Искушение суккуба

После этого короткого всплеска лёгкости тишина снова накрыла комнату — теперь насыщенная, как густой туман. Неола поймала себя на том, что давно хотела спросить… но всё откладывала. Она посмотрела на Аластора прямо, не отводя взгляда. — Я тебя давно знаю— начала спокойно. — И за всё это время так и не поняла: какая твоя цель? Мужчина замер. Совсем на миг — но этого было достаточно, чтобы заметить. — Зачем ты до сих пор помогаешь Отелю? — продолжила девушка. — Зачем остаёшься рядом с Чарли, с остальными? Это же не в твоём стиле. — Моя дорогая, — начал он привычным певучим тоном— такие вещи… не имеют значения. — Имеют. Её голос прозвучал жёстче, чем она ожидала. Брюнетка подалась вперёд, прикрыв глаза. — Может, ты хочешь полного хаоса? — предположила суккуб — Господства над Адом? Или хотя бы власти, которую никто не сможет оспорить? Радиодемон молчал. Абсолютно ровно, без единого шороха. — И думаешь, — продолжила уже почти шёпотом— что Ру тебе поможет? И поэтому ты так интересуешься тем, как её призвать? Эти слова ударили в тишину, как камень в витраж. Чего она не ожидала — так это мгновенной реакции. Аластор не произнёс ни слова, но… его уши медленно прижались к голове. Словно он пытался скрыть этот жест — но рефлексы выдали его. Неола едва заметно выдохнула. — Значит… всё-таки да— сказала грешница тихо. Глаза садиста вспыхнули красным, но не от злости — от того, что его поймали. По-настоящему. Разоблачили так же, как он пытался разоблачить её тогда, на том интервью. А демонесса впервые за всё время почувствовала, что действительно приблизилась к разгадке того, чего этот древний, опасный демон добивается. — Ал, — мягко, но серьёзно сказала оверлорд— Если это правда… если ты думаешь, что Ру — ключ к твоей силе или хаосу… ты играешь с тем, что не сможешь контролировать. Он снова молчал. Но его тень на полу дрогнула. Так сильно, что это сказало за него куда больше слов.

***

Коридор был тих, но Вокс стоял за поворотом, прислонившись к стене, как человек, случайно услышавший слишком много… и вдруг понявший, что услышанное может изменить весь ход игры в Аду. Его глаза мерцали холодным электрическим огнём — и в них зарождалась новая идея, куда опаснее прежней. Рай? Он уже казался ему скучным, слишком недосягаемым и даже… переоценённым. Но Ру… существо первородного хаоса. Сила, способная выбить из-под ног сам Ад и поставить нового хозяина. Он слушал Неолу и Аластора — впервые за долгие годы в голове теледемона рождался подлинный план, не истеричный… а стратегический. «Хм… Ру, значит…» — подумал он, тонко улыбаясь — «Если этот олень хочет её призвать, значит, она действительно стоит того». Он ещё не знал как. Но цель у него появилась. И она была куда заманчивее любой войны с Радиодемоном или даже с самим Райем.

***

А тем временем внутри комнаты атмосфера изменилась. Девушка всё ещё чувствовала лёгкую дрожь в руках — то ли от перенесённого, то ли от странной слабости, что накатила после. Она опустилась в кресло, собирая мысли в кучу, посмотрела на каннибала. Тот замер возле окна, уже не такой довольный, как всегда. Даже тени вокруг него слегка дрожали. — Знаешь, — тихо начала брюнетка— ты… удивляешь меня. До сих пор. Хотя знаем мы друг друга век. Аластор повернул голову, приподняв бровь — с интересом. — И чем же на этот раз? — Тем, что я всё ещё не понимаю, зачем ты вообще тут. Следующий на очереди Люцифер? И главное для чего?— Она слегка наклонилась вперёд. — Ты можешь не говорить, только я ведь всё равно узнаю. Улыбка вернулась — вежливая, хищная, скрывающая правду под слоями радиошума. — Моя дорогая, мои цели — моё личное дело. — Но я же вижу— не сдавалась грешница. — Ты хочешь хаоса. А возможно… полного доминирования над Адом. Это вполне в твоём вкусе. Мужчина даже рассмеялся — тихо, низко, как будто треснул старый винил. — И что, — продолжила Неола— ты надеешься, что Ру поможет тебе? Он молчал. Молчание это было куда громче слов. Тени за его спиной колыхнулись, как трава перед пожаром. — Мне казалось — наконец произнёс оверлорд — что мы обсуждаем совсем другое. — А мне казалось, что ты умный. И знаешь, каким последствиям это приведёт. — С этими словами хозяйка кабаре резко откинулась в кресле и сменила тему. — Но давай о другом. О… поцелуе. Его одно ухо дёрнулось. Он замер, повернувшись к ней всем телом. — Вот это уже интересно. — Радиодемон сделал несколько шагов, снова сокращая расстояние. — И что же с ним? Демонесса вдохнула глубже, пытаясь сохранить хладнокровие: — Подобного больше не должно повториться. Совсем. Это было… ошибкой. Аластор медленно остановился прямо перед ней. Наклонил голову, словно изучая её выражение лица. — Ошибкой? — почти ласково повторил ведущий. — И почему же? Он говорил мягким, почти шёлковым голосом, но за этим тоном чувствовалось опасно много любопытства. Не игривого — настоящего, холодного интереса хищника, который хочет знать почему его отталкивают. А Неола ощущала, что этот разговор легко может перейти в то, к чему она совершенно не готова. Но она должна была ответить. Тишина между ними натянулась, будто тонкая нить, и суккуб, на мгновение забыв о давешнем смущении, наконец ответила на вопрос каннибала: — Почему? Потому что… — та отвела взгляд, но голос звучал уверенно. — Подобные вещи всё усложняют. Ты и так ведёшь себя непредсказуемо. А если позволить тебе переступать границы — то будешь делать это снова и снова. Аластор чуть наклонил голову, и улыбка на его лице стала шире, опаснее. Подошёл ближе, настолько, что от его тень опустилась на кресло, в котором сидела Неола, будто утонуло в полумраке. — Интересно, — протянул грешник мягко— что именно тебя пугает? То, что я могу перейти черту… или то, что тебе это, возможно, понравится? Девушка открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли. Он стоял слишком близко. В следующее мгновение садист поднял руку — медленно, без угрозы, почти лениво — и кончиком когтя коснулся её шеи. Всего лёгкое прикосновение, скользящее от ключицы к линии подбородка. Едва ощутимое… но достаточно острое. Тонкая полоска алого проступила почти мгновенно. Оверлорд вздрогнула. Не от боли — от того, какой реакцией ответил на это он. Улыбка Аластора стала тонкой, глаза загорелись каким-то неведомым ей раньше огнём. Какой-то жаждой. Они сузились, потемнели, глухой внутренний зверь, обычно скрытый, шагнул ближе к поверхности. Он замер, будто зачарованный, наблюдая, как по её коже медленно стекает капля крови. Суккубская кровь. Редкая, светло розовая, наверняка сладкая... Желание, вспыхнувшее в нём, было слишком явным, чтобы его спрятать. Плечи напряглись, дыхание стало неровным, уши дрогнули и прижались назад — признак, который брюнетка уже научилась считывать. В нём боролись два импульса — хищный и рассудочный. — Ал… — тихо сказала она, поднимая руку, чтобы остановить его, если потребуется. Он не двинулся. Даже не моргнул. Будто что-то внутри него подсказывало: впиться сейчас. Секунда. Две. Демонесса чувствовала, как напряжение становится почти физически ощутимым: будто воздух вокруг начал вибрировать. Её собственное сердце забилось быстрее, но она не отстранилась. Наоборот — повернула голову чуть в сторону, обнажая шею сильнее. Не как приглашение, а словно вызов. — Ты же понимаешь, что это плохая идея? — произнесла Неола тихо, но твёрдо. — Особенно для тебя. Ведущий резко моргнул, будто вынырнув из глубины инстинкта. Его плечи ослабли, а улыбка медленно вернулась, сначала напряжённая, а затем привычно игривая. — Ах… ma chérie— Аластор отступил на полшага, но его глаза всё ещё оставались опасно тёмными— ты даже не представляешь, насколько права. Он вытер дрожащую каплю крови с её шеи кончиком когтя — и почти ощутимо усилием воли удержался от того, чтобы поднести его к губам. Стена между ними не рухнула — она треснула. По-настоящему. А каннибал всё ещё смотрел на девушку. В его взгляде было слишком много — желание, ярость, самообладание на грани и чего-то ещё… слишком личного. — Не стоит давать мне такие поводы, дорогуша — сказал мужчина, снова обретая свой фирменный лёгкий тон. — Иначе я могу и правда забыть манеры. Суккуб провела пальцами по шее, стирая кровь окончательно, ответила: — Тогда, может, попробуешь вести себя так, будто у тебя они есть? Оверлорд вновь тихо рассмеялся — теплым, низким смехом, который никак не вязался с его хищным выражением лица. И сцена, полная напряжения, утонувшая в полусвете, тягучая, как туман, не спешила рассосаться.

***

Вечер в квартире Неолы выдался на удивление тихим. Свет в прихожей мерцнул, когда она открыла дверь и жестом пригласила Вокса внутрь. Он оглядел помещение, будто давно здесь не был, хотя на самом деле в живую здесь впервые. — Ну… — демонесса поставила ключи на полку. — Раз уж тебе сейчас негде жить, можешь пока остаться здесь. Считай… компенсацией за то, что когда-то помог мне. Бизнесмен повёл плечом, не скрывая довольной ухмылки. — Хм. Не думал, что ты вообще умеешь быть обязана кому-то. — Не преувеличивай— устало бросила она. — Я просто возвращаю долги. Грешница прошла в гостиную, снимая плащ. Теледемон последовал за ней, но шаг его стал медленнее — парня накрыла волна воспоминаний, яркая, как статический всплеск на экране. Неола стояла на пороге, как будто боялась ступать дальше, Вокс впервые увидел в её глазах то, что редко встречал — не лесть или страх перед его властью, а искреннюю растерянность. — Считай, что повезло— сказал тот тогда, притягивая её за локоть внутрь. — Жить у меня гораздо безопаснее, чем шататься по улицам. Она кивнула, но взгляд её блуждал по стенам, по экранам, будто брюнетка пыталась понять правила мира, в который попала. —Только не трогай ничего без спроса — добавил оверлорд, удерживая её внимание. — И… если что понадобится — говори. Суккуб тогда тихо улыбнулась, с той самой странной теплотой, от которой у него всегда возникало пугающе непривычное ощущение — будто его системы давали сбой. Теледемон моргнул, возвращаясь к реальности. Девушка как раз ставила чайник — жест рядовой, бытовой, но почему-то он смотрел на неё дольше, чем стоило бы. — Ты чего там завис? — та повернулась, приподняв бровь. — Глюк? — Ностальгия — он усмехнулся, опускаясь на диван. — Ты была такой тихой тогда. Даже смешно. — Времена меняются — ответила брюнетка, наливая кипяток в кружки. — И люди тоже. Бизнесмен провёл пальцами по подлокотнику, затем по экрану своего запястья, бросив в сторону демонессы внимательный, прищуренный взгляд. — Но ты всё ещё та же, Неола. — Его голос стал тише. — Сильная, упрямая… и чертовски удобная для меня, когда дело касается долгов. Грешница фыркнула, поставив перед ним кружку. — Можешь считать, что твой долг учтён. Но пользоваться моей добротой постоянно я не позволю. — Да брось — откинулся парень назад, закинув ногу на ногу. — Я и не рассчитывал на твою доброту… Но то, что ты позволила мне остаться, говорит само за себя. Оверлорд задумчиво посмотрела на него. Слабость, которую она чувствовала после встречи с Аластором, вернулась лёгким покалыванием под кожей, но отмахнулась от ощущения — ей казалось, что это просто усталость. — Главное, чтобы ты не переворачивал дом вверх дном— устало произнесла суккуб. — Я? Никогда. — Вокс ухмыльнулся, а в глазах его промелькнул знакомый опасный блеск. — Но обещать… не могу. Она закатила глаза, но улыбнулась краешком губ. — Ладно. Гостевая комната твоя. Дверь справа. Если шуметь будешь — выселю. — Понял-понял, хозяйка. Телевизор поднялся, но задержался в дверях, обернувшись к ней чуть дольше, чем это было необходимо. — Неола… — произнёс он тихо. — Спасибо. Хозяйка квартиры на секунду растерялась, словно не ожидала услышать от него таких слов. — Иди уже — мягко сказала, отворачиваясь. Когда тот исчез в коридоре, квартира наполнилась непривычной тишиной. Тишиной, в которой снова всплыла слабость в груди — лёгкая, тревожная… но девушка снова проигнорировала её. Вечер затягивался. И оба чувствовали, что спокойствие их не ждёт.

***

Ночь в отеле давно схлопнулась в густую тьму, но Аластор даже не замечал, как быстро она поглощает время. Он сидел в своём номере, в кресле возле окна, в руке — тяжёлый бокал с виски, тягучий, будто мёд, янтарный, как пламя лампы за его плечом. Напиток почти не ощущался. Совсем не то, что кровь. Он снова видел перед глазами тонкую линию на шее Неолы — свежую, ещё блестящую. Мужчина не просто помнил её запах — а ощущал его до сих пор, будто она всё ещё была рядом, в пределах досягаемости, достаточно было склониться к её коже всего на сантиметр, чтобы вкусить то, о чём он мечтал долгие годы. Иногда ведущий пытался убедить себя, что желание — лишь любопытство, игра, смешная прихоть. Но сейчас… Радиодемон знал, что едва удержался. И лишь одно его спасло — собственное чувство грани, которую он пока ещё не хотел пересекать, по крайней мере, не случайно. Каннибал сделал ещё один глоток виски. В комнате раздался тихий треск радиопомех — его бессознательное влияние на технику, когда мысли становились слишком громкими. Но стоило закрыть глаза, как перед ним всплывали не только образы недавнего вечера. Ему слышался её смех — лёгкий, немного хрипловатый, всегда искренний, каким бы раздражающим он ни считал его вначале. Садист вспомнил, как Неола, сидя на полу в его комнате, болтала о чём-то несерьёзном, пока пилила ему ногти — гибкие когти, прекрасно ухоженные, но требующие внимания. Оверлорд тогда сидел напротив неё, вытянув руку, а она, ничего не стесняясь, приподнимала её двумя пальцами, чтобы рассмотреть угол наклона. — Ты слишком много работаешь руками— ворчала суккуб— и совсем о них не заботишься. Аластор смеялся. Брюнетка делала ему маски — какие-то пахучие смеси, от которых тот морщился только наполовину, а вторую часть — наслаждался вниманием к себе. Проводила массаж плеч, разминая зажатые места между лопатками, от которых порой шёл треск, будто ломались старые доски. Даже рога… однажды она масировала ему рога, мягкой тканью, с таким усердием, что ведущий почти задремал. Грешник не должен был позволять этого, не должен привыкать. Но — позволил. И привык. Память переключилась. Уже намного более тёмная картина. Неола, раненная Валентино, истощённая в плену Вокса. Бессильную. Почти бездыханную. Каннибал помнил, как поднял её на руки, как перенёс в свой номер. Как поил какой-то мерзкой смесью, чтобы очистить кровь, и как она морщилась, но пила. Сидел рядом с её постелью всю ночь. Неотрывно. Он не уходил, даже когда она уже спала. А когда пришло время…то передал ей часть своей. Через близость. Через то, что Аластор никогда не хотел даже пробовать. Но с ней почему-то было совсем иначе, её прикосновения были приятными. Радиодемон резко открыл глаза, сжав бокал так, что стекло едва не треснуло. Ничего из этого он не собирался вспоминать. Вообще не должен был помнить. Такие моменты — полностью чужды его природе. Не то чтобы оверлорд был сентиментален… но почему-то именно эти воспоминания оказались неистребимыми, въевшимися под кожу. —Malédiction… — прошептал мужчина тихо. И снова увидел кровь на её шее. Каплю. Скатывающуюся вниз по ключице. И понял: не важно, сколько будет пить или будет отвлекать себя работой, однако ведущий не сможет избавиться от вкуса, которого ещё не пробовал. От желания, которое сам себе запретил. И от мысли, что теперь кто-то другой знает о ней больше, чем он. Лампа тихо потрескивала. Радиопомехи усиливались. А Аластор продолжал сидеть в кресле, глядя в тёмное окно, будто там мог найти ответ, который так боялся озвучить вслух.

***

Неола заранее включила только бра настенной лампы, чтобы не слепило глаза после долгого дня. Теледемон уже был одет в домашний халат, только после душа. Он по хозяйски сел на диван, закинув ногу на ногу. — У тебя есть вкус — заметил парень — Это мне всегда нравилось в тебе. — Неужели? — фыркнула суккуб. — Да — ответил тот, в голосе его прозвучала некая откровенность, на что она чуть не почувствовала лёгкий жар в щеках. Демонесса поставила на стол две кружки — чай, который она всё равно знала, что он не пьёт, но привычка осталась. Вокс откинулся, закинув руку на спинку. — Ты сегодня слишком задумчивый — заметила брюнетка, присаживаясь рядом. — Просто обстановка этому способствует — ответил бизнесмен, не скрывая этого. Она удивлённо вскинула бровь. — Да ладно тебе, Вокс. Мы оба знаем, что ты не настолько сентиментальный. Я это поняла ещё в нашу первую встречу. Ты хоть и пожалел меня, но не без мотива. — Пожалел? — телевизор рассмеялся коротко, почти хрипло. — Неола, тогда я впервые за долгое время подумал, что дом может быть не просто местом, где можно спрятаться. Слова эти прозвучали слишком мягко, чтобы быть обычной подколкой. Девушка чуть отвернулась, стараясь унять странное волнение. — Не начинай… — пробормотала та. — А кто сказал, что я закончил? — Вокс придвинулся ближе. Он не касался её — вовсе нет. Просто создавал вокруг неё поле, где воздух становился густым от намёков и намерений. Его голос стал низким, бархатным, как всегда, когда теледемон хотел добиться своего. — Ты так и не поняла — прошептал парень— что я не просто приютил тебя тогда, а намеренно выбрал. Оверлорд подняла взгляд — и столкнулась с его глазами, тёмными и уверенными. — И чего ты хочешь сейчас? — спросила она, стараясь говорить ровно. Тонкая улыбка тронула его губы. — Того же, что и тогда. Побыть рядом. Вокс медленно положил ладонь ей на талию — осторожно, будто спрашивал разрешения. Она не отстранилась. Только вдохнула чуть глубже. — Ты же понимаешь, что это плохая идея… — сказала суккуб, голос её дрогнул. — Почти все хорошие начинались как плохие— ответил он, наклоняясь ближе. Его прикосновения были мягкими, уверенными, обволакивающими, как в те ночи, когда он впервые позволял себе быть с ней не боссом и даже не покровителем — а мужчиной, который просто хочет её. Неола закрыла глаза на мгновение. "Почему бы и нет…" Она не сказала это вслух — но Вокс, кажется, понял. Коснулся её плеча, затем медленно провёл пальцами по линии руки, словно возвращая себе каждую эмоцию, каждую секунду прошлого. Парень не торопился, не давил — просто создавал атмосферу, в которой сопротивляться становилось бессмысленно. Демонесса выдохнула и позволила себе расслабиться. Её ладонь почти невольно легла на его грудь. — Всё ещё… — прошептала она. — Ты умеешь так воздействовать… — Я же Вокс, милая — улыбнулся тот, наклоняясь ближе. — Это моя специализация. И в тот вечер она не стала спорить. Остальное растворилось в мягком свете лампы, в приглушённых словах, в тихом смехе и тёплых прикосновениях, которые говорили за них больше, чем любые признания.

***

Энжел всего лишь собирался проглотить таблетку аспирина после ночной смены, когда рядом, разорвав воздух как плохо настроенный радиопередатчик, возник Аластор. Первым, что услышал паук-порноактер, был характерный треск и вязкое: — Приветствую, мой женоподобный друг. — МАМУ ТВОЮ ДЕМОНСКУЮ!!! — Даст взвыл так, что Хаск у себя в комнате роняет стакан. — Ты вообще можешь приходить нормально? ПО-ЛЮДСКИ?! Ведущий, как обычно, только довольно улыбался. Сегодня его улыбка была… другой. Жёстче. Сильнее натянута. Напоминала хищный оскал зверя, который в любой момент может сорваться. Парень прищурился. — Чё тебе надо? Ты ж обычно приходишь меня доставать. Правда сейчас ты выглядишь так, будто кто-то достал уже тебя. Радиодемон сделал шаг ближе. — Я хотел бы задать тебе пару вопросов… об одной нашей общей знакомой. — Неоле? — почти мгновенно догадался актёр. — Ага. Я так и думал. Ты прямо светишься «я люблю притворяться, что мне плевать, но на самом деле это не так». Улыбка каннибала дрогнула. Ненадолго. Но Энжел заметил. — Скажи мне, мой друг, — голос мужчины стал тихим, но в этой тишине было ощущение опасного натяжения— что связывает Вокса и Неолу? Что между ними было? И почему она так легко… позволяет ему быть рядом? — О-о-о, Улыбашка,— паук уселся покомфортнее на спинку дивана, зная, что сейчас начинается интересное шоу— С этого и надо было начинать. Ты же ревнуешь. Аластор резко повернул голову, уши дёрнулись. — Ревность — чувство слабых. — Ага. — грешник ехидно ухмыльнулся. — Давай по порядку. Ты хочешь узнать, что между ними? Ну… они тусили ещё до того как она стала нашей маленькой тайной в Отеле. И да, они… спали вместе. Не раз. И вот тут оверлорд впервые за десятилетия почувствовал, как что-то внутри него неприятно дёрнулось, будто кто-то сорвал со старого радио кусок проводки. — Продолжай— слишком ровно сказал он. — Телик ей помогал. Она ж от Асмодея сбежала, помнишь? Без крыши, без всего, в розыске. А Вокс дал ей дом. Приютил, ну и как бы… пригрел по-другому тоже. Даст хмыкнул. — Ты же знаешь, какой он был тогда — моложе, ярче, не таким ебнутым как сейчас. Она реально по нему сохла. Улыбка садиста стала неподвижной. Как нарисованная. Парень же продолжал, наслаждаясь моментом: — Они до сих пор притягиваются друг к другу как два… магнита. Стоит им оказаться в одной комнате — всё, искры летят. И знаешь что? Сегодня утром босс явно была довольна. Даже слишком. Треск. Как будто где-то в углу сломалось радио. Аластор сжал посох так, что древесина застонала. — Значит, это… будет продолжатся? — спросил он спокойно. — Ага. Она живёт с ним сейчас. И если ты пришёл узнать, твоё ли это дело… Актёр наклонился вперёд, глядя прямо в красные глаза Радиодемона. — …то да, тебе хочется чтобы было твоим делом. Но не является. Наступила тишина. В комнате будто стало холоднее. Улыбка ведущего медленно, почти болезненно вернулась на место. Но в глазах у него светилось уже не просто раздражение. Это было то чувство, что могло превратить квартал в пепел. — Благодарю за… консультацию, мой женоподобный друг. — тот слегка поклонился. — Ты был… полезен. — Да всегда пожалуйста, Улыбашка— паук подмигнул. — И да… если хочешь совет? Аластор остановился. — Ты слишком долго делал вид, что тебе на неё плевать. А она не железная. Вот и нашла того, кто не делает вид. Посох Радиодемона завибрировал радиоволной. — До скорой встречи — тихо сказал мужчина, исчезая в тени так резко, что по полу прошёлся разряд статики. Грешник выдохнул. — Ну всё… думаю, кому-то сегодня будет очень горячо… И впервые за много лет, Энжел почувствовал искренний страх за обоих — и за Неолу, и за того, кто осмелился быть с ней в одной постели. Потому что он знал: Радиодемон, влюблённый и злой — это худшая версия Аластора, какая только могла существовать.

***

Каннибал появился перед Воксом почти бесшумно — лишь лёгкое дрожание света на стене выдало его присутствие. Однако теледемон даже не вздрогнул. Он сидел, развалившись в кресле, будто знал, что гость рано или поздно нагрянет. — Значит, решил всё-таки заявиться, Радиодемон? — протянул тот лениво, даже не поднимая взгляда от планшета. Оверлорд не ответил. Подошёл ближе — шаг за шагом, мерно, как метроном. Слова, которые он изначально хотел подобрать, вылетели из головы, и поэтому просто спросил холодно: — Почему ты… приклеился к Неоле? Бизнесмен поднял глаза. В них вспыхнула тёмная, ухмыляющаяся насмешка. — О-о-о. Так вот оно что. Волнует, да? Признайся хотя бы себе — тебя бесит, что у неё есть кто-то ещё, кроме твоей собственной, любимой оленьей задницы? Аластор остался неподвижен, но в воздухе что-то изменилось — будто его улыбка стала шире, хоть он и не шевельнул губами. — Я задал вопрос — напомнил он ровно. Вокс, будто нарочно, медленно откинул голову назад, скрестив руки на груди. Улыбка стала хищной: — За эту ночь… — начал парень почти лениво— я приклеивался к ней столько раз, сколько ты вообще не мог позволил себе подумать. Тишина стала оглушительной. Ведущий моргнул раз — медленно. Его уши дёрнулись, расправились, словно поймав неслышный сигнал. Виски, казалось, зазвенели вместе с радиопомехами. — Повтори— сказал он мягко, странно тихо. — Блять, ты оглох? Я сказал: тебя бесит, что я был с ней, что Неола выбрала меня. И что, в отличие от тебя, я не делаю вид, будто у меня в штанах на неё не стоит. Бизнесмен видел, как в красных глазах оверлорда мелькнуло что-то тёмное, едкое — настоящее. — Ты… — теледемон наклонился вперёд, — ревнуешь. Этого было достаточно. Вспышка — как разряд молнии. Радиодемон рванулся вперёд. Мгновенно. Парень успел лишь поднять руку и сформировать щит, когда каннибал врезался в него с силой урагана. Стол сломался пополам, разлетевшись в стороны, а стены комнаты вспыхнули всполохами чужих сил. — Не смей говорить подобное— прошипел оверлорд, нависая над ним. Телевизор хохотнул — низко, искренне довольный. — Вот. Это я и хотел увидеть — выдохнул он, прежде чем ударил в ответ. Разряд электричества пронёсся между ними, ударив по полу и разнеся плитку. В следующий миг Аластор переместился, как тень, схватив Вокса за горло. Тот, не теряя ухмылки, бросил его в стену, деревянные панели треснули. Снова вспышка. Шум, похожий на рев радиопомех и белый шум сквозь крики демонов. Первый настоящий тяжёлый удар пришёлся на правое плечо Радиодемона — кабель, прошиб плоть насквозь, едва не выворачивая конечность. Но мужчина только рассмеялся — глухо, низко, так, что стены будто дрогнули. — Тебе стоило бы быть менее самоуверенным, дружище — растянул он слова, почти мурлыча. — И… проще. С этими словами каннибал вновь атаковал. Удар за ударом. Радиоволна хлестнула по корпусу грешника так, что по его панелям побежали помехи. Но теледемон, хоть и пошатывался, очевидно, не собирался проигрывать. Он схватил оверлорда за грудь — прямо за сюртук, сминая ткань будто бумагу. Разряд прошёлся по телу садиста, пропитав воздух запахом жжёного дерева. — Тебе стоило спросить её— прорычал парень, приближая лицо. — Сколько раз она стонала моё имя. Аластор ударил его так, что тот пролетел несколько метров, ломая мебель, стены, провода. Тень подхватила Радиодемона как пружина — и метнула вперёд снова. Его посох рассекал воздух, когти вспыхнули алым, глаза горели. Он бил, не останавливаясь. Но Вокс… оказался всё же мощнее. Когда один из кабелей, утолщённый, почти древовидный, ударил в грудь ведущего, звук был похож на треск дерева под топором. Рана распахнулась от ключицы до нижних рёбер — длинная, рваная, сияющая багровой глубиной. Мужчина замер. На секунду. Этой секунды Воксу хватило. Тот ударил ещё раз — в ту же линию, усилив разрыв. Пол под ногами каннибала окрасился тёмным блеском. Воздух дрогнул. И оверлорд, едва слышно выдохнув, исчез — растворился в собственной тени, словно провалился в неё. Теледемон остался стоять один, тяжело дыша, треск разрядов распространился по комнате. Он выпрямился, медленно, с трудом. — Да уж… — фыркнул, вытирая со скулы подтёк масла. — Похоже, на сегодня хватит. Но, оставаясь один, тот больше не ухмылялся. Глаза его блеснули неприятным, тяжёлым огнём. — Всё-таки ты… слишком привязался к ней, Аластор. Вокс повернулся к окну, стянул с себя повреждённые кабели и, будто самому себе, лениво добавил: — Ничего. Я это тоже использую.

***

Аластор сорвался в тень буквально в тот миг, когда удар разошёлся по его груди разлетающейся волной боли. Темнота сомкнулась вокруг него — густая, как болотный туман, и выбросила в его собственный номер. Он рухнул на колени, упершись ладонями в паркет, который треснул под его когтями. Тень дрожала вокруг него, реагируя на его состояние. Радиодемон слышал собственное дыхание — рваное, громкое, как плохо настроенный микрофон, ловящий любой шум. Кровь текла по груди тёмной дорожкой, пропитывая рубашку и пахнущая чем-то горячим, металлосладким. Он медленно поднялся, стянув порванный пиджак, и подошёл к зеркалу. Без привычной ухмылки мужчина выглядел… опасно живым. —Чёртов идиот… — прорычал ведущий себе под нос, сжав зубы. На груди — от ключицы почти до живота — тянулась глубокая, рваная рана. Края пульсировали, будто кто-то прошёлся по нему раскалённым кабелем высокого напряжения. Магия Вокса ещё потрескивала в коже — искристые голубые осколки энергии время от времени вспыхивали, как статическое электричество. Оверлорд провёл когтями по ране, выдыхая сквозь зубы. Его собственная регенерация работала, но медленно для демона его уровня. Он усмехнулся. Безрадостно. «Не стоит позволять эмоциям брать верх…» Но стоило закрыть глаза, как перед ним снова вставала картина — Неола, её дыхание, голос. И тут же — Вокс. Ухмыляющийся. Прикасающийся к ней. Что-то внутри каннибала болезненно дёрнулось — и вовсе не от раны. Он резко отвернулся от зеркала, достал бутылку виски из шкафа, открыл без церемоний. Горло обожгло горячим спиртом, но это хоть немного вернуло его в ровное состояние. Опустился в кресло, в котором столько раз сидел, пока Неола в своё время просто сидела на полу и читала книгу. Или как пальцы суккуба и теперь касались спины — настолько ясно он это помнил. «С чего же это вдруг?» — даже себе садист не стал отвечать. Лишь прикрыл глаза, тени мягко легли на комнату, будто слушали его мысли. Но мысли у него были только одни.

***

Телевизор появился в кабаре уверенной походкой, но стоило ему сделать несколько шагов, как его тело слегка качнулось — он приглушённо чертыхнулся, удерживаясь за стойку. Снаружи держался, будто только чуть устал, но побои были заметны: разбитый экран в углу, ссадины на руках, помятая одежда, следы когтей на шее, кое-где на теле. Неола как раз обернулась, услышав характерный электрический треск его шагов. — Вокс?.. — её брови взлетели. — Что с тобой случилось? Парень попытался улыбнуться. Больно — было видно по тому, как дёрнулся уголок рта. Но ухмылка всё-таки появилась. — Да пустяк, детка… — он сел на диван, чуть скривившись. — Просто… не самая приятная встреча с некоторыми… старыми знакомыми. Демонесса скрестила руки на груди и подняла бровь. Тон — точно знающий, что он врёт. — Вокс. Он вздохнул. Откинулся назад, легкомысленно, но с тенью раздражения: — Ладно-ладно… скажем так, один олень решил выяснить, кто и насколько часто проводит время с тобой. Девушка замерла. — Аластор?.. Бизнесмен коротко, глухо хмыкнул и посмотрел на неё самым наглым взглядом: — А кто же ещё? Пришёл ко мне весь такой… «вежливый», начал задавать вопросы. Как я должен был реагировать? Ну, пришлось немного… поговорить. — Поговорить?! — оверлорд шагнула ближе. — Да ты выглядишь так, будто участвовал в геноциде. — Не преувеличивай — лениво отозвался Вокс, хотя кровь говорила иное. — И вообще… его вид теперь ничуть не лучше. Суккуб моргнула. — Ты его ранил? — О да, малышка— тот хищно усмехнулся. — Причём хорошо так. И он исчез, хвост поджав. А знаешь, — грешник наклонился ближе— стоило только упомянуть, как мы с тобой… проводим время, он взвился как бешеный зверёк. Неоле стало одновременно жарко и тревожно. — Господи, Вокс… ты иногда ведёшь себя как подросток! Телевизор лишь пожал плечами. Брюнетка закатила глаза, но всё же подхватила его под руку, усаживая удобнее. — Сядь спокойно. Сейчас принесу аптечку, ты весь в царапинах. — О, неужели тебя это волнует? — расплылся парень в улыбке. — Замолчи. — Как скажешь, босс. Но глаза его сверкнули — неоновой, опасной искрой. Он был доволен. Провёл рукой по губе, вытирая кровь, и тихо хмыкнул: «Олень… ты сам дал мне повод. Теперь — игра начинается по-крупному.»