back to friends

- Утро доброе! Открывай глаза, пора в школу, сынок!, - Уилл почувствовал, как в комнате внезапно похолодало. Мама, счастливая ходила по комнате, открывая окна. «Точно, сегодня же ее первый рабочий день в департаменте полиции», - подумал Байерс. - Утро добрым не бывает, особенно в первый учебный день, - саркастично сказал парень, укутываясь как можно плотнее в одеяло. - Ну же, вставай!, - Джойс начала стаскивать одеяло с сына, что-то бормоча себе под нос. Уилл терпеть не мог школу. Все эти взгляды, перешептывания, насмешки. Ему казалось, что каждый старшеклассник смотрит и обсуждает именно его. Спортсмены не скрывали своей ненависти к Байерсу, каждый раз, когда они пересекались в коридорах школы, они свистели ему вслед и кидали неоригинальные оскорбления. Как будто нельзя было придумать, что-то более интересное. «Гомик», «пидрила», «голубой вагон» эти выражения уже надоели ему за  два года школы. Уилл уже не мог дождаться, когда закончится этот, чтобы уехать из Хоукинса навсегда.  Звонок вывел его из мечтаний и парень поспешил на урок литературы, единственный предмет, на который он ходил с удовольствием.  - Доброе утро, мисс Ларсон, извините за опоздание, - залетев в кабинет, промычал запыханный Уилл. Молодая девушка, улыбаясь, кивнула. Уилл, быстро оглянувшись, увидел лишь два свободных места в последнем ряду. Выбрав то, что у окна, парень быстро расположился и принялся слушать о творчестве Альбера Камю.  - «Если нет предопределенного смысла или божественного замысла, то человек абсолютно свободен в своих выборах и несет полную ответственность за свои действия и за создание собственных ценностей. Эта свобода может быть бременем, но она также является источником человеческого достоинства», - учитель обвела взглядом класс, скучающих лиц, в поисках реакции на свои слова. - То есть Камю говорит о том, что в жизни нет смысла и нам нужно расслабиться и на все забить?, - внезапно послышался хриплый голос в другой части класса.  - Ты прав, Майкл, это можно и так интерпретировать, но если не вырывать слова из контекста, то, я думаю, он имел в виду, что мы должны сами наполнять свое существование предназначением.  - Все же, вы все слишком усложняете, - по классу прошелся смешок, заметив реакцию одноклассников, парень ухмыльнулся и продолжил, - К чему эти разговоры, которые приводят лишь к экзистенциальному кризису, если в мире столько всего прекрасного? Девушки, тачки, вечеринки и другие радости? - Один видит в этом вершину, ибо его мир ограничен осязаемым. Другой, чей дух стремится к возвышенному, такого даже не помыслит, - поэтично протянул Уилл. Его раздражали поверхностные суждения одноклассника, - если, конечно, ты понял, что я сказал,- парень бросил презрительный взгляд и, увидев, закатившиеся глаза, перевел его на учителя.  - Я рада, что Альбер так тронул ваши сознания и создал почву для дискуссии, - мисс Ларсон еще раз посмотрела на парней, так напряженно спорящих пару минут назад, - на дом задание, - после паузы сказала учитель, - эссе по «Чуме» 1947 года, срок две недели, тема свободная. Хочу почитать, на какие размышления натолкнут вас его текста.  Прозвучал звонок, старшеклассники начали поспешно собирать свои учебники и покидать класс. Уилл же не торопился, медленно закидывая тетради в рюкзак. - Уилл, задержись, пожалуйста, - мягкий голос учителя вывел его из раздумий. Любимый учитель литературы, мисс Ларсон, полностью завоевала доверие юноши еще в первый год обучения, когда после урока попросила остаться обсудить его эссе по Шекспиру. Ее беспокоили мрачные мысли в сочинении школьника, где он утверждал, что Офелия сама виновата, что не спаслась, так как доверие - это ее ахиллесова пята и никто не способен ее спасти, кроме нее самой. Их бурное двухчасовое обсуждение закончилось тем, что каждый остался при своем мнении, однако, они оба поняли, что поймали общую волну и учитель, закончившая колледж всего пару месяцев назад, и одинокий первак почувствовали некое успокоение в этом сложном мире. - Да, я Вас слушаю, - Уилл натянуто улыбнулся, - что-то случилось? Учитель недоверчиво посмотрела на его вымученную улыбку:  - Подойди, пожалуйста, к координатору по учебным предметам после уроков. - Что? Почему именно я должен проводить экскурсию по школе новенькой?, - мог бы возмущенно воскликнуть Уилл, не будь он такой терпилой. - Что именно нужно показать новенькой завтра? Как ее зовут?, - устало закрыв глаза, спросил Байерс. - Робин Бакли, покажи, что считаешь нужным, - отмахнулась секретарь, - все им нужно объяснять, молодежь, - тихо прошипела она, когда парень пошел к выходу. - Молодежь, - закатив глаза, подумал он, - сама то уже в этом кресле сидит лет 100, наверно. Пока парень недовольно рассуждал о короткой жизни дубов в сравнении с годами работы женщины из приемной, он не заметил, как прошел мимо спортивного зала, дверь которого была немного приоткрыта. Только стуки мяча заставили его остановиться и посмотреть, кто после занятий оттачивает свое мастерство. По залу с мячом бегал худощавый длинноногий парень, в коротких шортах и серой майке, которая, оголяла острые ключицы и широкие плечи; черные кудри прыгали от каждого его шага, а ручейки пота стекали куда-то глубоко к груди. Майк Уиллер. Уилл замер. Как так вышло, что он встретил его второй раз за день, хотя предыдущие два года судьба ловко разминала их пути, и пересекались они только на общих занятиях физкультуры и в столовой. Отмахнувшись от мыслей, Байерс поспешил домой. Школа его умотала.