Искушение суккуба

Прошла неделя. Квартира Неолы была восстановлена — идеально, до последней трещины, до блеска чёрно-фиолетовых поверхностей, до правильного угла падения света. Но до этого… она жила у Аластора. И, если честно, это было странно и интересно. Иногда пугающе. Сожительство с Радиодемоном оказалось совсем не таким, каким его представляли слухи. Каждое утро начиналось одинаково. Суккуб просыпалась от запаха крови и сырого мяса. На столе, будто это самая обычная сцена в мире, ведущий стоял, а перед ним — мертвый олень. Иногда ещё тёплый, с каплями крови, стекающими по столешнице. Он не готовил, а просто… ел. Внутренности — первым делом. Спокойно, методично, почти с наслаждением, не торопясь, как будто завтракал круассаном и кофе. — Доброе утро! — говорил мужчина с той же улыбкой, вытирая когти салфеткой. Первые два дня Неолу мутило. На третий — она просто перестала обращать внимание, наливая себе кофе и проходя мимо. — Знаешь, — однажды сказала девушка— нормальные демоны хотя бы жарят. — Это варварство, ma chérie. — ответил каннибал совершенно серьёзно. — Портит текстуру. Брюнетка лишь закатила глаза. Но были и другие моменты. Более… личные. Однажды ночью демонесса проснулась от странного звука. Тихого, протяжного... почти жалобного. Сначала она решила, что это ветер или очередной грешник где-то за стенами Отеля. Потом повернула голову. Аластор спал. Улыбка всё ещё была на лице — мягче, расслабленнее — и именно в этот момент он тихо… издал оленьий звук. Почти фырканье. Неола замерла. Она никогда не слышала этого раньше. Он выглядел… уязвимым. Со временем она начала замечать и другое. Его улыбка. Раньше она была уверена, что это маска, оружие, фальшь. Но за эту неделю она поняла — нет. Он улыбается потому, что хочет, это часть его сущности. И потому, что если перестанет — его сила действительно ослабнет. Суккуб однажды увидела это случайно. Мгновение, едва заметное. Когда оверлорд думал, что она не смотрит — улыбка чуть дрогнула. На долю секунды. И воздух вокруг будто стал тяжелее, менее насыщенным его присутствием. А потом Радиодемон заметил её взгляд — и улыбка вернулась. Ярче. Шире. Опаснее. — Не смотри так— сказал мужчина тогда. — Как? — Слишком внимательно. Неола лишь усмехнулась.

***

В кабаре тем временем поползли слухи. Быстро, ядовито. "У Неолы кто-то появился", "Видели, как она улыбается?", "Раньше такой не была", "Это Вокс, точно" Имя теледемона звучало чаще всего. Он стал… послушным. Вежливым, аккуратным. Не лез, не давил, не флиртовал открыто, выполнял работу идеально, соглашался с решениями. Иногда даже улыбался — мягко, без привычного превосходства. И каждый раз, когда его взгляд пересекался с взглядом девушки, он слегка склонял голову, будто признавая её власть. Это настораживало. — Он что, заболел? — как-то спросила она Валентино. — Не знаю — мотылёк пожал плечами. — Но мне это не нравится. Неоле тоже. Но она списала всё на простое желание Вокса вернуться в её квартиру, вернуть привычный контроль и удобство. Демонесса не знала — или не хотела знать — почему такие демоны становятся послушными просто так. ••• Она возвращалась вечером в номер Аластора, снимала плащ, садилась рядом с ним, пока тот слушал старые радиопередачи. Иногда просто молчала и в этом было больше близости, чем в сотнях слов. Неделя прошла. Вокс пришёл к Валентино поздно. Кабаре уже почти опустело: свет был приглушён, сцена убрана, лишь редкие демоны допивали остатки вечера, а запах дыма, алкоголя и пота всё ещё висел в воздухе. Вал сидел в своём кабинете, развалившись в кресле, крылья лениво подрагивали — он с трудом считал выручку и явно был не в настроении. Дверь даже не скрипнула. — Угадай, кто решил снова поработать мозгами — раздался спокойный голос. Мотылек поднял взгляд, скривился. — Если ты пришёл ныть про Неолу, я тебя выкину в окно. Второй раз за неделю. Вокс вошёл полностью, дверь за ним закрылась сама. Он выглядел собранным, сосредоточенным, почти холодным — никакой привычной самодовольной улыбки. Лишь экран его лица мягко мерцал ровным синим светом. — Я знаю, с чего нужно начать— сказал тот. — И это не нытьё. Это заинтересовало Валентино. Он отложил планшет, выпрямился и внимательно посмотрел на теледемона. — Ну? — протянул он. — Удиви меня. Бывший оверлорд подошёл ближе, положил ладони на край стола и наклонился вперёд. — Мы бьём не туда— начал парень. — Неолу напрямую не сломать. Ты это знаешь и я это знаю. Она слишком сильна. — Очевидно— фыркнул Валентино. — Она держит нас на поводке. — Именно— кивнул Вокс. — Но ты упускаешь одну деталь. Он приподнял голову, и его голос стал тише, опаснее: — Её сила не целиком у неё. Сутенёр нахмурился. — Объясни. — Сделка, — сказал демон. — между Неолой и Аластором. — И? — Часть её силы привязана к нему. Мужчина выпрямился, начал ходить по кабинету, словно раскладывая партию в шахматы. — Она владеет его душой. Да. — Ал получает часть её энергии. Постоянно. — Это замкнутый круг. Валентино медленно моргнул. — Хочешь сказать… — … сейчас они усиливают друг друга — закончил Вокс. — Даже не осознавая этого полностью. Парень остановился и посмотрел прямо на мотылька. — Даже если мы вдвоём нападём на Аластора — то не одолеем его. Потому что за ним стоит она. — Даже если нападём на неё — нас разорвёт его сила. — А самое смешное? — телевизор усмехнулся. — Часть её силы тоже уже течёт в нас. Валентино медленно откинулся в кресле, переваривая услышанное. — Значит… — протянул тот — мы бьём по узлу. — Именно— подтвердил теледемон. — нужно чтобы наши голубки поссорились, к тому же очень сильно. Он наклонился ближе, голос стал почти шёпотом: — Если разорвать контракт… Аластор потеряет доступ к её силе. Она потеряет контроль над его душой. Баланс рухнет. А мы знаем насколько сильны амбиции Аластора и что за этим может последовать. В глазах Валентино мелькнул хищный блеск. — И тогда? — Тогда— спокойно сказал Вокс — они станут уязвимыми. По-настоящему. Оба. Повисла тишина. Где-то в зале раздался глухой смех, звон бокалов, музыка — обычная адская ночь, не подозревающая, что за закрытой дверью уже обсуждают её будущую резню. — Это рискованно— наконец сказал Вал. — Если Неола узнает… — Не узнает— отрезал парень. — Не раньше чем всё уже будет сделано. Он чуть наклонил голову. — А если узнает… то ничего не изменит. Валентино медленно улыбнулся, показывая зубы. — Значит, — протянул он— мы начинаем войну не с броска… — …а с подкопа— закончил телевизор. И его экран на мгновение вспыхнул алым. ••• День у Неолы начинался спокойно — редкая роскошь для оверлорда. Она сидела в своём кабинете кабаре, закинув ногу на ногу, лениво пролистывая отчёты на планшете. Сквозь высокие окна лился фиолетово-алый свет Ада, музыка из зала доносилась приглушённо, словно из другого мира. Всё шло… слишком ровно. И именно поэтому стук в дверь показался ей тревожным. — Войдите— сказала она, не поднимая взгляда. Дверь приоткрылась, внутрь заглянула одна из её танцовщиц — молодая суккубша, обычно бойкая и дерзкая, но сейчас заметно напряжённая. — Госпожа… — начала она осторожно. — К вам пришёл… принц Гоэтии. Столас. Пальцы суккуба замерли над экраном. — Столас? — она подняла взгляд. — Пустить. Дверь закрыласьи уже через несколько секунд открылась снова. Аристократ вошёл медленно, будто каждый шаг давался ему с трудом. Он выглядел… плохо. Перьевой воротник был небрежно застёгнут, глаза — обычно живые и выразительные — сейчас казались потускневшими, тревожными. В нём одновременно читались страх и растерянность, что само по себе было плохим знаком: принцы Гоэтии редко позволяли себе выглядеть так. Демонесса тут же поднялась. — Столас, — сказала та уже серьёзно. — Что случилось? Он остановился посреди кабинета, будто не знал, куда деть руки, потом всё же посмотрел на неё. — Я… — принц сглотнул. — говорил с Асмодеем. Это имя ударило, как щелчок кнута. Неола чуть прищурилась. — С Асмодеем? — переспросила она. — И с каких пор грех Похоти вдруг интересуется моей скромной персоной? Столас нервно расправил перья на хвосте. — Он… — голос дрогнул— хочет тебя видеть. В кабинете стало ощутимо холоднее. — Меня? — медленно произнесла девушка. — Зачем? — Он не сказал,— честно ответил парень. — Только то что разговор… будет не из приятных. И… — сова поднял на неё взгляд— он настаивает. Сильно. Это уже переставало быть забавным. Брюнетка молчала несколько секунд, обдумывая услышанное. Асмодей. Грех Похоти. Один из древнейших и самых опасных владык Ада. И — что особенно тревожно — он знал о ней достаточно, чтобы захотеть встречи. — Когда? — наконец спросила она. Столас выдохнул и сделал шаг в сторону. — Сейчас. Он щёлкнул пальцами. Прямо в воздухе разорвалось пространство — портал, обрамлённый золотисто-алым пламенем, из которого веяло жаром, сладким дымом и чем-то тревожно знакомым… похотью, силой, древней властью. Аристократ посмотрел на неё почти виновато. — Я бы не пришёл, если бы это не было важно— тихо сказал он. — Но… Грех не тот, кому стоит отказывать. Неола усмехнулась, но в улыбке не было ни капли веселья. — Я и не собиралась. Она шагнула вперёд, расправляя плечи, крылья едва заметно дрогнули. — Если грех Похоти хочет поговорить — пусть смотрит мне в глаза. И, не оглядываясь, вошла в портал.

***

Мир сменился мгновенно. Воздух стал густым, горячим, пропитанным ароматами вина, кожи, дыма и желания. Огромный зал, вырезанный будто из золота и обсидиана, утопал в алых и пурпурных оттенках. Пламя факелов изгибалось, словно живое, стены пульсировали энергией, а в центре, на возвышении, стоял он. Асмодей. Высокий, массивный и с тёмными глазами, в которых горело древнее, всепожирающее удовольствие. Его улыбка была медленной, опасной, слишком уверенной. — Наконец-то, — протянул он, лениво опираясь на стол. — Оверлорд соблазна собственной персоной. Его взгляд скользнул по Неоле, оценивая, изучая — не раздевая, но взвешивая, словно редкое оружие. — Ты изменилась— продолжил он. — Сильно. Грех хмыкнул. — И это делает тебя… интересной. Суккуб остановилась напротив, не склоняя головы. — Обычно меня не вызывают «сейчас же», если хотят просто поболтать — холодно сказала она. — Так что давай без лишних прелюдий, Асмодей. Чего ты хочешь? Грех Похоти рассмеялся — низко, глубоко, так, что стены отозвались эхом. — Прямолинейна, как всегда— довольно заметил мужчина. — Мне это нравится. Он выпрямился и давление в зале усилилось. — Я хочу поговорить о сделках, Неола. О силе и о том, — его глаза сузились — с кем ты связалась. Столас, стоявший чуть поодаль, нервно сжал пальцы. А Неола поняла: Игра стала куда опаснее, чем она предполагала. Демонесса ничего не утаила. Рассказала про Вокса, Валентино, как она взяла их под своё крыло и как до этого теледемон хотел воспользоваться её силой. Асмодей выслушал её, не перебивая, стоял неподвижно, лишь кончик хвоста медленно описывал ленивые дуги по полу, а пламя вокруг будто подстраивалось под ритм его дыхания. Когда Неола закончила, в зале повисла тяжёлая, вязкая тишина. Потом грех Похоти усмехнулся. — Ах… вот оно как— протянул он с мягкой, почти ленивой насмешкой. — Значит, Вокс. Имя произнёс с явным пренебрежением, будто говорил не о могущественном оверлорде, а о насекомом, которое случайно заметил на рукаве. — Я знаю про камень— продолжил мужчина, медленно спускаясь с возвышения. Каждый его шаг отдавался глухим эхом. — Артефакт старый, редкий… и крайне грязный. Блокирует поглощение, разрывает естественную цепочку власти. Очень хитро для телевизионного выскочки. Он остановился в нескольких шагах от Неолы, склонив голову набок. — Но ты ушла от меня— его голос стал тише, опаснее. — Нагло. Без разрешения. Брюнетка не отвела взгляда. — Я ушла не по своей воле— жёстко ответила она. — Меня вырвали. Она сделала шаг вперёд, воздух вокруг неё чуть дрогнул. — Вокс использовал камень в момент, когда я была уязвима и не смогла поглотить его душу. А ты сам знаешь правила, Асмодей. Грех Похоти приподнял бровь, будто приглашая продолжать. — Если суккуб не завершает акт— голос оверлорда стал холоднее— она становится собственностью того, кто её удержал. Не по желанию. По закону Ада. Столас тихо втянул воздух, словно только сейчас осознал всю глубину сказанного. — Так что в тот момент, — продолжила она — я перестала принадлежать тебе. Не потому что захотела, а потому что меня лишили выбора. Асмодей молчал. Его улыбка исчезла — редкое, тревожное зрелище. — А потом? — наконец спросил он. — А потом Вокс проиграл, но ты и сам знаешь— коротко ответила демонесса. Она расправила плечи, а крылья дрогнули — сильные, широкие, покрытые узорами. — Камень был уничтожен, его контроль сломан и мои крылья вернулись ко мне. Её глаза сверкнули. — И вместе с ними вернулась моя сила. Она усмехнулась. — А дальше ты знаешь. Я выжила, забрала своё. И стала оверлордом. Асмодей медленно выдохнул, словно взвешивая услышанное. — Ты должна была прийти ко мне— сказал тот наконец. — Даже если была связана. Даже если была сломана. — Я была в цепях— резко ответила Неола. — И не знала, кто из вас дергает за них сильнее. Между ними повисло напряжение — не сексуальное, не игривое, а властное, тяжёлое, как натянутая струна. Грех Похоти вдруг рассмеялся — громко, искренне. — Вот за это я тебя и любил, — признался без тени стеснения. — Не за тело. Он наклонился ближе. — За упрямство. Его взгляд стал острым. — Но пойми, Неола. Ты ушла из-под моего крыла — и выжила. Более того, ты поднялась. Он выпрямился. — А такие, как ты, не остаются незамеченными. Особенно когда связываются с Радиодемоном. Столас вздрогнул. — Ал, — произнёс Асмодей с ленивой усмешкой. — Хитрый, старый... опасный. Он посмотрел прямо в глаза суккуба. — И твоя сделка с ним… меня беспокоит. — Это уже не твоё дело— спокойно ответила она. Улыбка Асмодея стала шире. — Ошибаешься. Он щёлкнул пальцами, вокруг них закружились образы — вспышки силы, переплетения контрактов, нити, связывающие души. — Когда такие силы переплетаются, это всегда чьё-то дело. Мужчина приблизился вплотную, его голос стал тихим, почти доверительным: — Я не пришёл забирать тебя. Его глаза блеснули. — А пришёл предупредить. И узнать, на чьей ты стороне, когда эта игра станет по-настоящему кровавой. Неола медленно улыбнулась в ответ — той самой улыбкой, от которой демоны начинали нервно оглядываться. — Я всегда на своей стороне, Асмодей. Грех посмотрел на девушку чуть дольше, чем требовалось, словно решая, сколько именно правды ей можно доверить. — Есть ещё кое-что, — сказал тот уже без насмешки. Его голос стал ниже, серьёзнее. — Совсем недавно кто-то попытался пробудить Ру. Даже воздух в зале будто сжался. Столас резко поднял голову, перья на его воротнике вздрогнули. — Это… невозможно— выдохнул принц. — Ру запечатана. Её печать древнее самого Совета. — Почти невозможно — спокойно поправил Асмодей. — Ритуал был остановлен в последний момент. Но структура… — он щёлкнул когтем и в воздухе вспыхнула проекция магического круга, изломанного, но пугающе знакомого. — Он был почти завершён. Неола почувствовала, как по спине пробежал холод. — Для такого ритуала, — продолжил грех Похоти— нужна кровь Лилит. Настоящая. Он посмотрел прямо на неё. — А Лилит, как всем известно… исчезла. Внутри у Неолы всё сложилось слишком быстро, чётко. Радиошум в голове. Циферблаты вместо глаз. Старые легенды, которые Аластор знал слишком хорошо. ...Аластор. Мысль была острой, как нож. Не потому что она хотела в это верить — а потому что слишком многое сходилось. — Кто бы это ни был, — медленно сказала Неола— он либо безумен… либо уверен, что сможет удержать Ру. Асмодей усмехнулся. — Или уверен, что сможет использовать её— добавил Грех. — Ру не просто разрушение, а ключ. К балансу, к слому старых правил... К хаосу. Чистому его проявлению. Столас сглотнул. — Но зачем кому-то рисковать всем Адом? — тихо спросил аристократ. Демонесса молчала. Перед её глазами всплыло лицо Радиодемона — его улыбка, спокойная, уверенная. Его слова о силе, контроле, о том, что если он перестанет улыбаться — мир вокруг начнёт трещать. — Я попробую узнать— наконец сказала она. — Кто именно стоял за этим. И зачем. Асмодей кивнул, явно довольный. — Я знал, что ты не отмахнёшься. Мужчина развернулся, делая шаг назад. — Но будь осторожна, дорогуша. Если это тот, о ком ты думаешь… Он бросил на неё косой взгляд. — Тогда ты уже в очень жестокой игре. И выйти из неё будет невозможно. Суккуб лишь усмехнулась. — Я давно там, Асмодей. Грех Похоти рассмеялся и растворился в вспышке огня и музыки. На несколько секунд повисла тишина. — Ты ведь подумала об Аласторе— тихо сказал Столас. Неола не стала отрицать. — Да. Она сжала пальцы. — И мне совсем не нравится, что я не понимаю, зачем ему это. Принц открыл портал — знакомый, мерцающий, пахнущий озоном и чернилами. — Пойдём, — сказал он мягко. — Сейчас тебе лучше вернуться домой. Или… — парень замялся. — К нему. Брюнетка шагнула в портал, но перед самым переходом обернулась. — Если это действительно он, Столас… Её голос стал твёрдым. — Мне придётся узнать правду. Даже если она мне не понравится. Портал закрылся.

***

Они вышли из портала прямо на одну из тихих улиц Ада — редкость для этого места. Неон здесь был приглушённым, вывески не кричали, а гудели, словно уставшие. Где-то играла старая музыка, смешанная с шумом далёких грехов и смехом из баров. Столас остановился, огляделся и чуть неловко кашлянул. — Здесь есть одно кафе… — сказал тот. — Ничего особенного, но… там спокойно. Мне бы хотелось поговорить. Если ты не против. — Я как раз за спокойствие — ответила оверлорд и кивнула. Кафе оказалось небольшим: тёплый янтарный свет, бархатные диваны, столики с потёртыми краями, на стенах — старые фотографии Ада, ещё до войн, до договоров, до всего. В воздухе пахло кофе, корицей и чем-то сладким, почти домашним. Они сели у окна. За стеклом медленно проплывали тени демонов, а внутри будто существовал маленький островок безопасности. Столас некоторое время молчал, рассеянно водя когтем по краю чашки. Его плечи были напряжены, крылья слегка прижаты к спине — верный признак того, что он нервничает. — Я… — начал он и тут же замолчал, тяжело вздохнув. — Правда не знаю, что мне делать с Блицом. Неола не перебивала. Она лишь сделала глоток, позволила тишине дать ему пространство. — Он… — голос Гоэтии дрогнул. — Столько раз делал мне больно. Грубо, неосторожно, иногда даже нарочно. Смеялся, когда мне было плохо, или делал вид, что ему всё равно. И каждый раз я говорил себе, что это последний. Принц усмехнулся, но в этой улыбке не было радости. — А потом… в последнее время Блиц другой. Совсем. Столас поднял глаза. — Он стал внимательным. Спрашивает, как у меня прошёл день. Помнит мелочи. Иногда просто сидит рядом, ничего не требуя, пытается узнать меня — не как принца, не как выгодную связь… а как меня. Неола заметила, как его пальцы слегка дрожат. — И это пугает тебя— тихо сказала девушка. Аристократ кивнул. — Да. Потому что я уже верил ему. И каждый раз это заканчивалось одинаково. Он опустил взгляд. — Я боюсь, что он снова сделает больно, что это временно, что Блиц устанет, сорвётся, исчезнет или… — сова сжал чашку сильнее. — Или превратит всё в шутку. Некоторое время они сидели молча. За соседним столиком кто-то тихо смеялся, официантка прошла мимо, оставляя за собой запах ванили. — Знаешь, — наконец сказала суккуб — доверие — это не про то, чтобы не бояться, а чтобы осознанно рискнуть. Гоэтия поднял на неё взгляд. — Блиц не идеален. И, скорее всего, никогда не будет. Он хаотичный, резкий, недоверчивый и грубый… — она пожала плечами. — Но я уверена у него есть на это причины. Наверное ему пришлось не легко. Поэтому не жди что Блиц станет нежным в один момент. Однако если ты ему дорог, то он хотя бы попытается. Однажды. — А если он снова всё разрушит? — спросил Столас почти шёпотом. — Тогда ты сделаешь то, что должен был сделать давно— спокойно ответила брюнетка. — Уберёшь его из своей жизни. Окончательно. Без оправданий, без «а вдруг». Она посмотрела ему прямо в глаза. — Но если ты не дашь ему второго шанса, ты так и останешься с вопросом «а что если?». И он будет грызть тебя куда дольше, чем боль от очередного разочарования. Принц задумался. Его крылья медленно расслабились, перья чуть расправились. — Ты говоришь так, будто сама через это прошла— мягко заметил он. Демонесса усмехнулась — устало, но искренне. — Прохожу до сих пор. Между ними повисло понимание — тихое, без слов. — Спасибо, — сказал Столас спустя минуту. — Я… не знаю, как всё сложится. Но, кажется, хочу попробовать. — Это всё, что можно сделать— кивнула оверлорд — И если он снова сделает тебе больно… ты не будешь слабым, если уйдёшь, а будешь честным с собой. Парень впервые за разговор улыбнулся по-настоящему — тепло, без тени тревоги. — Ты удивительная, Неола. Она хмыкнула. — Просто у меня богатый опыт ошибок. Они допили кофе в тишине. За окном Ад продолжал жить своей шумной, безумной жизнью, но внутри кафе — и внутри них — стало чуть спокойнее. Спустя минут 20 они вышли. Столас остановился у края улицы. Неон Ада отражался в его глазах, делая их тревожно-блестящими. — Спасибо, — тихо сказал он девушке. — Правда. Ты… странно мудрая для существа, который так недавно в Аду. — Здесь иначе не выживают— ответила она с лёгкой усмешкой. — Удачи тебе. И… будь осторожен с теми, кто слишком поздно становится нежным. Аристократ кивнул, задержался ещё на секунду, словно хотел сказать что-то ещё, но передумал. Портал раскрылся мягким фиолетовым разломом, и принц исчез, оставив после себя лишь слабый запах озона и чернил. — Сердечные беседы с большими шишками ада… — раздался за спиной знакомый, чуть ироничный голос. — Как интригующе. Демон вздрогнула — совсем чуть-чуть, но Аластор это заметил. Он стоял позади неё, как всегда беззвучно. Руки за спиной, осанка безупречная, улыбка на месте. Только красные глаза внимательно изучали её профиль. — Итак, — продолжил он— не соблаговолишь ли поведать, что же ты с принцем Столасом так усердно обсуждали? Суккуб медленно повернулась. Прищурилась, будто взвешивая, сколько правды можно позволить себе сегодня. — Сердечные дела принца, — ответила та ровно. — Иногда даже высшим демонам нужен… совет со стороны. — Ах да, — протянул Радиодемон, чуть наклонив голову. — Любовь, сомнения, страх быть снова раненым. Классический репертуар. Он усмехнулся. — Ты, я гляжу, стала кем-то вроде… адского психотерапевта. — Не преувеличивай — отрезала брюнетка. Она отвела взгляд первой. Скрестила руки, будто вдруг стало холодно, хотя воздух был тяжёлым и тёплым. Ведущий заметил это сразу. Её плечи были напряжены. Крылья дрогнули. Она не смотрела на него так, как обычно: без вызова, без насмешки, без той искры, к которой он привык. — Ты выглядишь напряжённой— заметил мужчина мягко, почти между прочим. — Разговор с принцем утомил? Демонесса сжала губы. — Мне надо идти. Ответ прозвучал слишком быстро. Неола сделала шаг назад, потом ещё один, будто расстояние между ними вдруг стало необходимым условием для дыхания. — Дела— добавила она, уже отворачиваясь. — Увидимся позже. И, не дожидаясь реакции, развернулась и ушла — быстрым, почти резким шагом, растворяясь в толпе и неоновых тенях улицы. Аластор остался стоять. Улыбка всё ещё была на месте — безупречная, отточенная десятилетиями. Но взгляд задержался на пустом пространстве, где она только что была. "Она меня избегает?" Мысль мелькнула — резкая, неприятная, чуждая. Он тут же отбросил её, как выбрасывают неудачную ноту из идеальной мелодии. — Глупости, — пробормотал оверлорд себе под нос. — От Радиодемона нельзя сбежать. Он развернулся, трость легко коснулась мостовой. "Да и потом, —мысленно добавил Аластор с прежней бодростью — если мисс Неола что-то скрывает, это лишь делает игру… интереснее" И всё же, когда Радиодемон двинулся прочь, его шаг был на долю секунды медленнее обычного. Потому что впервые за очень долгое время ему не понравилось ощущение, что что-то важное ускользает из-под контроля.