говорить о литературе, Махито-сан. Я здесь для того, чтобы обсудить кое-что важное, — твердо ответил Мегуми, после чего вытащил из школьной сумки записную книжку, которую он обнаружил в заброшенной деревне. — Вам знаком этот дневник? Поэтому вы так отреагировали остро, когда я начал читать его вслух, когда мы были на миссии в заброшенной деревне?       Взгляд Махито потух при виде записной книжки.       — Я бы не хотел говорить об этом, — с легкой грустью ответил Махито. — Может быть, поговорим о Дадзае Осаму? «Исповедь неполноценного человека» читал? Довольно популярное произведение, но мне кажется, оно слегка переоценено…       — Если бы у меня был интерес поговорить с вами о книгах, я бы незамедлительно с вами начал говорить о литературе. Но как вы видите, меня интересует совсем другое. И меня не отпускает чувство, что если я не покажу этот дневник вам, то учителя просто уничтожат его, поэтому, пожалуйста, поймите меня. Мои намерения чисты, — Мегуми ответил твердо и четко. Ему просто нужны были объяснения и помощь от Махито.       — Ну и скучный же ты, Фушигуро, — с потухшим взглядом произнес Махито, после чего поднялся с пола, на котором были раскиданы книги. Мегуми не знал, почему весь книжный шкаф Махито был опустошен и все его содержимое лежало теперь на полу.       — К тому же… почему у вас такой бардак? Итадори и Йошино говорят, что у вас обычно все в пределах нормы. У вас сегодня случился нервный срыв?       Махито ничего не ответил на этот вопрос и лишь улегся в гамак. Он долго смотрел в потолок, собираясь с мыслями, а после спросил:       — Читал же «Исповедь неполноценного человека»? Фушигуро, ты довольно умный. Думаю, ты читал.       Мегуми, недолго помолчав, нерешительно опустил глаза в стол.       — Я немного не понял посыла автора, по правде говоря, — ответил подросток, вспоминая содержание книги. — И… мне было просто тяжело читать это.       — Тяжело потому, что в твоей душе есть примерно такой же след, как у Ёдзо в книге? Обычно у людей, кто склонен к саморазрушению, вокруг души имеется узел, напоминающий петлю.       — Годжо-сенсей предупреждал меня о том, что вы можете без разрешения заглядывать людям в душу, поэтому я сделаю вид, что не слышал этого.       — А Годжо-сенсей когда-нибудь был перед вами настоящим? — Взгляд Махито неожиданно стал пронзительным, от которого по позвоночнику Мегуми прошла дрожь. — Предполагаю, что нет, так как в этом человеке куда больше жестокости, чем вы представляете. Один раз, когда он ослабил действие «Бесконечности», я увидел, как в его душе зияла огромная дыра, которая тут же посмотрела на меня самого. Пришлось оторвать взгляд от такого чуда, к сожалению… — Тут же Махито перевел тему. — Если продолжать говорить о Ёдзо, то название выбрано не зря. «Неполноценность» берется из отсутствия кое-чего важного в душе человека. Знаешь чего? Связь самого тела с душой. Это не очевидно с первого раза, но при упоминании факта, что слуга совратил Ёдзо в молодом возрасте, становится очевидно, почему главный герой стал «неполноценным», так как человек, чье «я» было сломлено на столь глубоком телесном уровне, когда невинность и доверие разрушаются о человеческую похоть, всю жизнь чувствует, что его тело сломано, и в нем отсутствует что-то важное. Его еще возможно вернуть обратно, но для этого понадобится стремление и время. Мегуми, а понял ли ты сам, в чем же «неполноценность» Ёдзо?       — Я не совсем понимаю, к чему вы ведете, Махито-сан… — не скрывая дискомфорта, ответил Мегуми.       — На самом деле, я ни к чему не веду. Просто мне было любопытно, как отреагируешь на мои размышления о Дадзае Осаму. Видя тебя, я неоднократно вспоминаю, какую душевную пустоту тот описывает в своем знаменитом произведении, — Махито указал пальцем на тонкую книгу в мягком переплете, которая лежала на столешнице котацу. Подросток взглянул на книгу. На обложке с мужчиной со стертым лицом тонким шрифтом напечатано «Исповедь неполноценного человека». — Возьми. Почитаешь на выходных.       Фушигуро осторожно положил книгу в сумку и поблагодарил гомункула.       — А если говорить о дневнике, который ты нашел в деревне, то я бы хотел узнать, для чего тебе это нужно, — Махито перевел взгляд обратно на потолок.       — Здесь я обнаружил записи неизвестного человека, а также схемы, на которых изображены человеческие фигуры, которые расшиты, как полотно. Разумеется, здесь начерчены мандалы, такие же, как у культистов, которых мы повстречали на той миссии. Я бы хотел, чтобы вы сами взглянули на страницы дневника. Некоторые записи я сумел расшифровать, и я дам свой комментарий на каждый из параграфов. Поэтому, пожалуйста, я прошу вашей помощи, даже если вы никак не связаны с той деревней. Обещаю, — Мегуми немного помялся на месте, но все же решительно произнес: — я никому не расскажу о нашем диалоге.       Махито поднялся с гамака и присел за котацу. Он взглянул на старый дневник и аккуратно пролистал несколько страниц, чтобы не повредить книгу, но Мегуми уже имел переписанный вариант на бумажном листе.       — Я могу зачитать вам по порядку те записи, которые я сумел расшифровать. К большому сожалению, сами надписи или стерты, или написаны неразборчиво, но буду признателен, если вы сумеете прочитать те, которые я не смог различить.       — И сколько надписей ты смог расшифровать?       — Четыре…       — Не густо.       Мегуми принялся читать переведенные записи, пока гомункул рассматривал дневник, где были искусным почерком расписаны чьи-то мысли, сопровождаемые рисунками. Рисунки были сделаны карандашом, некоторые страницы были заполнены схематичными изображениями человеческого тела с разными буддистскими надписями. Немудрено, что Фушигуро было тяжело разобрать многие записи из дневника, так как автор явно планировал скрыть их от нежелательных лиц.       — Первая запись гласит: «…наша община была создана под предводительством светлого лика нашей матери, имевшей редкую способность… она стала нашим духовным лидером, который направил нас на путь истинный… поскольку она знала, как управлять человеческой душой». Здесь слегка оборвано, и похоже, в местах пропусков было что-то важное, но уцелело только это.       Про общину и создателя все было верно. По крайней мере, из воспоминаний самого Махито.       — В деревне не было обнаружено никаких статуй или пьедесталов, которые могли свидетельствовать о культе личности «матери»?       — Был проведен полный осмотр всех хижин в деревне, в том числе, подвалов и подсобок, где культисты могли в теории поклоняться их лидеру. При этом буддистских изображений было в избытке, в том числе статуй Будды. В одной из хижин, в подвале, было обнаружено ненормальное количество деревянных статуй Будды, и все были одинаковые. Отличался лишь размер статуэток, от пяти сантиметров до полуметра.       — Они принадлежали к буддистам, но при этом у них была отдельная цель, не связанная с буддизмом?       — Все верно. И это подтверждает вторая запись: «…план «Мост» был создан для того, чтобы связать мир людей и мир проклятий… и мать утверждала, что баланс несовершенного человеческого зла и идеализированного чистейшего зла, рождающегося из проклятой энергии, способен вернуть в Японию спокойствие, которое есть в других странах».       «Мост» глубоко отразился в сознании Махито, но про цель он очень смутно помнил.       — Нет никакого сомнения, что они были объединены неким планом под названием «Мост», который должен был каким-то образом связать мир людей и мир проклятий. Только я не совсем понимаю, как стихия человечества и стихия проклятых духов должны вернуть спокойствие в Японию. Это верно, что за пределами Японии уровень проклятой энергии кардинально низок, но как объединение людей и проклятий должно снизить уровень проклятой энергии в нашей стране?       — У меня есть предположение, — Махито провел пальцем по странице с рисунком Будды, по бокам которого были расписаны сутры. — В Японии может быть больше проклятой энергии по той причине, что сами японцы не претворяют несовершенное человеческое зло в том объеме, как его совершают за пределами ее. Баланс расшатывается, и в Японии в большем количестве порождается чистейшее зло в форме проклятых духов. А когда за пределами Японии происходит беспредел, переступающий все рамки гуманности, несовершенное человеческое зло перевешивает, а идеализированное — проигрывает. Более того, не замечал, как японцы погружены в собственные проблемы и не замечают того, что происходит за пределами их страны, а тем более не признают зла за морем? Отсюда и берется ответ, почему именно в Японии так много проклятой энергии. Конечно, это лишь мое мнение, к которому я пришел после своих наблюдений за вашим видом.       Фушигуро ошарашила идея Махито, при этом она имела смысл. Он взял листок бумаги и коротко записал мысли гомункула.       — Понравилась идея? — Махито улыбнулся.       — В ней есть свои недостатки, но звучит убедительно. Я бы хотел дольше поразмышлять над нею.       — А что по следующим записям?       — Третья запись твердит: «Проклятый… (последующее слово стерто) который станет злом человечества, сможет объединить два мира, так как в его человеческое начало будет заложено идеальное зло, что поможет ему прочувствовать все зло человечества воочию, но позволит также ему понять, насколько человеческий мир хрупок…»       — Стерто?       — Здесь намеренно стерто слово. Переводить на бумагу крайне рискованно, так как я боюсь, что потрепанная бумага может просто разрушиться.       — Проклятый человек? Проклятый дух? — гадал Махито, глядя на раскрытую страницу, где красным текстом было выделено слово «проклятый» и что-то еще.       — Если оценивать сам план по внедрению «зла человечества» в человеческий сосуд, чтобы сделать из него некую форму Мессии, мне кажется этот план несколько бесчеловечным. Кто знает, что пережил тот сосуд, пока в него внедряли зло человечества…       Махито помолчал недолго, а после ответил:       — Создать искусственную форму жизни, которая познает и тот, и другой мир, увидит сразу два мира с разных сторон… это весьма гениальный план. Человек, которому пришлось побывать в нашем и потустороннем мире, как раз подходит на такую роль.       Мегуми с осторожностью поглядел на улыбавшегося Махито. Он слегка смутился, но после прочитал последнюю расшифрованную им запись:       — И последняя запись, которую я смог перевести: «…между заклинателем и матерью был заключен договор, что он не будет мешать исследованиям общины… и если план провалится, он заберет себе результат трудов общины…» Не самая важная запись, но по всей видимости, тут был сторонний наблюдатель, который хотел помешать культистам, но «мать» заключила с ним некий договор.       С общиной был договор с некоторым заклинателем. Это точно Махито помнил, хоть и смутно. Он точно помнил шрам на лбу того заклинателя. Но могли ли они найти заклинателя со швом на лбу? Гомункул хотел было прокомментировать запись, но неожиданно, листая дневник, смог прочитать одну страницу, которая не была озвучена парнем.       — Здесь есть и пятая запись, Мегуми. Обрати внимание, — Махито указал пальцем на страницу, где на втором листе нарисован еле различимый портрет некой женщины, чье лицо было зачеркнуто свежими чернилами. — «Мама — наш лидер, который изобрел технику под названием «Инертная Трансформация». Это техника недоступна обычному человеку, поскольку она стирает грань между телом и душой и открывает миру магии новый виток развития — душа была создана первее тела, и вокруг души зарождается физическая оболочка. И «Инертная Трансформация» способна привести душу в замешательство».       — Инертная Трансформация…?       — Странное написание, не так ли. Но она примерно так и читается.       Мегуми немного помолчал, а после спросил:       — Насколько эта способность, меняющая форму души, опасна для человечества?       — Зависит от обладателя, — автоматически ответил Махито. Он догадывался, что Мегуми уже все понял.       Махито обратил внимание на лист, который Мегуми принес с собой. Там была и другая подпись. А возможно и знал с самого начала.       — Ты сказал, что тебе удалось расшифровать только четыре записи. Я помог тебе расшифровать пятую запись. Можешь показать мне то, что ты подписал ниже после всех записей?       — Я… я покажу вам, — слегка неуверенно произнес юноша. — Только скажите. Вы являлись частью этого культа?       — Верно, — кивнул гомункул. — Опережая все твои страшные опасения, я бы хотел упомянуть. За то, что некоторые детали могут быть раскрыты, меня могут убить, Фушигуро. И это я на полном серьезе говорю. Ты можешь и проигнорировать мои слова, только об этом уже знают наверху, и они могут убить меня, если это раскроется для всех.       Мегуми боялся такой возможности. Нерешительно все же он прочитал запись, которую утаил от Махито.       — «Только настоящий человек способен стать сосудом для проклятия всего человечества». Настоящий человек…       — Знакомо, верно?       — Это все… о вас.       — Фушигуро.       На лице Махито появилась легкая печаль. Он вздохнул, после чего спокойным тоном спросил.       — Ты меня не возненавидишь, если я прямо сейчас расскажу очень важные детали моего прошлого?       — Вы… волнуетесь только о том, что мое отношение о вас поменяется? — Глаза Фушигуро округлились.       — Мне, по правде говоря, терять нечего, кроме приобретенных мною друзей. С тобой я меньше всех общался, и я думаю, ты более критично сможешь отнестись к тому, что я расскажу. Мои воспоминания могут быть смутными, но я постараюсь передать так, как я помню.       Фушигуро колебался какое-то время, но после кивнул. На лице Махито появилась горькая улыбка.