Криминалистика

Глава 11: День святого Валентина в октябре, или Когда отдел сошёл с ума

Затишье затянулось. «Фатуи» молчали уже вторую неделю, и это начинало пугать даже самых стойких. Но Джинн была права: отдыхать надо, пока есть возможность. Кто ж знал, что отдых обернётся таким хаосом. --- Часть 1: Утро, которое всё изменило Всё началось с обычного утра. Венти, как всегда, проспал и влетел в отдел с остатками завтрака на футболке. Далия, как всегда, сидел за компьютером и делал вид, что работает, хотя на самом деле играл в пасьянс. — О, проснулся, — прокомментировал Далия, даже не обернувшись. — Заткнись, — буркнул Венти, падая на стул. — Кофе есть? — В машине, — съязвил Далия. — Смешно. — Я вообще-то серьёзно. Лиза принесла новую порцию. Вон там. Венти потянулся за кофе и вдруг замер. На столике рядом с чашками лежала маленькая записка. «Венти, ты классный. Правда. Д.» Он перечитал её три раза. Потом четвёртый. — Далия, — позвал он осторожно. — Это ты написал? — Что? — Далия обернулся и увидел записку. Его лицо пошло пятнами. — Откуда это у тебя? — Лежало тут. Рядом с кофе. — Я не писал! — А кто? «Д» — это же ты? — Мало ли кто на «Д» начинается! — В нашем отделе? — Венти задумался. — Далия, Дурин... Джинн? — Джинн на «Д» не начинается. — Ну, вообще-то Джинн... хотя да, ты прав. — Может, это Лиза шутит? — Лиза подписалась бы «Л». Они уставились друг на друга. — Слушай, — вдруг сказал Венти. — А если это правда ты? Ну, типа, признаться хотел, а теперь стесняешься? — Я? Стесняюсь? — Далия вскочил. — Да я вообще никогда... — Краснеешь, — перебил Венти. — Не краснею! — Краснеешь. Уши уже фиолетовые. Далия схватился за уши и понял, что попался. — Ладно, — сдался он. — Я написал. И что? Венти моргнул. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Ты бесишь меня каждый день, но без тебя почему-то скучно. Я думал об этом неделю. И решил, что надо сказать. А сказать вслух не смог. Вот и написал. В комнате повисла тишина. — Ну и? — не выдержал Далия. — Будешь что-то говорить или так и будешь стоять с открытым ртом? Венти закрыл рот. Потом открыл снова. — Ты... ты правда это думаешь? — Правда. — И давно? — Месяца два. Может, три. — А почему молчал? — Боялся, что пошлёшь. Венти вдруг улыбнулся. Широко, по-настоящему. — А я тоже. — Что? — Тоже боялся. Что ты пошлёшь. Они снова уставились друг на друга. — То есть... — начал Далия. — То есть, — кивнул Венти. — И что теперь? — Не знаю. Может, сходим куда-нибудь? В смысле, не как коллеги, а... — Как? — Как... ну... — Как пара? — подсказал Далия. — Да, — выдохнул Венти. — Как пара. Далия улыбнулся. Тоже широко, по-настоящему. — Пошли. — Куда? — Хоть куда. Лишь бы с тобой. Из коридора донёсся грохот. Это Лиза уронила поднос с чашками, потому что подслушивала и не удержалась на ногах. — Чёрт! — выругалась она. — Лиза! — заорали Венти и Далия хором. — Я ничего не слышала! — крикнула она, убегая. — Совсем ничего! — Мы тебе не верим! — Это ваши проблемы! --- Часть 2: Лаборатория любви В кабинете Альбедо царила обычная атмосфера — пробирки, реактивы и полная концентрация на работе. — Альбедо, — робко позвала Сахароза, заглядывая в дверь. — Ты занят? — Всегда, — ответил он, не отрываясь от микроскопа. — Но для тебя — перерыв. Сахароза покраснела и вошла. В руках у неё была коробочка с печеньем. — Я испекла, — сказала она, ставя коробку на стол. — Попробуй. Альбедо оторвался от микроскопа, взял печенье, откусил и замер. — Что это? — спросил он с набитым ртом. — Печенье с корицей. — Нет, в смысле... — он прожевал. — Почему оно такое вкусное? Сахароза смутилась. — Я старалась. — Очень вкусно, — повторил Альбедо и взял второе. — Спасибо. Она стояла и мялась, не зная, как продолжить. — Ты что-то хотела? — спросил он, заметив её нерешительность. — Я... — Сахароза глубоко вздохнула. — Альбедо, мы знакомы уже давно. Ты меня всему научил. Ты... ты очень важный для меня человек. — Ты тоже важна для меня, — кивнул он. — Нет, я в смысле... — она зажмурилась и выпалила: — Ты мне нравишься! Не как коллега, а как мужчина! Тишина. Альбедо замер с печеньем в руке. — Что? — переспросил он. — Нравишься, — повторила Сахароза, не открывая глаз. — Давно. Очень. Пауза затягивалась. — Сахароза, — наконец сказал Альбедо. — Открой глаза. Она открыла. Он стоял напротив и смотрел на неё с каким-то новым выражением. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — И давно? — Года два. — Два года? — он моргнул. — А почему молчала? — Боялась. Думала, тебе это не нужно. Ты всегда в работе, в экспериментах... — В работе, — повторил он. — Да. Но знаешь что? — Что? — Мне всегда было хорошо, когда ты рядом. Я просто не понимал, почему. Думал, это потому что ты хороший ассистент. — А теперь? — А теперь понимаю, — он улыбнулся. — Ты не просто ассистент. Ты — Сахароза. И ты мне тоже нравишься. Она замерла. — Правда? — Правда. — С каких пор? — Не знаю. Наверное, с тех пор как ты впервые пролила реактив мне на штаны, а потом покраснела так, что я забыл, что злиться надо. — Я думала, ты злишься! — Злился, — признался он. — Но потом понял, что на тебя злиться невозможно. Сахароза расплакалась. От счастья. — Эй, — Альбедо шагнул к ней и осторожно вытер слёзы. — Ты чего? — Я думала, ты никогда... — А я думал, ты никогда не скажешь. Они стояли и смотрели друг на друга, и в лаборатории вдруг стало как-то очень тепло. Дверь приоткрылась, и в щель просунулось сразу несколько голов — Лиза, Муалани, Линнетт и даже Кэйа. — Ну что там? — шепнула Муалани. — Кажется, всё хорошо, — прошептала Лиза. — А почему она плачет? — От счастья, дура. — А он? — Стоит и улыбается. Это у Альбедо улыбка, между прочим, редчайшее явление. — Надо записать, — сказала Линнетт и достала телефон. — Линнетт! — Что? Для истории. Альбедо, заметив движение у двери, вздохнул. — Сахароза, у нас аудитория. — Я знаю, — улыбнулась она сквозь слёзы. — Пусть смотрят. И она поцеловала его в щёку. За дверью раздался приглушённый визг. --- Часть 3: Кофейная симфония Лиза и Джинн сидели в кабинете начальницы и пили кофе. Обычное дело, если не считать того, что пили они его уже час и молчали. — Джинн, — наконец сказала Лиза. — Ты чего молчишь? — Думаю, — ответила та. — О чём? — О тебе. Лиза поперхнулась. — Обо мне? — Да. — Джинн посмотрела на неё серьёзно. — Лиза, мы знакомы сколько? Лет пять? — Около того. — И всё это время ты была рядом. Помогала, поддерживала, иногда бесила, но... всегда была. — Джинн, ты меня пугаешь, — честно сказала Лиза. — Ты чего? — Я пытаюсь понять, — Джинн вздохнула. — Почему мне так важно твоё мнение? Почему, когда ты улыбаешься, мне становится легче? Почему, когда ты грустишь, я не могу работать? Лиза замерла с чашкой в руке. — Джинн... — Я не знаю, как это называется, — продолжила Джинн, глядя в стену. — Но я знаю, что ты — первая, о ком я думаю утром. И последняя — вечером. — Это называется «влюбилась», — тихо сказала Лиза. — Да? — Джинн посмотрела на неё. — А ты? — А я? — Лиза улыбнулась. — А я ждала этого разговора два года. — Два года? — Два года, — кивнула Лиза. — Думала, ты никогда не поймёшь. — Я медленная, — призналась Джинн. — Я знаю. — Лиза встала и подошла к ней. — Но ты стоила ожидания. — Лиза... — Да, Джинн? Джинн взяла её за руку. — Ты правда этого хочешь? Меня? Со всеми моими загонами, работой 24/7 и вечным недосыпом? — Правда, — улыбнулась Лиза. — Я люблю кофе, люблю ночные смены и люблю тебя. Всё сходится. — Любишь? — Люблю. Дура. Они смотрели друг на друга, и в кабинете вдруг стало очень тихо. — Можно тебя поцеловать? — спросила Джинн. — Можно было и не спрашивать, — ответила Лиза. И поцеловала её сама. За дверью снова раздался грохот. Это Венти и Далия, которые подслушивали, свалились друг на друга, потому что Венти потерял равновесие. — Чёрт! — выругался Венти. — Вечно ты всё портишь! — зашипел Далия. — Я порчу? Ты толкнулся! — Я не толкался! — Толкался! — Тихо! — рявкнула Джинн, распахивая дверь. — Вы чего тут? — Мы... мимо шли, — быстро сказал Венти. — Мимо шли, уткнувшись в замочную скважину? — Технически это было не мимо, — начал оправдываться Далия. — Вон, — коротко сказала Джинн. — Есть, — пискнули оба и убежали. Лиза рассмеялась. — Весёлые у нас подчинённые. — Ужасные, — поправила Джинн, но тоже улыбнулась. — Но наши. --- Часть 4: Оружейная романтика В тире отдела Дурин и Ягода тренировались. Вернее, Дурин тренировался, а Ягода сидела на скамейке и смотрела. — Ты чего не стреляешь? — спросил Дурин, опуская пистолет. — Смотрю, — ответила она. — На что? — На тебя. Дурин покраснел (насколько это вообще возможно для человека с таким цветом кожи). — Зачем? — Нравится, — пожала плечами Ягода. — Что нравится? — Ты. Дурак. Дурин замер с пистолетом в руке. — Я... нравлюсь? — А ты не замечал? — Я думал, я тебя бешу. — Бесишь, — кивнула Ягода. — Но и нравишься. Это не исключает одно другое. — Я... не понимаю, — честно признался Дурин. Ягода вздохнула. Встала, подошла к нему и забрала пистолет. — Смотри, — сказала она. — Сейчас будет понятнее. И поцеловала его. Дурин замер, как статуя. А когда она отстранилась, стоял и хлопал глазами. — Теперь понял? — спросила Ягода. — Кажется, да, — выдохнул он. — И что скажешь? — Я... я тоже. Ты мне тоже нравишься. — Давно пора, — фыркнула Ягода. — Я уже месяц намекаю. — Я думал, это просто дружеские намёки. — Дружеские намёки — это «пойдём в кино». А «мне холодно» и «не люблю готовить одна» — это не дружеские. — Теперь буду знать, — пообещал Дурин. — Будешь, — кивнула она. — А теперь иди сюда. И поцеловала его снова. В дверях тира стояла Линнетт с телефоном. — Записала, — сказала она кому-то в трубку. — Отправляю в общий чат. — Линнетт! — донеслось из динамика. — Ты невозможна! — Я эффективна, — поправила она и убрала телефон. --- Часть 5: Крыша и откровения На крыше отдела сидели Сяо и Люмин. Странная компания, если подумать, но в последнее время они всё чаще оказывались рядом. — Красиво, — сказала Люмин, глядя на закат. — Ага, — согласился Сяо. — Ты всегда такой малоразговорчивый? — Всегда. — А со мной? Сяо посмотрел на неё. — С тобой — тоже. Но... легче. — Легче? — Не надо притворяться. Можно просто молчать. Люмин улыбнулась. — Это комплимент? — Наверное. — Сяо, ты когда-нибудь влюблялся? Он замер. — Нет. — А сейчас? — Не знаю. — А если подумать? Он подумал. — Кажется, да. — В кого? Сяо посмотрел на неё в упор. — В тебя. Люмин моргнула. Потом ещё раз. — Серьёзно? — Я никогда не шучу. — Это правда, — согласилась она. — Ты вообще не шутишь. Но... почему? — Не знаю. Ты светишься. — Что? — Светишься, — повторил Сяо. — Когда ты рядом, становится светлее. Даже в пасмурный день. Люмин почувствовала, что краснеет. Она, Люмин, которая никогда не краснела. — Сяо... — выдохнула она. — Если я сказал что-то не то, прости. Я не умею красиво говорить. — Ты умеешь, — сказала она. — Очень даже умеешь. — Значит, не прогонишь? — А если прогоню? — Уйду. — И не обидишься? — Обижусь. Но уйду. Люмин рассмеялась. — Ты невозможный. — Знаю. — Иди сюда, — она похлопала по месту рядом. — Сиди уже. Сяо сел ближе. Теперь они почти касались друг друга. — Сяо, — тихо сказала Люмин. — М? — Я тоже. Светлее. Когда ты рядом. Он посмотрел на неё. В его глазах впервые за долгое время не было грусти. — Правда? — Правда. И они сидели молча, глядя на закат, и это молчание было лучше любых слов. --- Часть 6: Лесная романтика Тигнари пришёл в отдел по делам, но задержался уже на три часа. Сайно, заметив это, удивился. — Ты чего тут сидишь? — спросил он. — У тебя же работа. — Угу, — кивнул Тигнари. — Но тут интереснее. — Что именно? — Ты. Сайно поперхнулся чаем. — Что? — Ты, — повторил Тигнари. — Интересный. — В смысле? — В прямом. Ты умный, логичный, но при этом совершенно безбашенный в некоторых вопросах. Это притягивает. — Тигнари, ты чего? — Сайно покраснел. — Мы же друзья. — Друзья, — согласился Тигнари. — А ещё я понял, что хочу быть больше, чем другом. — С каких пор? — С тех пор как ты в прошлый раз пришёл ко мне с теорией заговора про «Фатуи» и просидел до утра. Ты тогда уснул у меня на диване. И я смотрел на тебя и думал: «Как же мне повезло, что ты есть». Сайно открыл рот, закрыл, снова открыл. — Я... не знал. — Не знал, что я так думаю? Или не знал, что чувствуешь? — И то, и то. — А сейчас знаешь. — Да. — И что скажешь? Сайно долго молчал. Потом вдруг улыбнулся. — Я тоже. Тоже думал. Тоже смотрел. Тоже боялся сказать. — Трусишка, — усмехнулся Тигнари. — Сам такой. — Значит, договорились? — Договорились. Они пожали друг другу руки. А потом почему-то обнялись. И это было правильно. --- Часть 7: Финал Вечером в комнате отдыха собрались все. Ситуация была странная. Венти и Далия сидели рядом и держались за руки (Венти при этом делал вид, что играет в телефоне, но на самом деле просто краснел). Альбедо и Сахароза что-то обсуждали в углу, но то и дело отвлекались друг на друга. Лиза и Джинн пили кофе и улыбались непонятно чему. Дурин и Ягода спорили о чём-то, но спор явно был флиртом. Сяо и Люмин просто сидели молча, но между ними будто искрило. Тигнари и Сайно играли в шахматы, но Сайно проигрывал, потому что не мог оторвать взгляд от Тигнари. — Я ничего не понимаю, — сказал Хэйдзо, оглядывая комнату. — Что происходит? — Любовь, — философски ответил Кэйа. — Определённо любовь. — Но как? Когда? Почему? — Не спрашивай. Просто прими. Хэйдзо вздохнул. — Ладно. А мы с тобой? Кэйа поперхнулся. — Что? — Шучу, — улыбнулся Хэйдзо. — Или нет? Кэйа посмотрел на него внимательно. — Хэйдзо, ты... — Расслабься, — Хэйдзо хлопнул его по плечу. — Я просто проверял реакцию. — Проверял? — Ага. Ты покраснел. — Не краснел! — Краснел. Уши горят. Кэйа схватился за уши и понял, что попался. — Чёрт, — выдохнул он. — Не переживай, — улыбнулся Хэйдзо. — Тайна останется между нами. — Какая тайна? — Что ты на меня смотришь дольше, чем на других. — Я на всех смотрю одинаково! — Врёшь, — констатировал Хэйдзо. — Но я не против. Кэйа открыл рот, но ничего не сказал. А Хэйдзо просто улыбнулся и отвернулся к окну, оставляя Кэйю в лёгком замешательстве. — Ну вот, — сказала Линнетт, подводя итог. — Теперь у нас есть все. — Все? — переспросил Лини. — Все, — кивнула она. — Остались только мы. — А мы? — А мы — наблюдатели, — улыбнулась Линнетт. — Это даже интереснее. Лини посмотрел на сестру и вдруг понял, что она права. В комнате было шумно, тесно и уютно. Где-то там, за окнами, затаились «Фатуи», готовя новую операцию. Где-то там прятался Доктор, мечтая о новой расе. Но здесь, сейчас, было просто хорошо. — Знаете, — сказал Венти, поднимая кружку с чаем. — А ведь мы все ненормальные. — Это да, — согласился Далия. — Но нам повезло. — С чем? — Друг с другом. Все замерли, а потом вдруг заулыбались. — За это и выпьем, — сказала Лиза, поднимая свою кружку. — За нас, — поддержала Джинн. — За любовь, — добавила Муалани, глядя на Кинича. — За хаос, — усмехнулся Кадзуха, глядя на Скарамуччу. — За отдел, — закончил Скарамучча и, помедлив, добавил: — За семью. И это было самое правильное слово. Они чокнулись кружками, и в этот момент даже дождь за окном перестал казаться мрачным. Потому что они были вместе. А вместе — не страшно ничего. Даже «Фатуи».