Pretty Daydream / Прекрасные Грёзы

Регулус не вполне понимает, как оказался здесь. Хотя, нет. Это не совсем правда. Он знает, как оказался здесь — посреди битком набитого танцпола, с руками Джеймса, которые исследуют всё опаснее, и его губами, чья единственная задача — выжечь на шее Регулуса адские отметины. Это не первый раз, когда они идут в клуб с Эваном и Барти. Иногда к ним присоединяются Сириус и Римус. В другие разы — Пандора и Лили, или Доркас и Марлин. Когда получается собраться всем, они в итоге оказываются на паркете, запрокинув головы, с алкоголем в крови. Иногда полезно давать себе волю. Мир слишком грязный, слишком серьёзный, и между душной офисной работой и счетами, которые нужно оплачивать, напряжение в их собственных костях натягивается, как струна. По крайней мере, до тех пор, пока она наконец не лопнет. — Боже, как я обожаю, когда ты вот такой, — бормочет Джеймс на ухо Регулусу, губы скользят по ушной раковине. Низкий тембр его голоса нелегко разобрать под тяжёлым басом, но Блэк почему-то уверен, что он узнал бы его, даже будь глухим. — Давненько мы не выбирались. Чувствуешь себя нормально, мгм? Регулус утыкается носом в чёткую линию челюсти Джеймса. От него пахнет древесным одеколоном, потом и им самим — этот аромат настолько неотъемлемо принадлежит Поттеру, что его невозможно воспроизвести. — Скучал по этому. Скучал по тебе. — Знаю, малыш. Но теперь я дома. Он был в отъезде две недели — командировка, из которой вернулся только вчера. Регулус не хотел выпускать его из их постели и почти отказался идти сегодня вечером, твёрдо решив оставаться затворником в их маленьком мире секса, еды и марафонов по Netflix. Но Джеймс убедителен, а с Барти и Эваном за его спиной у Блэка не было ни единого шанса сказать нет. Его губы находят губы Джеймса, а пальцы впиваются в тёмные кудри. Большие ладони обхватывают его задницу, притягивая ближе, углубляя и без того невозможный по глубине поцелуй. “Ещё, ещё, ещё”, — думает он, даже когда Поттер входит языком в его рот. Пирсинг на языке Джеймса стучит о его зубы, когда их внимание смещается с тонкостей поцелуя на тесное трение тел. На расстоянии вытянутой руки Эван и Барти поглощены друг другом не меньше. Мерцающие огни вспыхивают мириадами цветов и выхватывают дикую ухмылку Крауча, дикие глаза Розье. Кажется, почувствовав тяжесть взгляда Блэка, Эван поворачивает голову. Он окидывает взглядом Джеймса, который снова принялся вылизывать языком полосы на шее Регулуса, и наклоняет голову. Они все немного навеселе, немного под кайфом — и, возможно, именно так это и происходит. Может, всему виной дым, который Регулус вдохнул, когда Джеймс выдохнул его ему в рот. Он так нежно держал лицо Блэка между ладонями, целуя его до потери дыхания у входа в клуб. Или, может, дело в обильных текиле, которую они пили шотами, пока пол не начал крениться, а огни клуба — расплываться. Всё ли это привело сюда? К низким потолкам, мигающим огням, липким от пота телам. К крови, яростно пульсирующей в их венах, когда происходит переключение. Они бывали здесь раньше, хотя каждый раз это принимает иную форму. Это не частое явление. Это не то, о чём они говорят, когда пыль оседает. Но каким-то образом, как-то… все четверо понимают, когда всё должно привести именно сюда. К Барти, вцепившемуся зубами в нижнюю губу Джеймса, и к языку Джеймса во рту у Барти — оба улыбаются с тем особым оттенком порочности, который понятен лишь им двоим. А Регулус наблюдает за происходящим с одной-единственной, бесстыдной мыслью: "Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть они не останавливаются." Они не останавливаются. Они всё это обсуждали. После первого раза, когда они свалились в постель вместе — груда из восьми рук и восьми ног — стало ясно, что разговор необходим. Но он прошёл примерно так: “Было весело, правда?”, и “Не прочь повторить как-нибудь ещё?”, и “Лучше не рассказывать твоему брату, а то он нас всех троих вздёрнет”. Потом это случилось снова, несколько месяцев спустя, и ещё раз немного позже. Джеймс и Регулус вместе уже восемь лет. На левой руке Блэка поверх других колец — обручальное. На его груди вытатуировано солнце, потому что ещё с восемнадцати, когда они крали поцелуи везде, где Сириус не мог их найти, он говорил, что улыбка Джеймса согревает его, как солнце. В одну особенно дерзкую субботу он набил “JFP” на лобке, а Джеймс вывел его имя под изгибом задницы Регулуса, на тыльной стороне левого бедра. Но и Поттер не лучше. У него за ухом — звезда, а на пояснице — инициалы Регулуса. Такая же самодельная татуировка красуется под его задницей на правом бедре. Это метки и заявки на владение, и “ты так глубоко во мне, что одного кольца мало” и “ничто в мире не сможет нас разлучить”. Так что тогда это не казалось, да и сейчас не кажется, плохой идеей — экспериментировать. Веселиться, исследовать, наслаждаться. В конце всегда остаются они. Две половинки одного целого. Всегда на одной волне или, по крайней мере, читают одну и ту же книгу. Они договорились делить между собой ту безумность, что зовётся Барти и Эваном, и ту дикость, что приходит с вращением на их орбите. Они не планеты, не звёзды и не луны — они чёрные дыры. Две огромные дыры, что затягивают Джеймса и Регулуса внутрь, чтобы утром выплюнуть их обратно. Бас пульсирует в животе у Регулуса, но сердце за его рёбрами бьётся куда чаще. Он наблюдает, как руки Джеймса скользят в тёмных прядях Барти. Смотрит, как Крауч впивается пальцами в рубашку Поттера, мнёт тёмно-синюю ткань. Регулус мог бы часами наблюдать, как они целуются. Это бесконечная игра в перетягивание каната, в которой оба отказываются проигрывать. — Не стоит позволять им забрать себе всё веселье, Реджи, — мурлычет Эван у его уха. Его руки скользят по открытому торсу Блэка, а пальцы вплетаются в серебряную цепочку на его талии. — Мы можем смотреть, или… Искра пробегает у него в животе. Она разгорается в ровное пламя, когда Барти снова впивается зубами в нижнюю губу Джеймса, а взгляд Поттера смещается, встречаясь со взглядом Блэка. — Они смотрят? — спрашивает Крауч, хотя Регулус едва разбирает его слова. Они близко, почти плечом к плечу, но этого недостаточно. Пока нет. — Ага, — отвечает Джеймс, и его глаза медленно закрываются, когда рука Барти скользит в его волосах, обхватывает его затылок и снова притягивает их губы друг к другу. Губы Эвана находят место, где пульс Регулуса отбивает такт музыке. Его пальцы обвивают горло Блэка, пока он целует его по линии вверх, вверх, вверх, к его челюсти. И когда они наконец сливаются в поцелуе, возникает то странное чувство — будто возвращаешься в место, где давно не был, но узнал бы его, сколько бы лет ни прошло. Эван всегда был нежнее Барти. Менее животным. Он не пожирает — он скорее прикусывает, чем кусает, дразнит, а не берёт. Регулус закрывает глаза и погружается в поцелуй, чувствуя вкус текилы, ликёра Blue Curaçao и травки. Одновременно чужой и знакомый. Проходит лишь доля секунды — и Блэк растворяется в нём. — Да, — выдыхает он, запрокидывая голову, чтобы дать Эвану лучший доступ к своей шее. Его руки теряются в светлых волосах, а колено он уже закинул к Розье на талию. Чья-то ладонь оказывается под его бедром, сжимая его, и он с толчком осознаёт, что они повернулись, и теперь он видит Джеймса вверх ногами. — Привет, малыш, — говорит Поттер, улыбаясь слегка не сфокусированным взглядом. Он целует Блэка в кончик носа, а Крауч трогательно-нежно взъерошивает кудри Регулуса. Никто из них больше не танцует. Они оказываются в тесном кругу посреди танцпола. Регулус целует Барти, хихикая ему прямо в распахнутые губы, когда Джеймс прижимается сзади, тесня их вместе. Он просовывает одну руку под пояс джинсов Блэка, а другой тянет Крауча за петлю на ремне. Эван дёргает Барти за волосы, втягивая его в грязный поцелуй, а Регулус откидывается на опору Джеймса, и предвкушение разгорается в его венах, как лесной пожар. — Готов отправиться домой? — спрашивает Поттер, покусывая серебряную штангу в его ухе. — Нас выпрут, если мы продолжим. Регулус тянется, чтобы потянуть Барти за ухо. Это отрывает его от Эвана, который обвился вокруг него сзади. — Нам пора, — кричит Блэк поверх музыки. — Наша квартира близко. Вы с нами? Его друзья обмениваются горящими взглядами — происходит беззвучный разговор, прежде чем Барти с волчьей ухмылкой кивает и отвечает: — О, да. Мы в игре. И вот так это всегда начинается.

***

Квартира, которую делят Регулус и Джеймс, не маленькая. Это открытая планировка с тремя спальнями, полноразмерной кухней, просторной гостиной и ванными больше среднего. Стены увешаны их фотографиями, снимками друзей и семьи Поттера. Повсюду хлам — Блэк понимает, что у него и правда слишком много книг, когда спотыкается о стопку — но беспорядка нет, и их квартира далеко не тесная. Но всякий раз, когда они в итоге оказываются здесь, Регулусу кажется, что она может такой стать. Между ними четверыми висит что-то тяжёлое. Напряжение настолько густое, что он боится им подавиться. Далеко за полночь, но они не утруждают себя включением света. Луна светит в открытые окна, и в квартире достаточно светло. То, что они собираются делать, в любом случае больше подходит для темноты. — Давай, Реджи, — тихо говорит Эван, увлекая его по коридору в спальню, которую он делит с Джеймсом. — Они догонят. Они всегда догоняют. Они — те самые Джеймс и Барти — которые грохаются о стены и мебель и рычат друг на друга позади них. Каждый раз, когда это происходит, Крауч высвобождает в Поттере ещё немного его звериной натуры. С Регулусом он всегда так нежен, даже когда старается не быть таким. Но с Барти? Порой Блэку кажется, что Джеймс содрал бы с Барти кожу до костей одними зубами, если бы мог — просто чтобы доказать свою правоту. Эван тянет Регулуса по коридору, всё время улыбаясь, будто у них есть какая-то особая тайна. В спальне полумрак, но лунного света более чем достаточно. Заскочив внутрь, Розье притягивает его к себе в нежный поцелуй. Он держит лицо Блэка между ладонями и всё так же улыбается этой тайной улыбкой. — Давненько не виделись, — бормочет он в губы Регулусу. Стягивает с Блэка топ, затем срывает свой и швыряет оба на пол. — Мы скучали по вам, парни. — Ага, — шепчет Регулус, торопливо расстёгивая пуговицы и молнию на джинсах Эвана. — Мы тоже по вам скучали. Когда это было в последний раз? — Блять. На Новый год? — Розье стягивает с себя джинсы и отшвыривает их ногой. — Прошло уже как минимум полгода, это точно. Регулус позволяет Эвану стянуть с него джинсы до щиколоток, а затем выходит из них. Он подталкивает Розье к кровати, пока тот не упирается в край. Тот падает на спину с тихим “умф”, и Блэк с облегчённым вздохом усаживается к нему на колени. — Думаешь, они доберутся сюда быстро? — Может быть. Ты же знаешь, какие они. Но мы можем и без них повесели… Раздаётся звук тела, ударившегося о стену, прерывистый вздох, переходящий в низкий стон, а затем: — Бля, Джейми, ты… Регулус поворачивается и видит Барти, прижатого к дверному косяку, с коленом Джеймса между его бёдер и рукой, обхватившей его горло. Металл на языке Поттера поблёскивает в полумраке, когда он касается его кончиком верхней губы Крауча. При виде этого Регулус замирает. Он не может отвести взгляд. Не от этого. Он знает эти поцелуи. Знает, каково это — чувствовать их на себе, какой у них вкус. Это то, как Джеймс целует, когда он вне себя. В отчаянии. Как голодный, ищущий, кого бы поглотить целиком. Он разорвёт Барти на части, если ему дадут шанс. И он прекрасен в этот момент… весь с раскрасневшимися щеками и тяжело вздымающейся грудью, каждый вдох — тихий стон, низкое рычание. Рука под челюстью Крауча сжимается сильнее, запрокидывая его голову назад. Облегчая задачу их языкам, сплетающимся так тесно, что Блэк уже почти не понимает, где кончается один и начинается другой. — Господи, — шепчет Эван, упираясь подбородком в плечо Регулуса. — Они и правда разошлись. Блэк не находит и слов. Они уже в разной степени раздеты. Рубашка Джеймса исчезла, а футболка Барти валяется в коридоре. Джинсы расстёгнуты, спущены, но тут же забыты. Первым стягивает свои Крауч и отшвыривает их ногой, затем с яростным рыком тянет за джинсы Поттера, когда те застревают на его заднице. — Сними их, — огрызается он, продевая пальцы в петли, чтобы притянуть их бёдра вплотную. — Не смогу, если ты не перестанешь тянуть меня, — огрызается Джеймс в ответ. Он вталкивает Барти в комнату, упираясь обеими ладонями в его грудь. Крауч пошатывается, но удерживает равновесие и дерзко смотрит в ответ. — Давай, Джейми, — дразнит он. — Я знаю, что ты способен быть немножко жестоким. С Регулусом ты не посмеешь, но со мной? Давай. Расслабься немного. Я позволю тебе кусать, если хочешь. — Ты никогда не закрываешь свой рот, да? — Джеймс, раздражённо фыркнув, стягивает с себя джинсы. — Хотя нет, не так, — поправляет он с кривой ухмылкой. Он берёт Барти за подбородок большим и указательным пальцами, обхватывает ладонью выпуклость в его трусах и добавляет. — Ты перестаёшь болтать, только когда в твоём горле оказывается член. Правда, Эван? Регулус вздрагивает — даже он забыл, что они находятся в комнате и наблюдают за разворачивающейся сценой. — В целом да, — смеясь, отвечает Эван. — Вот видишь, Джейми. Это не так уж сложно, правда? — Барти посмеивается, когда Джеймс давит ему на плечи, принуждая опуститься. Тот падает на колени с мягким стуком — удар смягчает ковёр. — Давай, Реджи, — Эван выскальзывает из-под него и тянет за руку, побуждая Регулуса проследовать за ним к груде подушек у изголовья кровати. Его левый бок прижат к правому боку Розье, и, поворачиваясь, Блэк получает от него поцелуй. Мягкий, нежный, с языком, осторожно просящим открыть рот. — Посмотри на них. Они такие сладкие, — слышит он слова Барти и отрывается, чтобы увидеть Джеймса, наблюдающего за ним из-под тяжёлых век потемневшим взглядом. Его пальцы уже зацепились за поясок трусов. Ткань спереди уже влажная, будто Крауч провёл языком по выпуклости и не стал заботиться об аккуратности. — ¿Estás bien? — спрашивает Джеймс, не отрывая взгляда от Регулуса. — Ага. Да. Я в порядке. — Блэк делает прерывистый вдох. Он прижимает ладонь к себе поверх белья, постанывая от принесённого этим облегчения. — Продолжай, — шепчет он. — Пожалуйста. Джеймс высокий и накачанный, с огромными плечами и бронзовой кожей. Его мышцы чётко очерчены. Он угловатый, но не резкий. Он кивает Барти, который понимает намёк и одним плавным движением стаскивает с него трусы. — Блять, — выдыхает Блэк, когда видит, как член Поттера высвобождается. Он изгибается вверх, возбуждённый, с каплей на кончике. У Регулуса текут слюнки при виде этого, и, прежде чем Эван успевает его остановить, он на четвереньках подползает к краю кровати. Джеймс тянется к нему и заводит палец под подбородок. — ¿Pasa algo, mi amor? — его обычно ясные карие глаза потемневшие и вопрошающие за стёклами очков. Кончик его большого пальца скользит меж губ Регулуса. — Тебе придётся делиться, малыш. — Но я хочу… — Я знаю. Но ведь ты этого хотел, ¿verdad? — Но… — Регулус. Он слегка покусывает большой палец Джеймса, а затем обводит языком его кончик. —Ладно, — наконец уступает он. Возвращается в положение на корточках. Эван смещается, пока его грудь не прижимается к спине Регулуса плотно и тепло. Его ладони мягко скользят по коже Блэка, обхватывают его за талию, и одна из них исчезает под резинкой его трусов. — Давай, Джеймс, — говорит Эван, упираясь подбородком в плечо Регулуса. — Я буду ним. Пальцы Поттера впиваются в волосы Барти в тот же миг, когда пальцы Эвана обхватывают основание члена Блэка. Он хочет запрокинуть голову, отдаться наслаждению от прикосновений, но если он отведёт взгляд — пропустит это. Он пропустит момент, как Джеймс дёргает Барти к себе, совершенно не заботясь о нежности, и пропустит, как тот вызывающе смотрит снизу из-под тёмных ресниц, высунув язык и улыбаясь в ожидании. Сначала Поттер действует медленно. Он прикладывает головку своего члена к языку Крауча и с низким стоном начинает входить. Сначала лишь немного; он длинный и толстый, и, как бы безрассуден он ни был с Барти, его природа всё равно не в том, чтобы принуждать. По крайней мере, до тех пор, пока Крауч не сужает глаза, не хватается обеими руками за бёдра Джеймса и не впивается ногтями так глубоко, что тот сквозь зубы чертыхается. — Ладно, — шипит он, и кажется, будто Барти перекусил что-то внутри него, последнюю нить, связывавшую Джеймса с его самообладанием, разорванную зубами Крауча, скользнувшими по его головке. После этого Джеймс уже не нежен. Его бёдра резко движутся вперёд, и он погружается в горло Барти. Впивается пальцами в его волосы, чтобы удерживать его на месте, чтобы трахать его рот, пока с каждым толчком в горле не возникает выпуклость. Блэк знает и это. Поттер грубее с Краучем, чем когда-либо с Регулусом, но он всё равно знает эту тяжесть на языке и эту полноту в горле. — Ебать, — шепчет Эван. Он медленно ласкает Регулуса, пока они наблюдают, его собственное твёрдое достоинство прижато к заднице Блэка. — Я забываю, каким Джеймс может быть иногда. — Да… Да, я тоже, — отвечает Регулус, не в силах оторвать взгляд от происходящего прямо перед ним. Джеймс делает один толчок, подталкивая нос Барти вплотную к тёмным завиткам волос над своим членом, и сквозь стиснутые зубы произносит: — Не удивлён, что тебе всё ещё нравится, когда тебя используют. Ничего не меняется. Глаза Крауча сужаются; он не может ответить. Регулус даже не уверен, что тот способен дышать. Он давится, слёзы на щеках и слюна на подбородке, но Поттер лишь сжимает хватку крепче. Барти не сдастся. Они все это знают. Не раньше, чем один из них закончит эту часть, или пока Джеймс не кончит ему в глотку. — Он такая шлюшка, — говорит Эван. Он целует изгиб плеча Блэка, большой палец скользит по влаге, собравшейся на головке его члена. — Но, с другой стороны, твой — тоже. Взгляд Джеймса перескакивает с Барти на Регулуса. — Ven aquí, — говорит он ровно, и будто верёвка натянута у него за пупком, Блэк соскальзывает с кровати на пол. — О, Реджи всегда так послушен для тебя, — замечает Эван с края кровати, где он сидит. Он уже снял трусы и откинулся на одну руку, медленно лаская себя. Под головкой его члена поблёскивает пирсинг — серебряная штанга, пронизывающая нежную кожу. Барти скулит, когда Джеймс высвобождается, но Регулус тут же целует его так яростно, что чувствуются зубы. Он стонет прямо в рот Крауча; вкус Джеймса на чужом языке, а не из первоисточника — это опьяняюще. Но не проходит и мгновения, как рука Поттера в его волосах разъединяет их, и тот же пьянящий вкус оказывается у его губ. — Откройся для меня, любимый, — шепчет Джеймс, проводя большим пальцем по скуле Регулуса. — Такой красивый, детка. Правда, правда, такой красивый. Блэк принимает его в рот с низким, хриплым стоном. Над ним Поттер тихо ругается, а рядом Крауч издаёт довольный звук. Когда Регулус отстраняется с тихим чмоком, его место занимает Барти. — Ёбаный пиздец. Джеймс запрокидывает голову, одна его рука — в волосах Регулуса, другая — в волосах Барти. На его губах играет лёгкая улыбка. Он позволяет им делать, что они хотят, хотя с Краучем всё равно грубее. Он знает форму губ Блэка, текстуру его языка. Когда на нём Регулус, он сдерживается, а когда на нём Барти — он погружается до самого конца, пока Крауч не начинает задыхаться. Внезапно Джеймс ругается и отступает, проводя дрожащей рукой по волосам с тихим смешком. — Бля, я сейчас… — он сжимает основание своего члена и делает глубокий вдох через нос. — Ага, не сдержусь, если вы продолжите в том же духе. Барти закатывает глаза и толкает плечом Регулуса. — Да ладно, Реджи. Я-то думал, твой парень может продержаться. Это возраст, Поттер? Тебе идёт, а вот твоему дружку — не очень. — Пошёл ты, Крауч. Мне двадцать семь, а не семьдесят. — Ага. Как скажешь. Регулус откидывается на пятки, слегка ошеломлённый. Он касается двумя пальцами своих губ — они опухли и слишком чувствительны. — Как мы этим займёмся? — спрашивает он, переводя взгляд между тремя парами глаз, затуманенных желанием. Решение принимает Джеймс. Он кивает в сторону кровати и говорит: — Давай, Барти. На четвереньки. Крауч оказывается на ногах за считанные секунды. Он стягивает с себя бельё и проползает поверх Эвана, целуя его, как утопающий, наконец-то вынырнувший глотнуть воздуха. Они сплетаются в клубок конечностей, и на эти краткие мгновения, пока они поглощают друг друга, им нет дела до Поттера и Блэка. — Вставай, любимый, — говорит Джеймс, протягивая Регулусу руку. Он прижимает их груди друг к другу, крепко обхватив его за талию. Затем опускает дразнящую руку ниже и нежно проводит пальцем между его ягодиц. — Возможно, это к лучшему, что ты попросил меня трахнуть тебя перед клубом. Ты всё ещё расслаблен. Регулус вцепляется в него, пряча лицо в его шее. Он слышит тихие стоны Барти и Эвана, но теперь эти звуки кажутся далёкими — он окружён Джеймсом. — Но Барти… — Да, сначала он. Мы с тобой возьмём его вместе. Но я хочу кончить в тебя, не в него. — Оу... — дрожь пробегает по позвоночнику Блэка до кончиков пальцев на ногах. — А что насчёт них? Поттер хмыкает, и звук отдаётся в его груди. — Я не могу делить всего тебя, mi amor. Ты же знаешь. Он знает. За все те разы, когда они спали с Эваном и Барти, Джеймс никогда не забывал сохранять это только для себя. Он позволял парням по очереди втрахивать Регулуса в матрас, пока слёзы не стекали по его щекам, но стоило одному из них приблизиться к концу, как Поттер уже хватал его за волосы. — Вы так и будете стоять тут и болтать? — спрашивает Барти. Он уткнулся носом во внутреннюю сторону бедра Эвана, задрав задницу, а его член тяжело покачивается между ног. Он уже залил их покрывало. — Моя задница сама себя не выебет, знаете ли. Джеймс закатывает глаза так сильно, что Регулус боится, как бы один не выскочил. — Ёбаный пиздец, Эван. Заткни его. — Ага, ага... уже, — Эван смеётся, когда Барти передразнивает Джеймса, и тут же рука Поттера обрушивается на его задницу так сильно, что тот взвизгивает. — Извини, что это было, Крауч? Хочешь повторить? Барти показывает ему средний палец, но прежде чем тот успевает ответить, Эван заставляет его губы разомкнуться, открыться шире и принять, и глаза Крауча закатываются от наслаждения. Он стонет, принимая Розье до самого основания, и все четверо вновь находят свой ритм. Джеймс ловит бутылочку лубриканта, которую ему подбрасывает Эван, затем мягко подталкивает Регулуса. — Давай, детка. Позволь Эвану позаботиться о тебе немного. — Иди сюда, Реджи, — зовёт Розье, приподнимаясь на локтях. Его взгляд остекленевший, дыхание неровное. — Мы не можем тебя обделять. Лёгким шлепком по его заднице Джеймс побуждает Регулуса вернуться на кровать. — Давай. Блэк подползает к изголовью, где Эван смотрит вниз на Барти, который всё ещё жадно ласкает его языком. — Стань немного грязнее, Би, — шепчет он, проводя рукой по волосам Барти. Пряди торчат во все стороны, некоторые прилипли ко лбу от пота. На щеках ещё видны следы слёз — часть уже подсохла, часть свежая. — Я знаю, ты можешь лучше. Джеймс и Реджи, они такие послушные. А ты… Ресницы Крауча трепещут, и всё его тело содрогается, когда Поттер вводит в него палец, а затем без всякого предупреждения добавляет второй. Это вырывает из горла Барти хриплый звук, и Регулусу приходится опереться рукой о спинку кровати, когда Эван слизывает прозрачную каплю с кончика его члена. — Вкусно, как всегда, — бормочет Розье, проводя языком по вене на стволе Регулуса. — Хотя не удивлён. У тебя всегда так. Джеймс наблюдает тяжелым, горящим взглядом, прижимая одну руку к пояснице Барти, пока пальцами другой готовит его. Яркий контраст между тёплой, загорелой кожей и бледным, покрытым татуировками телом Крауча. Мускулы играют при каждом движении, и татуировки движутся вместе с ними. Он внезапно отрывается от Эвана, его грудь тяжело вздымается. — Трахни уже меня, — огрызается он, бросая через плечо сердитый взгляд на Поттера. — Я выдержу. — Ты реально не сможешь, — размышляет Джеймс. Он встречает взгляд Барти с таким же вызовом. — Пока что нет. — Какого хуя ты… — Ты будешь принимать не только меня, — Джеймс наклоняет голову, его ухмылка становится кривой. — Ты будешь принимать и Регулуса тоже. Барти фыркает. — И что? Я делал это и раньше. — Одновременно. Пауза. Затем: — О... Ох, блять… Эван вторит этому чувству, но добавляет. — Он справится, Джеймс. Поверь мне. Это не его первый раз. — Серьёзно? — Поттер замирает, за что получает низкое рычание от Барти. — Хах. Не уверен, почему меня это удивляет. Ладно, тогда, — он окидывает взглядом всех четверых, сжав губы, а затем говорит. — Детка, ложись на спину. Крауч, на него сверху. Эван, не давай ему говорить. — Иди на хуй, Поттер. — Не сегодня. — Джейми, я… Ох, блять. Это так… Джеймс хмыкает, его пальцы изгибаются прямо внутри Барти. — Извини, что ты сказал? — Иди на хер. О, Боже. Вот здесь… Мгновенно Джеймс вынимает руку. Он впивается пальцами в волосы Барти, ставя его на колени, затем кивает в сторону Регулуса. — ¿Estás bien, amor? Ты выглядишь немного… ошеломлённым. — Типа того, — признаётся Блэк, переворачиваясь на спину. Он устраивается, раздвинув ноги между Барти и Джеймсом, одной рукой обхватив основание своего члена. Он начинает испытывать боль, ощущение недостаточности просачивается в кровь. Эван лишь слегка притупил остроту, но ему нужно больше. Ему нужно… — Реджи, дорогой, — мурлычет Крауч, нависая над ним с дикой ухмылкой. — Я скучал по тебе. Обещаешь, что хорошо меня выебешь? И Джейми... вы оба? Регулус сглатывает, пойманный темнотой бездонных глаз Барти. — Да, — говорит он, поднимаясь, чтобы притянуть Крауча к себе. В губе у Барти — кольцо; оно холодное и контрастирует с его горячей кожей. Он не осознавал, что ему так жарко, он буквально горит. Он чувствует руки Джеймса на своей коже, скользящие вверх и вниз по его бёдрам. Но он слишком поглощён поцелуем с Барти, тем, как их языки переплетаются и он может ощутить вкус всех троих сразу. Это опьяняющая смесь; он пьян от неё, отчаянно жаждет большего, но матрас внезапно сдвигается, и Крауча вырывают у него. — Прости, любимый, — мягко смеётся Джеймс. — Но Эван тоже здесь. Регулус поднимает глаза и видит Розье над собой. Тот прислонился к стене, одной рукой опираясь для равновесия, а другой направляя свой член обратно в ждущий, открытый рот Крауча. — Блять, — выдыхает Эван. Он придерживает Барти за затылок и медленно движет бёдрами вперёд. — Этот рот — просто ёбаный рай. На мгновение Блэк застывает в этом. Пальцы Барти впиваются в его грудь, безжалостно. Он видит, как с каждым толчком Эвана на шее у Крауча шевелится кожа. Татуировка розы кажется живой, её лепестки движутся, и Регулус наблюдает, заворожённый, пока знакомые руки не обхватывают его член, чтобы провести его между ягодицами Барти. В полузабытьи он переводит взгляд на Джеймса. — Ох, — вырывается у него, почти шёпотом. — Пожалуйста. Мне нужно… Из его горла вырывается низкий стон, когда Джеймс поправляет бёдра Барти, чтобы войти в него. Это тесное, влажное тепло, и он чувствует себя пружиной, которая слишком долго была сжата. Он хочет отпустить себя, втрахиваться в Крауча до тех пор, пока один из них — или оба — не сломается, но Джеймс не позволяет. На его губах играет усмешка — будто он знает, чего хочет Регулус, и наслаждается тем, что не даёт ему этого. — Джеймс, — шипит он сквозь стиснутые зубы. Его ноги зажаты под двумя тяжёлыми телами. Барти постанывает, когда Поттер даёт ему полностью насадиться на член, его задница плотно прижимается к бёдрам Регулуса. — Чёрт возьми, Джеймс, дай мне трахнуть его. Пожалуйста. — Не сейчас, любимый. Дай ему привыкнуть. Барти издаёт недовольный звук, но, кажется, вспоминает, что он сам может контролировать темп. Он приподнимается на коленях, игнорируя хватку Джеймса на своих бёдрах, и с шумным выдохом опускается назад. Член Эвана выскальзывает у него изо рта, но он продолжает облизывать его, даже начиная скакать на Регулусе по-настоящему. — О, Боже, — стонет Блэк, выгибая спину и впиваясь пальцами в бёдра Крауча. — Не останавливайся. Не… — Стой, Барти, — резко говорит Джеймс, и тот впервые слушается. Он садится полностью, смеясь, когда из Регулуса вырывается поток грязной ругани. — Ещё раз. Барти делает, как ему велено, находя ритм, который позволяет ему облизывать и сосать член Эвана, а также даёт возможность скакать на Регулусе жёстко и быстро. По крайней мере, до тех пор, пока Джеймс не приказывает ему остановиться — как всегда именно тогда, когда Блэк уже чувствует приближение оргазма. — Боже, как же я тебя ненавижу, — ворчит тот, бросая Джеймсу яростный взгляд через плечо Барти. Джеймс улыбается, обнажая зубы. — Нет, не ненавидишь, — он обвивает рукой грудь Барти, пальцы играют с пирсингом в соске. Он кладёт подбородок на плечо Крауча, всё так же улыбаясь Регулусу сверху. — Готов, любимый? Барти издаёт тихий звук, ноздри раздуваются, глаза расширяются. Его челюсть зажата между пальцами Эвана и каким-то чудом он остаётся совершенно неподвижным, даже когда Джеймс прижимается к его входу. — О, это… Ох, — выдыхает Регулус, и каждая нервная клетка в его теле замыкается, когда Поттер медленно, медленно, медленно входит в Барти рядом с ним. — Прими его, — говорит Эван, и Крауч скулит, плотно зажмурившись. По его щекам текут свежие слёзы, а дышит он короткими прерывистыми вздохами. Это слишком тесно — Джеймс толще, занимает слишком много места — но анус Барти скользкий, сочащийся, и он растягивается, втягивая Поттера и Блэка внутрь. Розье осторожно проводит своим член по распухшим губам Крауча, и все четверо стонут в унисон. — Блять, как же хорошо, — бормочет Эван, а Барти издаёт хныкающий звук, слегка откидываясь назад на Джеймса и Регулуса. Двигайтесь. Первым двигается Блэк, шипя от скольжения своего члена вдоль члена Поттера, вдоль скользких стенок. — Я… Это… Блять, — выдавливает он, дрожа. Он встречается с тёмным взглядом Джеймса через плечо Барти. Всё слишком горячо, слишком интенсивно, но Поттер дарит ему эту лёгкую улыбку и сплетает их пальцы на бедре Крауча. — Всё нормально, любимый? — спрашивает он, закусив нижнюю губу. — Двигайся, — отвечает Регулус, зажмуриваясь, когда Джеймс пытается войти чуть глубже и сильнее. Это сводит с ума, всё это сводит с ума, и ему нужно раствориться в этом сейчас, когда они здесь. — Джеймс, двигайся. — Ладно, детка... Ладно, — Поттер говорит это со смешком, но смешок быстро срывается на стон, когда он выходит, только чтобы войти снова. — Блять, — выдыхает он, сжимая руку Блэка. — Пиздец как тесно. Это… Боже, это так хорошо. Над ним Эван приподнимает подбородок Барти. Его голос хриплый, когда он спрашивает: — Двух тебе мало? Нужен третий? Крауч скулит, а затем издаёт звук, которого Регулус никогда раньше не слышал, когда Джеймс отпускает его руку, чтобы положить ладонь на горло Барти. Его пальцы впиваются в нижнюю челюсть, безжалостные, и это — ещё одна оборвавшаяся верёвка. Блэк почти не может двигаться, но это не важно. Скользкое трение члена Поттера о его собственный, плотная хватка Барти вокруг него и туман происходящего — этого более чем достаточно. Джеймс жёстко трахает Крауча, впиваясь зубами в его плечо и сжимая его горло рукой. — Вечно умоляешь, чтобы тебя использовали, да? — шипит он, прикусывая Барти за ухо. Эван смеётся, но смех сдавленный. Его бёдра двигаются вперёд в ритме, совпадающем с ритмом Джеймса. — Прикоснись к нему, Реджи, — выдыхает он. — Он кончит, если ты его коснёшься. На мгновение Блэку кажется, будто это новый вид кайфа. Он не может быть уверен; его мозг не в его голове. Он знает, что это не так. Он в своей коже, но и вне её. Он чувствует скольжение члена Джеймса о его собственный и больше ничего, кроме, пожалуй, жара от них всех. Но когда он берёт в руку член Барти, сжимая так, что ещё больше жидкости собирается на его животе, ему на секунду кажется, будто он чувствует их всех. — О, Боже, — выдыхает он, и огонь разливается низом по его позвоночнику. — Я… Джеймс, я… Джеймс встречается с ним взглядом и один раз кивает. — Всё в порядке, детка. Можешь кончить. Но он не кончает. Не сразу. Он сосредотачивается на том, чтобы ласкать Барти, наблюдая, как тело того реагирует на дополнительное прикосновение. Он дрожит, весь в поту, вся его бледная кожа залита ярким румянцем. Он давится членом Эвана, но не просит его остановиться. Скорее наоборот, его рвение лишь растёт по мере приближения к краю. — Кончи для нас, — тихо говорит Розье, проводя пальцами по волосам Круча. — Мы ведь всё ещё не закончили с тобой. Барти разлетается на куски с нечленораздельным звуком, а член Эвана всё ещё погружён в его горло. Густые белые полосы окрашивают живот и грудь Регулуса, и он с Джеймсом синхронно ругаются, когда Крауч сжимается вокруг них. — Dios mío, — бормочет Джеймс, прижавшись лбом к плечу Барти. Движения его бёдер сбиваются, и он замедляется. Этого достаточно, чтобы отступил поток накатывающего на Регулуса оргазма, хотя тот всё ещё балансирует на грани. — Не останавливайся, — резко говорит Эван, глядя на Поттера. — Он ещё не закончил. Поверь мне. Реджи, ты тоже. — Но… — Доверьтесь мне. Джеймс снова ругается, но сохраняет тот же ритм, его кожа влажная от пота, а взгляд затуманен наслаждением. Он смотрит вниз на Регулуса и сжимает его руку. — Прикоснись к нему, любимый, — выдыхает он. — Давай. Барти дрожит с головы до ног, когда Регулус прикасается к нему. Он хнычет, пытается отодвинуться, но Эван держит его крепко, а Джеймс входит в него сильнее. Именно это — ритмичное движение бёдер Поттера — сбрасывает Блэка с обрыва, резко и без предупреждения. Он вскрикивает, зрение плывёт, прежде чем превратиться в белизну, спина выгибается, пальцы на ногах сводит. — Блять, — выдыхает он, впиваясь ногтями в кожу Барти. Всё становится ещё более влажным, ещё более скользким. — Я не… Дерьмо. Я не могу… Хотя он уже кончил, Джеймс продолжает двигаться. Тело Регулуса борется с чрезмерной стимуляцией, но отступить ему некуда. Он беспомощен, наслаждение перетекает в боль и снова в наслаждение, пока Поттер движется неумолимо, а Крауч сжимается вокруг него. — Эв, ты уже…? — спрашивает Джеймс, но обрывает себя стоном. — Я не могу… — Дай… секунду, — сквозь зубы говорит Эван. Как будто Регулуса и Барти здесь нет. Они есть, но у Джеймса и Эвана свой собственный план. По щекам Крауча текут слёзы, но Блэк знает: если бы он мог, Крауч бы сейчас улыбался от уха до уха. Всё, на что он способен — это стонать из глубины груди, принимая Розье без возражений. Регулус, с другой стороны, борется за жизнь. У Джеймса нет сочувствия; он держит Блэка внутри Барти, скользя по нему и не обращая внимания на то, как тот извивается под их телами. — Хватит, детка, — наконец говорит Джеймс, и его взгляд останавливается на Регулусе. — Подожди. — Я не могу… — рука Барти сжимается под челюстью Блэка, обрывая его. Прикосновение не грубое, но оно сжимается чуть сильнее, когда Розье ругается, бёдра судорожно дёргаются вперёд, и он срывается в горло Крауча с хриплым криком. Регулус смотрит, наблюдая, как слюна и сперма стекают с уголков рта Барти. Тот быстро вылизывает их и издаёт низкий стон. Довольный. Смена позиции происходит внезапно и резко. Блэк слишком поглощён зрелищем над собой, полным уничтожением своих нервов, чтобы осознать, что происходит, пока это не случается. Пока внезапно не исчезает давление, жар, и Крауча больше нет над ним. Он моргает, затуманенным взглядом, пока сильные, знакомые руки не переворачивают его на колени. Он, взвизгнув, приземляется на локти, Эван и Барти — по обе стороны от него. На нём шесть рук: в его волосах, скользящие по его перегретой коже. Он хнычет, когда толстая головка вздувшегося члена пристраивается у его входа. — Джеймс, я… — Ты сможешь, любимый, — Поттер нежно сминает его задницу, входя в него на дюйм. Это растяжение, жжение, но тело Регулуса уже настолько истощено, что пропускает Джеймса без протеста. Тот входит до конца с тихим стоном, затем говорит: — Всегда так хорош для меня, малыш. Создан для меня. Тот хнычет, когда Джеймс поднимает его за волосы. Это выставляет его напоказ Барти и Эвану, которые осыпают поцелуями его грудь, поднимаются к горлу. Которые жадно целуют его, пока Поттер трахает. Его мозг не в состоянии осмыслить всё это — руки, губы, жар. Он вскрикивает, когда с каждым толчком бёдер Джеймс атакует тот чувствительный узелок внутри него. Его пальцы впиваются в талию Регулуса, наверняка оставляя синяки, но это неважно. Их будет много на его коже, раз уж Эван и Барти набросились на него. — Кончи для нас, Реджи, — говорит Барти ему на ухо, прежде чем поцеловать Джеймса — беспорядочно и безудержно. — Ты уже близко, да? — спрашивает Эван, проводя языком сбоку по его шее. — Джеймс был бы так счастлив, если бы ты кончил для него. Ты же знаешь. Блэк тянется вверх, чтобы вцепиться Поттеру в волосы, его спина выгибается почти болезненно. Огонь собирается у него в животе, раскалённый и растекающийся, пока его глаза не распахиваются, ток пробегает по всему телу, и он разламывается под множеством рук. Эван и Барти наклоняются, чтобы подхватить то немногое, что он даёт, и он с опозданием понимает, что они оба уже слизали с его живота все следы. — Eres tan hermoso, — бормочет Джеймс, покусывая его ухо, прежде чем войти в него до конца. Он погружается глубоко, впивается зубами в плечо Регулуса и кончает с подавленным стоном. Тепло расцветает внутри Блэка, чувство знакомое, и он улыбается, закрывая глаза, когда его голова откидывается на плечо Поттера. — Блять, как же хорошо, — шепчет он. Его тело вздрагивает само по себе, и ему приходится опереться на Эвана, когда Джеймс осторожно выходит из него. Он открывает глаза и видит Барти, сияющего улыбкой до ушей. Розье падает на спину, увлекая Крауча за собой. Они расчищают место, чтобы Регулус мог устроиться между ними, пока Джеймс исчезает в ванной, чтобы вернуться с лишней бутылочкой геля для душа, которую он без церемоний шлёпает Эвану на живот. — Вон, — просто говорит он, кивая в сторону двери. — Ванная в конце коридора, но вы это знаете. Шампунь и кондиционер уже должны быть там. Барти фыркает с негодованием. — Ты всегда выгоняешь нас после! Это нечестно. — Мой дом — мои правила. Вон, — Джеймс перемещается к изножью кровати и мягко тянет Блэка за лодыжку. Тот стонет и зарывается лицом в подушку. У него болят мышцы. Болят кости. — Давай же, детка, — торопит Поттер. — Быстрый душ, и потом можешь спать. С некоторой неохотой Регулус позволяет Джеймсу подтянуть себя к краю кровати. Ему хочется зарыться под одеяло и уснуть, но Поттер просовывает ладонь под его плечи и колени и поднимает на руки. — Конечно, его нужно баловать, — слышит он капризное бормотание Барти. — Да ладно, Джейми. А когда ты понесёшь меня в душ? — Никогда. Вон, — голос Джеймса не звучит грубо, но Регулус чувствует, что тот на пределе. Как только ночной угар проходит и Поттер снова берёт всё под контроль, он хочет Блэка только для себя. Исключительно для себя. Регулус не знает, послушались ли Барти и Эван, пока за ними не закрылась дверь. — Не нужно быть с ними таким суровым, — бормочет он, слегка заплетаясь. Под ногами внезапно оказывается холодная плитка, и он прижимается к Джеймсу, пока они ждут, когда душ нагреется. — Дай им остаться. — Нет. К тому же, они, наверное, уже пошли трахаться в нашей гостевой. Давай, любимый. Залезай. Вода в душе тёплая. Он слишком перегрет и перевозбуждён, чтобы выдержать больше. Джеймс нежно оттирает его кожу, шепча сладкие пустяки за его ухом, в изгиб плеча, в основание шеи. Через некоторое время он стоит уже увереннее. Просыпаются мышцы, затем — мозг. Он обвивает руками шею Поттера и прижимается к нему. — Привет, — шепчет он в губы Джеймсу, улыбаясь. — Привет, малыш. Я на секунду заскучал по тебе, — тот ухмыляется, а затем целует его в нос. — Вернулся на землю? — Почти. — Хорошо. Регулус забирает у Джеймса мочалку, чтобы оттереть ему грудь. — Кажется, в этот раз мы реально сломали Барти. — Ммм.. Возможно. — Поттер запрокидывает голову, пока Блэк намыливает его. — Ты всё ещё готов увидеться с Римусом и Сириусом завтра? Мы же договорились на ланч. — Уф... — Регулус морщится при мысли о пробуждении до одиннадцати. Он не знает, сколько сейчас времени, но будет шокирован, если ещё нет двух ночи. — Обязательно? — Сириус примчится барабанить в дверь, если мы отменим. — Нет, не примчится. Я велю ему держаться подальше. Джеймс фыркает. — Ты же знаешь, что он не послушает. Я был в отъезде две недели. Для Сириуса это как два года. — Он так драматизирует. — Судя по всему, это семейное. Ай! — Джеймс смотрит исподлобья на Регулуса, который только что дал ему щелбан его между глаз. — Ты осознаёшь, что лишь подтвердил мою правоту, да? Тот строит рожу, высовывая язык, а затем вешает мочалку на крючок. — Поторопись. Я ложусь спать, с тобой или без. — И капризы вернулись, — ворчит Джеймс. Он с раздражённым вздохом закрывает воду и выходит следом за Регулусом. Они быстро вытираются, одеваются и чистят зубы в уютной тишине. Джеймс под нос напевает мелодию из клуба, подрагивая головой в такт ритму, который слышит лишь он. Его очки лежат на раковине, поэтому взгляд немного затуманен, когда в зеркале он встречает глаза Блэка. — Что? — спрашивает он, не вынимая зубную щётку. — Почему ты так на меня смотришь? Регулус качает головой, борясь с умилённой улыбкой. — Ни почему. Просто люблю тебя. — Оу. Я тебя тоже люблю, — отвечает Джеймс, но звуки слегка искажаются щёткой. Это заставляет Регулуса рассмеяться, и он выскальзывает из ванной, пока Джеймс не сплюнул в раковину. Есть что-то исключительно трогательное в том, как Поттер переключается с того, кем он может быть, на то, кем он является — невероятно нежным и до смешного влюблённым. Регулус стаскивает с их кровати покрывало и швыряет на пол. Барти и Эван забрали свою одежду, но остальные вещи всё ещё разбросаны по комнате. Впрочем, он займётся этим утром. Когда бы ни решил проснуться. К чёрту этот ланч (наверное). — Завтра надо будет это постирать, — говорит Джеймс с зевком, кивая на смятое покрывало. — Первым делом. — Угу. Это будет твоей задачей. — Естественно. Регулус забирается в постель и натягивает тонкую простыню до подбородка. Он хлопает ресницами в сторону Джеймса, который возится с приложением будильника на телефоне. — Пожалуйста, отмени встречу с моим братом. — Нет. Он убьёт меня. — Джеймс. — Нет. — Джеймс, пожалуйста. — Нет. — Если завтра я буду ворчать, это твоя вина. Поттер фыркает, а затем укладывается в постель позади него. — Ты всегда ворчишь. — Справедливо. Устроиться легко. Их тела изгибаются вокруг друг друга, все пустоты заполняются именно так, как и должно быть. Под кожей у Регулуса всё ещё гудит, особенно когда из дальнего конца коридора доносится смех Барти. За ним следует низкий голос Эвана, а потом — лязг посуды в кухонной раковине. — Если Барти разобьёт мою любимую кружку, я прикончу его, — невнятно бормочет Джеймс, уже наполовину погружаясь в сон. — Он не разобьёт. — Лучше бы не посмел. Клянусь, я… Регулус тихо смеётся, когда слова Джеймса растворяются вместе с сознанием, а его дыхание становится тяжелее, пока не превращается в лёгкий храп. С довольным вздохом он переплетает свои пальцы с пальцами руки Поттера, лежащей ладонью вниз на кровати. Он всё ещё слышит Эвана и Барти на кухне, но сосредотачивается на ровном дыхании Джеймса, на том, как поднимается и опускается тёплая грудь у его спины, и через несколько минут погружается в глубокий сон, с лёгкой улыбкой, всё ещё застывшей на лице.