Пепел на могиле в качестве удобрения

Макс шел по ночным улицам Монако, стирая рукавом кожаной куртки кровь с разбитой губы. Кровь уже частично свернулась, и он только размазывал ее по лицу. Уличные фонари отбрасывали мягкий золотистый свет, отражая тени на мощеной дороге. В ночной прохладе слабо ощущался запах моря, смешиваясь с ароматом дорогих духов и сигарет, оставшихся от ночных гуляк, которые уже давно разошлись. "Гребаный Алонсо и его люди," — пробормотал Макс себе под нос, потирая челюсть. Синяк обещал быть впечатляющим. — "Просто немыслимо. Они явно перекупили копов. Какой идиотизм. Куда вообще смотрит Джордж?" Мысли путались в голове. Он перебирал события вечера, который должен был принести только удовольствие и деньги: безупречно организованные гонки, дрожь земли от ревущих двигателей, визг шин, наличка, меняющая владельцев, а потом – ночь с Шарлем, полная страсти и стонов. Вместо этого – полицейский участок и разбитая губа. Рядом с Максом, пытаясь согреться в прохладном ночном воздухе, шел Кими Антонелли. Юноша кутался в куртку, которая была ему явно велика – очевидно, чья-то одолженная, и вид он имел потрепанный и подавленный. — Эй, малыш, — Макс потрепал Кими по макушке. — Не кисни. Первый привод – это как первый секс. Страшно, неловко, но потом смешно вспоминать. Кими поднял на него взгляд — смесь благодарности и раскаяния. — Я облажался, да? — голос юноши прозвучал тихо, почти шепотом. Макс вздохнул, бросив взгляд на часы – 4:07 утра. Великолепно. Три часа в участке, разряженный телефон, и конфискованная машина. — Нет, малыш, это я облажался, — признался Макс, сворачивая на тихую улочку, ведущую к их району. — Должен был предвидеть, что Алонсо что-то замышляет. Этот хитрый испанский лис никогда просто так не сдается. Ночное Монако имело особое очарование – тихие улочки с идеально ровными фасадами домов и отблесками гавани где-то вдалеке. В другое время Макс бы насладился этой прогулкой. — Думаешь, это был Алонсо? — Кими поднял на него взгляд, полный юношеской наивности, что всегда трогало Макса. — А кто же еще? — Макс провел рукой по волосам. — Кто еще знал о маршруте и точном времени? Только наши и его люди. А наши не стали бы... Макс осекся. А если бы? Если бы кто-то из своих решил его подставить? Ландо? Нет, слишком безалаберный для такого плана. Джордж? Слишком правильный. Но все же... Надо будет обдумать это на свежую голову. — Мне жаль, что тачку забрали, — тихо произнес Кими, прерывая размышления Макса. Макс хмыкнул. — Это всего лишь машина, малыш. Вытащим завтра со штрафстоянки, — он похлопал юношу по плечу. — Я больше переживаю о том, как встретит нас Шарль. — Думаешь, он злится? — О, я не знаю, что хуже – если он злится или если он паникует, — Макс усмехнулся, но тут же поморщился от боли в губе. — Шарль в ярости – это ураган, но Шарль в панике – это стихийное бедствие национального масштаба. Они свернули за угол, и Макс увидел их здание – стильный современный лофт с огромными окнами. В окнах их пентхауса горел свет. Значит, Шарль не спит. Макс почувствовал, как сжимается что-то в груди – смесь вины, нежности и легкого страха. — Он за тебя переживает, — заметил Кими, словно прочитав мысли Макса. — Знаю, поэтому и паникую, — Макс потер затылок. — Я должен был остаться дома, а не мчаться на гонку, как только он отвернулся. Они вошли в подъезд, и Макс кивнул ночному консьержу, который сделал вид, что не замечает их помятый вид. В лифте он наконец-то рассмотрел свое отражение в зеркальной поверхности – разбитая губа, щетина, усталые глаза. Выглядел как человек, который только что вышел из тюрьмы. Что технически было правдой. — Слушай, малыш, — Макс повернулся к Кими, когда лифт уже подходил к их этажу. — Что бы ни случилось сегодня, помни – я горжусь тем, как ты держался в участке. Ни слова не сказал, молодец. Кими слабо улыбнулся, благодарность светилась в его глазах: — Ты же меня учил, — он пожал плечами. — Никогда не сливай своих. — Верно, — кивнул Макс. — И еще одно. Если Шарль будет орать – просто иди в свою комнату. Это на меня он злится, не на тебя. Двери лифта открылись, и они вышли в коридор. Макс сделал глубокий вдох, готовясь ко всему – от шквала упреков до молчаливой обиды. — Ладно, — он повернулся к Кими с кривой усмешкой. — Время столкнуться с музыкой. Макс достал ключи, но дверь оказалась не заперта. Он осторожно толкнул ее, готовясь к худшему. Прихожая встретила их полумраком и тишиной. Только из гостиной пробивался тусклый свет, отбрасывая длинные тени на стены. Макс сделал пару шагов вперед, и его сердце пропустило удар. В дверном проеме стоял Шарль —растрепанный, сонный, в одних свободных спортивных штанах, висящих низко на бедрах. Его обычно идеально уложенные волосы торчали в разные стороны, а глаза были полуприкрыты то ли от усталости, то ли от раздражения. Даже в таком состоянии он выглядел потрясающе, и Макс почувствовал знакомое тепло в груди, несмотря на напряженность момента. Шарль медленно скрестил руки на груди, окидывая их оценивающим взглядом. Его лицо было нечитаемым — плохой знак. Макс инстинктивно сделал шаг назад, оказавшись позади Кими, и положил руки на плечи парня, как будто используя его в качестве живого щита. — Привет, солнышко, — натянуто улыбнулся Макс, игнорируя боль в разбитой губе. — Мы немного задержались. Кими дернул плечом, сбрасывая руки Макса, и обернулся с возмущением: — Серьезно? Ты сейчас прячешься за мной? — Что? Нет, конечно, — Макс сделал невинное лицо. — Просто... хотел убедиться, что ты в порядке. Кими закатил глаза, а Макс подмигнул ему, словно говоря: "Просто шутка, расслабься". Шарль, не произнося ни слова, медленно приблизился к ним. Его босые ноги бесшумно ступали по паркету. Он остановился прямо перед Кими и внимательно осмотрел его с головы до ног. Затем его взгляд переместился на Макса, задержавшись на разбитой губе и синяке на скуле. Воздух в прихожей стал настолько плотным, что его можно было резать ножом. Макс знал Шарля достаточно хорошо, чтобы понять — молчание гораздо опаснее крика. Шарль снова посмотрел на Кими и впервые за всю сцену заговорил: — Ты в порядке? — его голос был тихим, но твердым. Кими кивнул, слегка опустив голову: — Да, всё нормально. Просто... долгая ночь. Шарль еще раз внимательно посмотрел на юношу, потом коротко кивнул, словно удовлетворенный ответом. Затем, не удостоив Макса даже взглядом, он развернулся и ушел вглубь квартиры, исчезнув в темноте коридора, ведущего к спальне. Макс выпустил воздух, который, как оказалось, всё это время сдерживал в легких. — Ну, пиздец, — пробормотал он, проводя рукой по волосам. — Худший сценарий. Он обижен. Кими бросил на него вопросительный взгляд, разуваясь и аккуратно ставя кроссовки на полку. — Хуже, чем если бы он кричал? — О, малыш, — Макс скинул ботинки, даже не потрудившись их расшнуровать. — Когда Шарль кричит — он просто выпускает пар. Когда он молчит и уходит — это значит, что я в такой жопе, что даже не вижу ее дна. Макс провел рукой по лицу, внезапно почувствовав всю усталость этой ночи. — Ну, извините, — пробормотал он в пустоту. — Сам выбрал такого парня. Чего ожидал? Что я буду продавать цветы или работать бухгалтером? Кими сочувственно посмотрел на Макса: — Может, ему просто нужно время? — Время, пространство и, возможно, целая коллекция винтажных Ferrari, чтобы загладить мою вину, — Макс невесело усмехнулся. — Иди спать, Кими. День был тяжелым. Кими кивнул, но задержался на мгновение: — Удачи тебе... с ним. — Удачи, — повторил Макс с нервной улыбкой. — Было бы неплохо. Кими направился к гостевой спальне, оставляя Макса одного в полутемной прихожей. Звук закрывающейся двери эхом разнесся по притихшей квартире. Макс медленно стянул куртку и бросил её на вешалку. Его тело ныло от напряжения и адреналина, наконец начавшего отступать. Он прошел в ванную комнату, щурясь от яркого света, вспыхнувшего при его появлении. — Красавчик, — пробормотал Макс своему отражению. — Просто блядский Аполлон. Он включил воду, позволяя ей стать горячей, а затем наклонился над раковиной. Теплая вода смывала кровь и грязь, окрашиваясь в бледно-розовый цвет. Макс осторожно промыл губу, морщась от боли. Открыв шкафчик с лекарствами, он достал антисептик и прижал смоченный им ватный диск к губе, снова скривившись от жжения. — Черт, — прошипел он сквозь зубы. — Джин-тоник прямо в рот был бы гораздо приятнее. Эта идея вдруг показалась ему крайне привлекательной. Макс критически осмотрел свое отражение. Выглядел он, конечно, паршиво, но жить будет. Он сменил окровавленную вату на новую и, прижимая ее к губе, вышел из ванной, направляясь прямиком к бару в гостиной. Перспектива общаться с Шарлем сейчас была... тяжелой, мягко говоря. Макс любил Шарля всем сердцем, всей душой и, чего уж скрывать, всем членом, но ночь и так была ужасной. Сначала этот внезапный рейд на гонку, когда копы появились буквально из ниоткуда, потом арест Кими, несколько бесконечных часов в полицейском участке, перспектива разбираться завтра с Алонсо и его людьми, да еще и выяснять, почему Джордж не уследил за Кими... И ко всему этому обиженный Шарль, который даже не кричит, а молча уходит — это было слишком для одной ночи. А вот один бокал джин-тоника — или два, или три — определенно был бы в самый раз. Макс бесшумно вошел в просторную гостиную с панорамными окнами, из которых открывался вид на спящий Монако. Город выглядел мирным, почти невинным в предрассветные часы. Где-то там, на этих улицах, Алонсо, вероятно, праздновал свою маленькую победу над Максом. При этой мысли его челюсть непроизвольно сжалась. Он подошел к бару, выбрал свой любимый джин и тоник, бросил несколько кубиков льда в стакан. Звон льда в ночной тишине казался оглушительным. Он плеснул щедрую порцию джина, добавил тоник и выжал дольку лайма. Первый глоток обжег разбитую губу, но последовавшее за ним тепло в горле стоило этой боли. Макс опустился в кожаное кресло, стоящее спиной к коридору, и сделал еще глоток. Напряжение начало медленно отпускать его тело. Он прикрыл глаза, позволяя мыслям течь свободно. Где он облажался? Когда именно всё пошло не так? Возможно, когда он решил провести гонки так близко к району, где у Алонсо были свои интересы? Или когда позволил Кими присутствовать, хотя чувствовал, что парень еще не готов к такому? А может, когда вообще ввязался в эту игру в большой бизнес? Макс сделал еще один глоток, более долгий. Нет, последнее точно не было ошибкой. Эта жизнь — его жизнь, и он не променял бы ее ни на что другое. — Собирался поделиться? — тихий голос позади заставил его вздрогнуть. Макс резко обернулся. В дверном проеме стоял Шарль, все еще в одних спортивных штанах, прислонившись к косяку. Его лицо оставалось нечитаемым, но в глазах уже не было того холодного отчуждения, что раньше. — Я думал, ты спишь, — ответил Макс, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. Шарль медленно приблизился к бару, взял второй стакан и сел в кресло напротив Макса. — Я пытался, — он протянул стакан. — Но кто-то должен был убедиться, что ты не истечешь кровью посреди нашей гостиной. Макс помедлил секунду, затем налил джин-тоник Шарлю. Их пальцы соприкоснулись, когда он передавал стакан, и даже этот мимолетный контакт отозвался теплом в груди Макса. — Прости за сегодняшнюю ночь, — тихо сказал Макс, глядя в свой напиток. Шарль сделал глоток, не отрывая взгляда от Макса. — За какую часть? За то, что я не знал, где ты, не мог дозвониться и представлял самое худшее? Или за то, что ты вернулся выглядящим так, будто тебя пропустили через мясорубку? В его голосе не было злости, скорее усталость и беспокойство. Это было еще хуже. Злого Шарля Макс мог встретить аргументами и контратакой. С обеспокоенным Шарлем было сложнее — Макс чувствовал себя виноватым. — За все сразу, — честно ответил Макс. — Телефон разрядился в участке. Я бы позвонил, если бы мог. Шарль медленно кивнул, отпивая еще джин-тоника. — Что произошло с Кими? Макс вздохнул. — Мы проводили гонки на границе территории Алонсо. Он, видимо, перекупил копов. Кими сел за руль одной из машин, хотя я сказал ему этого не делать, — Макс покачал головой. — Его арестовали первым. Мне повезло меньше — я получил это, — он указал на свою разбитую губу, — когда пытался объяснить офицеру, что Кими — мой младший брат. Шарль поднял бровь. — И он не поверил? — Не то чтобы у нас сильное семейное сходство, — Макс слабо усмехнулся. — К тому же, я, возможно, был немного... настойчив в своих объяснениях. Шарль покачал головой, но уголки его губ дрогнули в намеке на улыбку. — Иногда я задаюсь вопросом, что я делаю с таким, как ты. — Наслаждаешься жизнью? — предположил Макс с надеждой в голосе. Шарль сделал еще один глоток, изучая Макса поверх стакана. — Иногда, — он поставил стакан на столик между ними. — Иногда я думаю, что однажды ты не вернешься домой. И это не потому, что твой телефон разрядился. Макс подавил желание закатить глаза. Шарль снова начинал эту песню — ту самую, которая включала в себя слова "опасность", "риск" и "безответственность". Он мог понять беспокойство Шарля, но иногда тот драматизировал. — Ты преувеличиваешь, — сказал Макс, отставляя свой бокал на журнальный столик. — Я всегда возвращаюсь, разве нет? Шарль промолчал, только поджал губы и отвел взгляд к окну. Первые намеки на рассвет уже окрашивали горизонт в нежно-розовый цвет. Макс вздохнул и поднялся из своего кресла. Вместо того чтобы начать спор, он просто опустился на пол рядом с креслом Шарля и положил голову ему на колени. — Эй, — тихо позвал он, глядя снизу вверх на лицо своего парня. — Ты же сам знаешь, что тебе это нравится. Шарль опустил взгляд на Макса, его брови вопросительно поднялись: — Что именно? — Весь этот адреналин, — Макс поднял руку и коснулся подбородка Шарля. — Драйв. Скорость. Опасность. Ты любишь гонять не меньше меня. Разница лишь в том, что ты смешиваешь все это с нормальной работой. Шарль вздохнул, но не отстранился от прикосновения. — Есть разница между гонками на трассе и организацией подпольного бизнеса, который привлекает внимание людей вроде Алонсо. — Мелочи, — Макс небрежно махнул рукой. — Пара копов, разбитая губа — все это мелочи. Просто сегодня не повезло. Шарль внимательно посмотрел на Макса, затем уголки его губ медленно поползли вверх в сдержанной ухмылке. — Да? Просто не повезло? — он протянул руку и осторожно коснулся разбитой губы Макса. — И твоё лицо — это тоже просто невезение? Макс поймал его руку и поцеловал ладонь, несмотря на боль в губе. — Точно. Завтра всё будет по-другому. Мы разберёмся с Алонсо, накажем Джорджа за то, что не уследил за Кими, и... — И ты организуешь новые гонки, новые ставки, и опять будешь рисковать, — закончил за него Шарль, но в его голосе уже не было осуждения, скорее смирение с неизбежным. — Ты знал, во что ввязываешься, когда связался со мной, — напомнил Макс с лёгкой улыбкой. — Разве не за это ты меня полюбил? За то, что я живу на грани? Шарль молча запустил пальцы в волосы Макса, легонько массируя кожу головы. Его прикосновения были нежными, и Макс непроизвольно прикрыл глаза от удовольствия. — Я полюбил тебя вопреки этому, а не благодаря, — тихо ответил Шарль, но в его голосе уже слышалась теплота. Макс поднял голову и посмотрел прямо в глаза Шарля. В предрассветном свете, проникающем сквозь огромные окна, его глаза казались особенно яркими и глубокими. — Мне не нравится, когда ты такой, — сказал Макс серьезно. — Какой? — Такой... не улыбающийся, — Макс слегка нахмурился. — И особенно не нравится, когда ты не улыбаешься из-за меня. Я могу пережить разборки с Алонсо, аресты, даже чертовы разбитые губы. Но когда ты смотришь на меня вот так, словно я причинил тебе боль... — он замолчал, не зная, как закончить фразу. Шарль долго смотрел на него, затем мягко улыбнулся: — Для человека, который проворачивает сделки на миллионы и командует бандой головорезов, ты удивительно сентиментален, Ферстаппен. Макс усмехнулся, морщась от боли в губе: — Только не рассказывай никому, особенно Ландо. Этот засранец будет дразнить меня до конца моих дней. Шарль рассмеялся, и этот звук был самой прекрасной музыкой для ушей Макса. — Твой секрет умрёт вместе со мной, — пообещал Шарль, наклоняясь ближе. — Ну, надеюсь, это случится не слишком скоро, — пробормотал Макс, приподнимаясь, чтобы сократить расстояние между их лицами. — У меня еще столько планов на тебя и твоё потрясающее тело. — Ты просто невыносим, — выдохнул Шарль, но в его глазах плясали смешинки. — А ты только сейчас это понял? — Макс изобразил фальшивое удивление. — И это после пяти лет? Я явно недостаточно старался. Шарль покачал головой, но улыбка не сходила с его лица. — Иди сюда, — он потянул Макса вверх, помогая ему встать с пола. Макс поднялся и тут же был притянут в осторожный поцелуй. Шарль едва касался его разбитой губы, но даже от этого легкого прикосновения у Макса перехватило дыхание. — Так я прощен? — спросил Макс, когда они оторвались друг от друга. — За сегодняшнюю ночь — да, — кивнул Шарль. — Но если ты снова исчезнешь на несколько часов без связи... — Куплю десять запасных телефонов и раздам всем вокруг, — серьезно кивнул Макс. Шарль фыркнул, но притянул его для еще одного поцелуя. — Пойдем спать, — прошептал он, отстраняясь от Макса и беря его за руку. Макс позволил Шарлю увести себя из гостиной. Они прошли по длинному коридору в их общую спальню — просторное помещение с огромной кроватью у панорамного окна, из которого открывался вид на Средиземное море. Шарль молча откинул одеяло и лег на свою половину кровати. Макс смотрел на него несколько секунд, просто впитывая эту картину: Шарль в их постели, ждущий его, несмотря на все драмы этой ночи. Что-то сжалось в груди Макса — острое, теплое чувство, которое никак не вязалось с его обычным образом крутого и непробиваемого бизнесмена. Макс быстро стянул грязную футболку и джинсы, оставшись в одних боксерах. Он бросил одежду на стул в углу — за что, он знал, получит выговор утром, но сейчас ему было всё равно. Усталость наконец навалилась на него всей тяжестью, и всё, чего он хотел, — это лечь рядом с Шарлем и отключиться. Он скользнул под одеяло и сразу же прижался к теплому телу Шарля, закидывая руку ему на талию и зарываясь носом в изгиб шеи. Шарль автоматически обнял его, притягивая ближе. Макс глубоко вдохнул, наслаждаясь знакомым ароматом. Свежие простыни пахли их любимым кондиционером с нотками лаванды. Кожа Шарля источала тонкий аромат дорогого парфюма, который Макс подарил ему на день рождения — сложная композиция из сандала, бергамота и чего-то терпкого, что Макс не мог определить, но что было так по-шарлевски элегантно. Но среди этих привычных запахов было что-то еще. Что-то сладкое, тропическое... Кокос? Макс приподнял голову, принюхиваясь более внимательно. От кожи Шарля действительно исходил слабый аромат кокоса. Макс нахмурился. — Ты ел кокосовые круассаны из той пекарни на углу? — спросил он, отстраняясь и глядя на Шарля с подозрением. Шарль замер, в его глазах промелькнула виноватая тень. — Что? Нет, — ответил он слишком быстро. Макс приподнялся на локте, теперь полностью сосредоточенный на этой новой загадке, которая вдруг стала важнее всех проблем с Алонсо и полицией. — Ты врешь, — сказал он, сужая глаза. — Я чувствую запах кокоса. Ты ел те круассаны! Шарль закатил глаза, но его губы дрогнули в улыбке. — Может быть, я купил один, — признался он неохотно. — Или два. — Эй, это нечестно! — возмутился Макс, полностью садясь в кровати. — Мы же договаривались, что будем есть их вместе. Это наша традиция! Шарль рассмеялся, откидываясь на подушки. — Ты исчез на весь день, а я был голоден, — он пожал плечами. — К тому же, ты в последнее время постоянно забываешь про наши "традиции". — Не правда, — автоматически возразил Макс, но тут же задумался. Действительно, в последнее время он был так занят разборками с конкурентами, организацией гонок и решением проблем, что их совместные ритуалы с Шарлем отошли на второй план. — Ладно, возможно, я немного... отвлекся. Но это не повод лишать меня кокосовых круассанов! Шарль покачал головой, но его взгляд смягчился. — Я купил тебе два, они в холодильнике. Собирался разбудить тебя завтраком в постель, но ты, конечно, выбрал провести ночь в полицейском участке. Макс почувствовал, как его возмущение сменяется теплой волной нежности. Даже когда Шарль был зол на него, он всё равно думал о таких мелочах. — Ты купил мне круассаны? — Макс наклонился и осторожно поцеловал Шарля в уголок губ, избегая давления на свою разбитую губу. — Несмотря на то, что я был ужасным парнем? — Несмотря на то, что ты иногда ведешь себя как придурок, — поправил Шарль, обнимая Макса за шею. — Я всё равно люблю тебя. Хотя иногда это сложно объяснить даже самому себе. Макс ухмыльнулся, снова ложась рядом и притягивая Шарля к себе. — Это потому что я неотразим, даже когда веду себя как придурок, — заявил он с притворной самоуверенностью. — Особенно когда веду себя как придурок. Шарль фыркнул, но прижался ближе, закидывая ногу на бедра Макса. — Поговорим об этом утром, — пробормотал он, уже закрывая глаза. — Сейчас я слишком устал, чтобы спорить с твоим раздутым эго. — Сдаешься без боя? Это не похоже на тебя, — поддразнил Макс, но тоже закрыл глаза, чувствуя, как усталость окутывает его, словно тяжелое одеяло. — Стратегическое отступление, — прошептал Шарль. — Завтра у тебя будет много проблем. Алонсо, Джордж, твои вечные проблемы... — Ммм, — сонно согласился Макс, чувствуя, как сознание начинает уплывать. — Но у меня есть ты и кокосовые круассаны. Я справлюсь. Последнее, что он услышал перед тем, как провалиться в сон, был тихий смех Шарля и нежное: — Ты просто невыносимый, но я тебя люблю.