Битва на льду

Холод катка пропитывал одежду, оседал инеем на ресницах и вытеснял из головы лишние мысли. Нил любил это чувство. Лёд был утехой. Здесь не надо никем притворяться – только играть. Нил пропустил несколько тренировок. Причины были вескими — очередная встреча с агентами. Мышцы ныли, требуя нагрузки. Он скользил по кругу, чувствуя, как лезвия вгрызаются в белую поверхность. — Эй, мелочь! Ты чьих будешь? — резкий голос разрезал тишину. Джейкоб, приглашённый в команду, в отсутствие Нила, назад как «великая надежда» нападения, затормозил рядом, подняв облако ледяной крошки. Он был на голову выше Нила и шире втрое. Весь его вид вопил: «Я здесь главный». — Ты опоздал, парень. Решил, что игра подождёт? — Джейкоб преградил Нилу путь, выставив клюшку. — У нас тут не место для задохликов. Убирайся на трибуны, пока я тебя не переехал. Нил остановился. Он не смотрел на лицо парня — его взгляд был прикован к эмблеме «Тигров» на чужой груди. Она смотрелась на этом самоуверенном идиоте как чужая. — С дороги, — спокойно произнёс Нил. — Слушай, недомерок, — Джейкоб сплюнул на лёд. — Я здесь буду ведущим нападающим. А такие, как ты, только лёд собой полируют. Покажи, на что ты способен, или вали к мамочке. Нил замер. Внутри него что-то щелкнуло — холодное и острое. Он медленно поднял взгляд, и в его глазах не было страха, только бесконечная, вымороженная усталость от чужой тупости. — К мамочке? — голос Нила был тихим, но в наступившей тишине он прозвучал как скрежет ножа по стеклу. — Оригинально. Ты долго репетировал эту реплику перед зеркалом или это всё, на что хватило твоего крошечного мозга, застрявшего в развитии где-то на уровне начальной школы? Нил сделал шаг вперед, сокращая дистанцию так, что их маски почти соприкоснулись. — Ты приехал сюда, раздувая щеки, и решил, что раз ты самый крупный кусок мяса в этой коробке, то тебе все должны. Но правда в том, Джейкоб, что ты — просто пустое место. Статистическая погрешность. Ты играешь так, будто у тебя вместо головы шайба, и, судя по твоему рту, извилины там такие же гладкие. Ты не нападающий. Ты — балласт, который «Тигры» выплюнут и забудут через неделю. Ты даже не стоишь того льда, который портишь своими коньками. Твое существование здесь — это просто ошибка селекции. Джейкоб побагровел, его челюсть заходила ходуном от ярости. — Ах ты, мелкий выродок... Тренер свистнул, объявляя начало спарринга. Нил не стал ждать. Он подобрал шайбу так быстро, что Джейкоб едва успел среагировать. Игра началась грязно. Джейкоб, ослепленный злобой, шел напролом. Он не смотрел на шайбу — он смотрел только на Нила, желая впечатать его в борт, сломать, заставить замолчать. Но Нил двигался как тень. Он обходил защиту так, будто никого и вовсе не существовало. В нужный момент Нил специально замедлился у самого борта, прикармливая Джейкоба, давая ему ложную надежду на столкновение. Джейкоб взревел и на полной скорости понесся на Нила, вкладывая в этот силовой прием весь свой вес и всю свою ненависть. Нил перехватил шайбу у него прямо из-под носа в последнюю секунду. Когда до удара остались доли мгновения, Нил резко присел и ушел в сторону, используя разворот на пятках. Потеряв цель, Джейкоб не смог затормозить. По инерции его огромная туша полетела вперед. Раздался жуткий, тошнотворный звук — хруст пластика и кости. Джейкоб на полном ходу впечатался лицом прямо в верхний край борта. Его голова откинулась назад, и он мешком рухнул на лед, оставляя на белой поверхности быстро расплывающееся алое пятно. Шайба в это время уже со свистом влетела под перекладину ворот. Нил даже не обернулся. Он проехал мимо корчащегося на льду Джейкоба и безразлично бросил через плечо: — Поаккуратнее с бортом. Он, в отличие от тебя, твердый. Тренер, не тратя времени на сочувствие, махнул медикам: — Вторую пятерку на лёд! Этого — в медпункт, пока он нам всё тут не залил. Джейкоб, прижимая перчатку к разбитому лицу и захлебываясь кровью, что-то пытался промычать, но его уже уволакивали с площадки. В раздевалке его ждали только пустые места и отчет капитана, в котором против его фамилии уже стоял жирный крест. В раздевалке стояла гулкая, мертвая тишина. Она прерывалась только тяжелым сопением Джейкоба, который сидел на скамье, прижимая к лицу окровавленное полотенце. Медик уже наклеил ему пластырь на рассеченную челюсть, но вид у «звезды» был жалкий. Джейкоб поднял взгляд, полный мутной ярости, и прохрипел сквозь распухшие губы, — Тебе... тебе просто повезло, урод. Это был грязный прием. Завтра я тебя в лед закатаю. Понял, новенький? Нил даже не обернулся. Он методично расшнуровывал коньки, будто в комнате никого не было. В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в раздевалку зашел тренер. Он даже не взглянул на окровавленного Джейкоба, прямиком направившись к Нилу. — Жестко, — тренер коротко кивнул на лед, а затем хлопнул Нила по плечу. — Отличная работа, капитан. Рад, что ты закрыл свои вопросы в деканате и вернулся. Жду от тебя список тех, кто достоин остаться в составе, к вечеру. Почисти это стадо. Джейкоб замер. Полотенце медленно сползло с его лица, обнажая багровый шрам на челюсти. Его лицо из красного стало землисто-серым. Остальные новички, которые еще секунду назад сочувствовали «звезде», резко уткнулись в свои сумки. Джейкоб медленно перевел взгляд на Нила. Тот наконец поднял голову. В его глазах не было торжества — только холодное безразличие, которое пугало куда сильнее злости. Нил закинул сумку на плечо и, проходя мимо Джейкоба, бросил всего одну фразу: — В моем списке тебя нет. Собирай вещи. Весь пафос «лучшего нападающего» испарился, оставив после себя только липкое, унизительное молчание. Лишних вопросов Нилу больше не задавали. Команда работала в гробовой тишине, от которой звенело в ушах. За день до выезда тренер подозвал Нила к борту. — «Лисы» подтвердили игру. Завтра выходим против них. Постарайся, чтобы твои люди не растеряли зубы в первом же периоде, — он кивнул на пустую скамейку, где раньше сидел Джейкоб. — И присмотрись к их вратарю. Он не играет по правилам. Нил только кивнул. Он знал, кто такой Эндрю Миньярд. И он ждал этой встречи.

***

Нил стоял в коридоре, прислонившись затылком к холодной стене. Сердце колотило в ребра. Он поправил перчатки, чувствуя, как адреналин уже начинает жечь вены. Ему хотелось поскорее начать. Нил вышел на лед, когда разминка уже заканчивалась. Он не смотрел по сторонам, просто пару раз резко ускорился, проверяя, как коньки держат сцепление. Остановился у круга вбрасывания и только тогда поднял голову. Эндрю уже стоял в воротах. Он не делал растяжку, не стучал клюшкой. Просто стоял, навалившись всем весом на штангу. Когда Нил подъехал к центру, Эндрю чуть повернул голову. Он не улыбался и не кивал. Он просто смотрел на Нила через решетку так, будто прикидывал, сколько времени тот продержится, прежде чем облажается. Нил сжал клюшку чуть крепче и отвернулся. Свисток. Игра пошла рывками. Нил был быстрее всех на поле, это было очевидно. Он проскакивал между защитниками «Лисов», даже не сбавляя хода, но как только выходил на бросок — всё заканчивалось. Эндрю не прыгал за шайбой. Он просто всегда оказывался там, куда Нил целился. Бросок в угол — там щиток. Бросок под перекладину — там ловушка. После одного из таких моментов Нил затормозил прямо перед воротами. Эндрю посмотрел на него в упор. Медленно, по-хозяйски окинул взглядом его форму, номер на груди, потом снова глаза. Ни слова. Просто взгляд, от которого Нилу захотелось либо врезать ему, либо свалить с этого льда подальше. Азарт смешался с каким-то глухим бешенством. В конце третьего периода Нил пошел на риск. Он подхватил шайбу, разогнался до предела и вылетел на Эндрю. Тот чуть присел, перекрывая низ. Он ждал, что Нил будет финтить. В метре от ворот Нил резко затормозил боком. Из-под коньков вылетела туча ледяной крошки прямо в лицо Эндрю. Пока тот на секунду ослеп, Нил не стал бить в ворота. Он сильно ударил в борт. Шайба отлетела, ударилась Эндрю в спину и от его же локтя медленно пересекла линию. Сирена. 1:0. Нил стоял, согнувшись и упираясь руками в колени. Пот капал с кончика носа прямо на лед. Эндрю медленно развернулся, посмотрел на шайбу в сетке, а потом — на Нила. Он коротко фыркнул, как будто это была самый тупой бросок, который он видел. С силой ударил клюшкой по штанге и уехал к скамейке, даже не обернувшись.

***

В душевой стоял адский гвалт. Пар смешивался с запахом дешевого мыла и пота. Игроки «Троянцев», которые только что закончили матч в соседнем зале, ржали на всю комнату. — Да я тебе говорю, — орал какой-то рослый защитник, вытирая лицо, — судейка явно подмигивал их чирлидерше. Если бы она юбку еще выше задрала, он бы нам три пенальти выписал. — Заткнись, Бобби, — отозвался другой голос из-под струй воды. — Ты просто косой. Твоя баба вчера тоже подмигивала, когда ты мимо ворот мазал. — Моя баба знает, на что смотреть, в отличие от тебя! Раздался дружный гогот и звук шлепка ладонью по мокрой спине. Кто-то затянул похабную песню, кто-то спорил о проценте владения шайбой. Нил стоял под самой дальней лейкой, закрыв глаза. В голове был хаос. Мысли неслись сплошным потоком — о тактике на завтра, о том, что тренер Ликос будет недоволен его пасом, о ФБР, о шрамах, которые намокли и начали ныть. Он пытался выстроить план, просчитать ходы, убежать от реальности в цифры и схемы. Вода била по затылку, смывая грязь, но не мысли. Надо проверить щитки. Нога заживет через пару дней, если не нагружать. Эндрю...? Нил выключил воду. Шум вокруг никуда не делся, но когда он открыл глаза и потянулся за полотенцем, поток мыслей в голове просто... оборвался. Будто кто-то перерезал провод. Эндрю стоял в двух шагах, у соседнего ряда кранов. Он уже выключил воду и просто стоял, не торопясь уходить. На нем не было ничего, кроме капель воды, которые медленно сползали по бледной коже, огибая четкие линии мышц и старые, белесые полосы на предплечьях. Нил не хотел смотреть, но взгляд сам прошелся по широким плечам Эндрю, по впалому животу, по тому, как тяжело перекатываются мышцы под кожей, когда тот чуть шевелится. Весь план на игру, все тревоги — всё исчезло. Осталась только эта картинка и странная, давящая тяжесть внизу живота. Нил поднял глаза и замер. Эндрю не смотрел в сторону. Он смотрел прямо на Нила. Его взгляд был таким же неспешным и бесстыдным: он открыто изучал тело Нила, задерживаясь на каждом шраме, на каждой новой ссадине от сегодняшнего матча. В этом взгляде не было восхищения — была какая-то мрачная оценка, от которой по коже Нила пробежали мурашки. — Эй, Джостен! — крикнул кто-то из «Тигров», проходя мимо. — Живее, автобус через десять минут! Нил вздрогнул, разрушая момент. Он быстро обмотал полотенце вокруг талии, чувствуя, как лицо обдает жаром. Нил подхватил свои вещи и почти выбежал из душевой, чувствуя, как в ушах до сих пор звенит от этой внезапной тишины посреди чужого ржача и криков.

***

После душа Нил надеялся просто упасть на кровать в номере и вырубиться. Джереми Нокс - близкий приятель Нила, зашел к ним сразу после своего матча. Он выглядел так, будто только что не отпахал три периода на льду, а вернулся с пляжной прогулки — бодрый, улыбающийся и невыносимо дружелюбный. — Нил, даже не думай отказываться, — Джереми перехватил его у выхода, когда Нил уже закидывал сумку на плечо. — Мы забронировали места в «Коломбе». Это традиция. Никаких отказов от капитанов. Нил посмотрел на него, пытаясь найти хоть одну вескую причину, кроме «я ненавижу людей». — Мои парни уже там? — Собираются. Рольф и ребята из защиты уже ищут такси. Давай, Нил, это просто пара часов. Твоей команде нужно увидеть, что ты не только гоняешь их на льду, но и можешь просто посидеть рядом. Нил вздохнул. Он знал, что Джереми не отстанет, а портить отношения с «Троянцами» было глупо — они были единственными, кто относился к «Тиграм» без высокомерия. — Ладно. Пару часов.

***

Когда они добрались до места, бар уже пульсировал от басов. Нил зашел внутрь и сразу почувствовал, как по коже поползло неприятное покалывание — слишком много звуков, слишком много запахов. Он быстро нашел глазами «Лисов». Они сидели в углу, особняком, как стая хищников, которых случайно занесло в детский зоопарк. Эндрю сидел на высоком стуле, спиной к стене, и медленно крутил в руках стакан, не притрагиваясь к нему. Нил пробрался к стойке, стараясь никого не задевать плечом. Он заказал газировку и сел так, чтобы видеть и вход, и угол с «Лисами». Он чувствовал на себе взгляды — кто-то смотрел с интересом, кто-то с завистью после сегодняшней игры. Джереми крутился рядом, перешучиваясь с барменом и пытаясь втянуть Нила в обсуждение какого-то игрока из «Шакалов», но Нил отвечал односложно. Его внимание было приковано к Эндрю. Тот ни разу не повернул головы в его сторону, но Нил был готов поставить всё, что имел: Миньярд точно знает, где именно он сейчас сидит. Постепенно градус веселья рос. Рольф, защитник Нила, о котором тренер всегда говорил «силы много — ума не надо», уже успел выпить несколько шотов на спор с кем-то из «Лисов». Его лицо раскраснелось, движения стали размашистыми. Нил видел, как Рольф оглядывается, ища его глазами, и внутри шевельнулось плохое предчувствие. — О, а вот и наш золотой мальчик! — Рольф ввалился в пространство между Нилом и Джереми, тяжело опираясь локтем о стойку. От него разило спиртом и дешевым одеколоном. — Джереми, ты посмотри на него. Сидит, газировку цедит. Нил, расслабься, мы в Лионе, а не в камере! Нил почувствовал, как пальцы Рольфа грубо сжали его плечо. Это было нарушение всех границ, о которых Нил так отчаянно пекся. — Убери руку, Рольф, — тихо сказал Нил, не поворачиваясь. — Да ладно тебе, кэп! — Рольф только сильнее сжал пальцы, и Нил поморщился — ладонь пришлась прямо по свежему ушибу от столкновения с бортом. — Мы же свои люди. Слушай, а правда то, что говорят? Что ты эти шрамы специально не сводишь, чтобы девчонок пугать? Или там есть какая-то героическая история, которую ты нам не договариваешь? Джереми попытался вмешаться, его улыбка стала натянутой: — Рольф, приятель, давай пойдем к остальным, там Кевин начал рассказывать про стратегию... — Подожди, Нокс! — Рольф уже не слушал. Он наклонился к Нилу, почти касаясь его уха своим горячим дыханием. — Давай, Нил, покажи ребятам хоть один. А то все думают, что ты просто расписной манекен. Покажи плечо, ну? Нил замер. В голове было пусто и холодно. Он уже прикидывал, как лучше сбросить руку и не устроить при этом драку на глазах у половины лиги, когда тень за его спиной внезапно стала гуще. Рольф уже потянулся было к воротнику куртки Нила, намереваясь бесцеремонно дернуть ткань вниз, когда его запястье перехватили — чьи-то пальцы сомкнулись на его руке с силой стальных тисков. Эндрю возник за спиной Нила так бесшумно, что Рольф даже не успел моргнуть. Миньярд выглядел почти скучающим, если бы не его глаза — темные, неподвижные и абсолютно пустые. — Ты оглох? — голос Эндрю был тихим, почти шепотом, но он легко перекрыл грохот музыки. — Он сказал: убери руку. Рольф дернулся, пытаясь высвободиться, но пальцы Эндрю впились в его сустав еще сильнее. Пьяная удаль защитника начала стремительно испаряться, сменяясь липким страхом. — Слышь, ты… — пробормотал Рольф, бледнея. — Мы тут просто шутим. Отпусти. — Шутки закончились, когда ты открыл рот, — Эндрю чуть наклонил голову, изучая лицо Рольфа с таким выражением, будто выбирал, куда именно нанести первый удар. — Ты трогаешь то, что тебе не принадлежит. Это ошибка. Большая ошибка. Джереми Нокс, стоявший рядом, замер. Он знал, на что способен Миньярд, и видел, что сейчас Эндрю находится в той пограничной зоне, где одно лишнее слово — и в баре начнется бойня. — Эндрю, всё нормально, он просто перебрал, — быстро проговорил Джереми, пытаясь поймать взгляд Миньярда. — Рольф, извинись и свали. Живо. Рольф, наконец осознав, перед кем он стоит, закивал так часто, что едва не свалился с табурета. Эндрю разжал пальцы, и Рольф отшатнулся, едва не сбив официантку с подносом. Он не стал ничего добавлять — просто развернулся и почти бегом скрылся в толпе, бросив своего капитана на растерзание. Нил медленно выдохнул. Напряжение в плечах начало понемногу отпускать. — Ты безнадежен, Джостен, — бросил Эндрю, игнорируя Джереми. — Идем отсюда.

***

Нил вышел в переулок. Дверь за спиной захлопнулась, отсекая шум бара, оставив только глухой, костный гул басов. Воздух здесь был тяжелым, сырым и пах гнилыми овощами, но после духоты помещения он казался Нилу спасением. Эндрю стоял в нескольких метрах, у стены, зажатой между двумя мусорными контейнерами. Он не курил — он просто стоял, опустив руки, и его неподвижность в этом полумраке казалась неестественной, как у хищника в засаде. — Это было необязательно, — сказал Нил, не подходя ближе. Голос прозвучал хрипло. — Я бы сам его выставил. Эндрю медленно, почти лениво повернул голову. Свет от единственного работающего фонаря падал так, что глаза Эндрю превратились в две темные впадины. Он не ответил сразу. Вместо этого он медленно достал пачку сигарет, выбил одну и зажал её в губах. Щелчок зажигалки был единственным звуком в переулке. — Ты бы стоял и обтекал, — наконец произнес Эндрю. Голос был ровным, лишенным всяких интонаций, но Нил почувствовал в нем скрытую насмешку. — У твоего защитника руки чешутся, а у тебя, судя по всему, инстинкт самосохранения выжжен вместе с половиной твоей кожи. — Это мои проблемы с командой, Миньярд. Тебя они не касаются. Эндрю затянулся, и кончик сигареты ярко вспыхнул, на мгновение осветив его острые скулы и плотно сжатые губы. Он оттолкнулся от стены и сделал шаг навстречу. Нил не двинулся с места, хотя всё его тело напряглось, ожидая удара или рывка. Но Эндрю просто подошел вплотную, вторгаясь в личное пространство Нила так бесцеремонно, что их куртки почти соприкоснулись. — Твои проблемы создают лишний шум, — Эндрю выдохнул дым прямо Нилу в лицо. Облако серого дыма окутало их обоих, создавая иллюзию изоляции от всего мира. — Весь этот цирк с «покажи шрамы» портит мне вечер. Я пришел сюда пить, а не смотреть, как какой-то пьяный дегенерат пытается раздеть своего капитана у всех на виду. Это жалко. Ты выглядишь жалко, Джостен. Эндрю поднял руку. Нил дернулся, ожидая удара по лицу, но Эндрю лишь медленно, почти задумчиво, провел тыльной стороной ладони по его плечу — там, где еще минуту назад была рука Рольфа. Прикосновение было коротким, едва ощутимым через ткань, но Нила будто прошило током. Это не было лаской. Это было похоже на то, как хозяин стирает пыль с вещи, которую кто-то другой посмел тронуть грязными руками. — Я не просил тебя смотреть, — выдавил Нил. Сердце забилось где-то в горле. — А мне пришлось, — Эндрю подался вперед, заставляя Нила немного отшатнуться и упереться спиной в холодный кирпич. Эндрю не отступил. Он замер в сантиметре от него, так близко, что Нил чувствовал жар, исходящий от его кожи, и едкий, горький запах табака. — Ты — ходячая катастрофа. Весь этот вид... эти глаза, которые вечно ищут выход... Ты думаешь, ты самый умный, потому что умеешь бегать? Знаешь, что самое забавное в твоей лжи, Джостен? — Эндрю произнес это почти шепотом, и Нил почувствовал, как по спине пополз холод. — Ты так старательно прячешь свои шрамы, будто они — самое страшное, что у тебя есть. Но ты пустой. Твои глаза... в них нет Нила Джостена. Там только беглец, который ждет удара. Как долго ты собираешься притворяться живым, пока за тобой не придут? Нил застыл. Воздух в легких мгновенно превратился в густой цемент. Эндрю не выделил определенного человека, но Нилу помощи в этом и не надо было. Перед глазами возник тошнотворный образ отца. И слова Эндрю для Нила-прозвучали как смертный приговор. Откуда он мог знать? Нет, он не знал, он просто угадал, но попал точно в цель. Мир вокруг Нила начал схлопываться. Стены переулка двинулись навстречу друг другу, превращая пространство в тесную камеру пыток. Звук тесака, вонзающегося в разделочную доску. Натан смеется — громко, раскатисто, — пока на белую плитку пола стекает первая густая струя. — Смотри внимательно, Натаниэль. Это искусство. Шум бара превратился в невыносимый ультразвук, бьющий по перепонкам, вытесняя все звуки настоящего. Зрение подвело: свет фонаря рассыпался на тысячи острых игл, вонзающихся в зрачки. Отец хватает его за запястье. Его пальцы — как стальные кандалы. Натан вкладывает холодную рукоять ножа в маленькую ладонь Нила. — Режь, Натаниэль. Чувствуй, как металл расходится сквозь кожу. Это не сложнее, чем резать масло. Нил попытался вдохнуть, но горло перехватило невидимой петлей. Сердце в груди забилось с такой силой, что, казалось, ребра вот-вот треснут от внутреннего давления. Тошнотворный хруст. Отделение плоти от кости. Натан стоит за спиной, его дыхание пахнет дорогим табаком и кровью. — Глубже. Проверни лезвие. Покажи мне, что ты не трус. Дыши. Дыши. Дыши. Но легкие не слушались, превратившись в два куска мертвого свинца. Перед глазами поплыли черные пятна, а в ушах зазвучал голос из прошлого, который он так отчаянно пытался забыть. Голос, обещавший, что от него никогда не убежать. Лицо человека на столе — месиво из ужаса и боли. Кровь брызжет на лицо маленького Натаниэля, теплая, липкая, пахнущая медью. Натан гладит его по голове испачканной рукой. — Молодец. Настоящий сын Мясника. Нил начал оседать, ноги стали ватными, превращаясь в бесполезную плоть. Он почти коснулся коленями грязного асфальта, когда сильная рука внезапно перехватила его, вырывая из бездны. Эндрю жестко схватил Нила сзади за шею, пальцы впились в загривок, принося резкую, отрезвляющую боль, которая перебила фантомные крики из прошлого. Одним резким движением Эндрю надавил вниз, заставляя Нила согнуться почти вдвое. — Дыши, — голос Эндрю ударил по голове не хуже пощечины. — Прямо сейчас. Дыши, чертов идиот. Нил уперся ладонями в собственные колени. Он смотрел на свои руки — на них не было крови. Только дрожь. Эндрю не отпускал его шею, и эта хватка была единственным, что удерживало Нила, на ночной улице Лиона, не давая окончательно провалиться в подвал Балтимора. — Вдох, — скомандовал Эндрю. — Считай мои пальцы на своей шее. Чувствуй их. Остальное — неважно. Нил сделал первый судорожный глоток воздуха, и он был обжигающе холодным. В глазах еще стояла пелена, но очертания асфальта и ботинок Эндрю начали проступать яснее. Кровь в воспоминаниях начала тускнеть, уступая место запаху дешевого табака и сырости переулка. Пальцы Эндрю на его загривке были болезненно-реальными, и эта боль привязывала к настоящему, отгоняя фантомные призраки из прошлого. — Еще раз, — прошептал Эндрю, и его голос был неожиданно близко. Нил почувствовал тепло его дыхания на своей макушке. — Глубже. Не торопись. Нил послушался. Воздух медленно наполнял легкие, выталкивая панику, которая давила на грудь. Удушье отступало, оставляя после себя лишь дрожь в конечностях и липкий холодный пот на лбу. Эндрю медленно ослабил хватку, но не убрал руку полностью. Он позволил Нилу выпрямиться, но его пальцы так и остались лежать на загривке, будто незримый поводок. Нил вытер пот со лба дрожащей рукой и посмотрел на Эндрю. Тот стоял с непроницаемым лицом, глаза в полумраке казались абсолютно черными. В них не было сочувствия, только холодная, отстраненная оценка. Нил криво усмехнулся. Вкус паники еще ощущался на языке, но на смену ему уже шла знакомая, ядовитая острота. — Знаешь, Миньярд, — хрипло произнес Нил, облизывая пересохшие губы, — у тебя очень специфические методы реанимации. Ты на курсы первой помощи ходил или это врожденное обаяние? Эндрю приподнял бровь, и тень едва заметной усмешки тронула уголки его губ. Он медленно убрал руку с шеи Нила, и воздух мгновенно стал разреженным, будто часть кислорода исчезла. — Врожденное, — отрезал Эндрю, доставая из пачки новую сигарету. Он чиркнул зажигалкой, и огонек на секунду высветил его лицо, подчеркивая острые скулы. — А ты на редкость шумный, когда умираешь. Больше так не делай. Раздражает. — Постараюсь, — Нил сделал шаг к нему, всё еще немного пошатываясь, но уже не отводя взгляда. Он чувствовал, как внутри него просыпается какой-то опасный азарт. — Но признай, тебе понравилось держать меня в такой позе. Это добавило тебе очков к образу? Эндрю замер с сигаретой в руке, его взгляд скользнул по лицу Нила. Между ними повисла напряженная тишина, полная невысказанных слов. — Ты слишком много болтаешь для человека, который только что забыл, как работают легкие, — Эндрю затянулся и выдохнул дым прямо в лицо Нилу, почти касаясь его носа своим. — Еще одно слово, и я проверю, насколько быстро ты бегаешь, когда у тебя под ребрами нож. — О, угрозы? — Нил усмехнулся, чувствуя, как адреналин сменяется странным, токсичным азартом. Он сделал еще один шаг, сокращая их расстояние до минимума. — Как оригинально. Эндрю прищурился. Его взгляд был тяжелым, пронзительным, он изучал Нила с головы до ног, задерживаясь на шрамах, на дрожащих губах. Между ними снова искрило, но теперь это была не паника, а что-то другое, более сложное и притягательное, от чего у обоих потяжелело внизу живота. — 10 процентов, Джостен, — тихо сказал Эндрю, и его голос был сухим, как песок. — На сегодня я даю тебе 10 процентов вероятности, что не придушу тебя прямо здесь. Не порти статистику. — 10 процентов? Ого, я расту в твоих глазах, — Нил подмигнул ему, проходя мимо к выходу из переулка. Его шаги были уже увереннее. — Увидимся на льду, Миньярд. Постарайся не заглядеться снова. Эндрю остался в тени, провожая его взглядом. Он сделал глубокую затяжку, и на его лице впервые за вечер промелькнуло что-то, отдаленно напоминающее улыбку.