Гравитация тишины.

Маша тащила Пятифана, крепко держа его за руку. Люди случайно толкали девушку, а от алкоголя она шаталась, отчего Роме приходилось придерживать её. На втором этаже были комнаты, это были подсобки и помещения для персонала, из семи дверей были закрыты только две. Каждую дверь Маша тихо открывала, смотрела в щель, а после закрывала, напоследок сматерившись. Рома внимательно за этим наблюдал, он скрестил руки на груди и ухмылялся её глупости, по его мнению. Но улыбка на его лице была не долго. Пока Колесникова не остановилась на четвёртой двери, закрывая рот руками. Тут Пятифан напрягся и сам подошёл, возвышаясь над Машей и смотрел в щель. Полина обнимала незнакомца, опрокинув голову назад, давая возможность парню целовать шею. Её руки блуждали по мужскому телу, чужие руки подняли одну ногу, на которой вот вот упадёт каблук. Дыхание брюнетки стало разрывистым, свободная майка была спущена, открывая бюст. В помещении был приглушённый свет от ламп, везде валялся какой-то хлам в виде стульев и декораций. Внутри Ромы всё сломалось. Больше года он как дурак за ней бегал, дарил подарки, не давал другим парням даже смотреть в её сторону. А сейчас видел то, что не хотел. В этот момент музыка исчезла, ничего больше не имело смысла, он только смотрел на когда-то любимую. – А я тебе говорила. И это я сделала не из-за обиды и ненависти к тебе, а для того, что бы ты увидел наконец правду. Выбор за тобой, Пятифан. – прошептала Маша, чувствуя как он напрягся. Блондинка внимательно смотрела на него, видя как жевалки напряглись, как он смотрел через пару, размышляя о чем-то. Что у него было в голове? Он сам не понимал, уже как неделю. – Просто не убей никого. – Маша отошла от него и напоследок коснулась плеча, Рома вздрогнул, совсем незаметно. В этот момент Колесникова не чувствовала себя победителем, наоборот какой-то скотиной. Но Рома теперь знает правду, и это важно. Маша ушла в соседнюю комнату, прислушиваясь к звукам. Буквально через секунду Полина выкрикнула имя Ромы, а после начался какой-то грохот. Удары. Крик Морозовой чтоб Пятифан остановился, кроме Маши этого никто не слышал, музыка внизу была слишком громкой. Слушая побои, Колесникова достала помятую пачку сигарет и закурила, слыша множество шагов. – Стой! – крикнула Полина. – Пошла нахуй! – крикнул Рома, а после молча зашёл и закрыл дверь, он медленно подходил к блондинке и сел рядом с ней на подоконнике. Закинув голову на стекло парень прикрыл глаза, и это была хорошая возможность для Маши. Его костяшки были разбиты, дыхание слабое, будто он и вовсе не дышал. Короткие пряди волос прикрывали глаза, широкая грудь поднималась и разрывисто опускалась. Тут она снова достала пачку и протянула сигарету. Рома открыл глаза и взял палочку с табаком. Маша достала зажигалку, но та не работала, как бы она не пыталась, но ничего не выходило. – Да сука. – прошептала девушка, чувствуя как уже болит палец. – Просто замри. – тихо сказал Рома и опустил женскую руку с зажигалкой. Он наклонился к блондинке, держа в губах сигарету и прикасаясь к кончику сигареты Маши. Девушка так же держала в губах табак, наблюдала за этим действием, для неё это было что-то необычное. Она смотрела как он наблюдал, как вдыхал сигарету, а после снова выпрямился уже затягиваясь. Это было что-то интимное для Маши, она сама этого не понимала почему, но в этот момент время будто остановилось. Колесникова не могла оторвать взгляд от него, как он тихо сидел с ней, совершенно другой. Не злой, не энергичный, а сломленный и открытый. Было темно, фонари немного освещали, но этого было достаточно чтоб наблюдать за ним. Видеть каждую эмоцию. Лишь спустя несколько секунд она пришла в себя и начала затягиваться. В комнате стояла тишина, каждый думал о своём, слушая тихую музыку. Струи дыма смешивались между собой, вырисовывая своеобразные витиеватые узоры. Они неспеша поднимались верх, растворялись, оставляя слабый запах. – Ты знаешь как долго она этим занималась? – смотря в одну точку спросил Рома. – Не помню точно, но вроде бы около полугода. – в ответ Маша услышала смешок, закусив губу, девушка не знала как поддержать. – Уже не один человек мне об этом говорил. Но я никому не верил, только её словам, а когда Полина по своей же глупости призналась что напиздела про тебя, то что-то во мне явно изменилось. – Маша молча слушала Рому, не зная что ответить. – Я тебя не ненавижу, просто меня бесил тот факт, что даже ты про неё говорила правду. – блондинка, услышав эти слова, с грустью посмотрела на Пятифана, словно не верила ему. Она никак не могла понять, как такое возможно. Он хулиган, спортсмен и красавец, каждая девушка мечтает о нём, но никто не знает, что у него на душе. А там, оказывается, есть на что посмотреть. – Надо было бы поверить хотя бы третьему человеку, который тебе это сказал. – тихо ответила Маша. – Я думал, что в этой дыре она самая красивая, самая чистая, словно лучик света. Ну на кого мне здесь смотреть? Каждый друг друга знает, у всех есть сплетни, а у неё не было, а этим не верил. – в ответ Рома получил молчание. – А помнишь, когда нам было по десять лет, мы учили Бяшу плавать. Ты тогда его воду кинул и крикнул что говно не тонет. – Маша не знала как поддержать разговор, поэтому начала говорить глупости, по её мнению. Пятифан не ожидал этого, но в ответ слегла улыбнулся, смотря как девушка смотрела в окно и улыбалась. – Помню. Когда он начал тонуть ты так испугалась, что сама не умев плавать прыгнула к нему. Мне пришлось вас двоих вытаскивать. – Маша посмеялась, вспоминая тот яркий день. – Я до сих пор не умею плавать. – Тогда надо будет это потом исправить. После этого произошло то, что Маша и Рома больше всего не ожидали друг от друга. Откровения. На лучах фонаря медленно спадали снежинки, словно замедляли время, давая возможность вдоволь наговориться. Разговор завязывался неспешно, с теплых мелочей. О том, как в детстве Рома обязательно себе что-то ломал, разбивал, словно у него в запасе несколько жизней. О том как Маша лазила по деревьям и пряталась, получив кличку "макака". Эти короткие воспоминания словно оживляли, давая возможность забыть проблемы и страхи. – Помнишь, как я Кате кончики волос зелёнкой покрасила, потому что она захотела перемен в жизни. И мы все бегали по посёлку от её мамы. – смеялась Маша, подтягивая ноги к себе на подоконнике. Ее смех был тихим, словно звенящим. – А как ты тогда упала в лужу в своих белых гольфах и ревела не из-за испачканной одежды, а потому что испугалась жука? – улыбнулся Рома. В его глазах, обычно таких собранных и немного насмешливых, сейчас появилась какая-то нежная усталость. – Вообще-то этого жука ты в меня кинул! Пидр! – сквозь смех проговорила Маша. Их смех заполнял комнату недолго, появилась тишина, но не неловко, а успокаивающая. Она сама собой просила доверить им что-то большее, интимное, что кому попало не расскажут. Сами того не заметив их разговор становился "тяжелее", открывая друг другу души. Несколько раз Маша не понимала что это с ней, и скидывала на алкоголь. Хотя правда заключалась в том, что девушка всегда относилась хорошо к Роме, он был чем-то особенным для неё. И только сейчас, когда вместо криков с его стороны, она получала смех и доверие, и поняла, как сильно скучала по нему. Рома рассказал, как в тринадцать лет прятался от отца, приходилось драться и говорить всем, что поругался с другим мальчиком. В его семье были большие проблемы, приходилось справляться одному. А Маша рассказывала все сложности тренировок, как ей приходилось ломать своё тело, как голодала для нужного веса. Среди них двоих больше всего опустил свои щиты именно Маша, она наконец рассказала Роме как получила травму, как ругалась с мачехой. В этот момент Пятифан понял, насколько ей было тяжело, а поверх начала грызть совесть за издевательства. Парень особо не говорил, внимательно слушал Колесникову, изредка говоря как он за счёт своей силы прятал страхи. – Да, у меня никогда не было отношений. – спокойно говорила Маша, видя как Рому переполняют эмоции. – Да ты пиздишь! – он не сказал «ты же красивая», хотя это крутилось на языке. Может характер Маши был не из лёгких, но такую красивую девушку незамететь просто невозможно. На что блондинка объяснила. – У меня в неделю было больше тридцати часов на тренировках, в эти моменты я даже про себя не могла подумать. – и тут у Ромы вопросы исчезли. Прошло несколько часов с их разговора, музыка давно стихла, гул людей исчез и только сейчас они это заметили. – Блять. – прошептала Маша когда увидела что везде было темно. Дискотека закончилась, но насколько давно? Пока Колесникова думала что делать, Пятифан взял её за руку и повёл вниз. Шаги были осторожными, словно ходишь по тонкому льду, паркет назло скрипел, а сердце бешено билось от страха упасть. – Сука! – крикнула Маша и покатилась вниз по ступенькам. – Ну пиздец, Маша, ты ещё не отрезвела? – Рома легко поднял девушку и держал за обе руки, пока они не спустились окончательно. – Стой здесь. – прошептал парень оставив Колесникову возле колонны, а сам исчез в темноте. Маша прислушивалась к звукам, боясь услышать посторонние голоса, глаза привыкли к темноте, но от этого легче не стало. Через пару минут Рома пришёл, забрав свою куртку и пальто блондинки. – Но как мы выйдем? – спросила девушка, закинув на себя пальто. Даже в темноте она заметила, как Рома улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего хорошего. Он молча потащил Машу обратну на второй этаж, там где они провели несколько часов и открыл окно. – Ты с ума сошел!? Это второй этаж! – возмутилась Мария, пока Пятифан высунулся в окно и смотрел по сторонам. – У нас с тобой два варианта, либо ночуем здесь и после оказываемся в милиции, либо идём по домам и спим спокойно. – сказал Рома и уже высунул ноги в окно. Маша недоверчиво на него смотрела, она даже боялась высунуться в окно. В мгновении Рома опустился, держась за карказ, напугав Машу та сразу подбежала к окну, выглядывая. Шатен поднялся и держался на подоконнике, пока ноги свисали со второго этажа. – Сбогу лестница, ты можешь спуститься по ней, и спрыгнуть примерно с полутора метров, максимум два. – Ты долбаёб! Я на каблуках, как мне по твоему спрыгнуть!? – Маша подняла ногу, показывая сапок с высоким каблуком. – Это ты долбаёбка, кто зимой ходит на каблуках? – Рома фыркнул и дотянулся к пожарной лестнице, после чего спрыгнул. Колесникова села, опустив ноги и смотрела на лестницу, дотянуться она могла, но всё равно было безумно страшно. – Давай слезай, я тебя поймаю, наверно. – улыбаясь ответил Рома, смотря как Маша посмотрела на него со страхом. Вдох. Выдох. Рука коснулась холодного металла и крепко держала, ноги дрожали, медленно спускаясь. – Где ступеньки? – заикаясь сказала блондинка не находя ногой лестницу. – А теперь прыгай, я поймаю. – от слов Ромы Маша прижалась к лестнице, боясь упасть и что-то сделать. – Доверься, если что-то сломаешь, то я тоже. – смеясь сказал Пятифан, слушая как его послали и прокляли. В один момент Маша опустила руки и закричала, пока сильные руки её не подхватили и не прижали к телу. – Лишний раз только боялась, пошли уже. – девушка сразу слезла с шатена и дрожащими ногами пошли к её дому.

***

Дверь в комнату открылась и громко ударилась об стену. – Какого хуя, Колесникова!? – Катя влетела в комнату Маши и открыла шторы, пропуская дневной свет. – Катя, закрой свой рот. – пробубнила блондинка, зарывшись под одеялом. – Ты где была!? Мне пришлось одной уйти, ты хочешь чтобы я подохла от страха!? – всё никак не унималась Катя. – Помнишь наш план с Полиной? Вот я его и сделала, а потом мы с Ромой общались долго и не заметили как дискотека закончилась. – в ответ на это Смирнова ахнула, взяла одеяло и кинула его на пол. Маша сразу приняла позу эмбриона и обматерила подругу. Спустя несколько минут Мария наконец встала и села на подоконник, поджигая сигарету спичкой. В этот момент она замерла, вспоминая как Рома поджёг сигарету. – Я жду объяснений! – от крика Кати Маша вздрогнула и наконец зажгла табак. А после начался рассказ длинною в полчаса, Колесникова говорила всё подробно, что помнила. А на удивление запомнила она многое, как они заговорили про детство, секреты и даже как он провёл её до дома. – Я в шоке. – сказала Катя схватившись за голову одной рукой. – Ты не представляешь как я в шоке, буквально перед тем как пойти на второй этаж он орал на меня. – ответила Маша, крутя коробок спичек. – Рома есть Рома, никогда не поверит, пока не увидит.