Кукольный домик

Отбой прозвучал ровно в девять. Триша лежала в темноте, притворяясь спящей, и слушала, как затихает палата. Милана дышала ровно и глубоко — уснула быстро. Нина ворочалась дольше, но и её дыхание вскоре стало мерным. Триша ждала. Десять минут. Двадцать. Полчаса. "Спи уже! Хватит ворочаться как ужаленная!" Она осторожно откинула одеяло. Новый подгузник, в который её переодели перед сном, тихо зашуршал. Тришка замерла. Никто не шевельнулся. "Похоже, заснула..." Босиком, стараясь ступать бесшумно, она пробралась к двери. Холодная ручка. Легкий щелчок замка — и она в коридоре. Ночной «Кукольный домик» был неузнаваем. Розовые стены в темноте казались серыми, игрушки в игровой зоне — безглазыми силуэтами. Горели только редкие ночники-лампады, отбрасывающие дрожащие тени. Пахло антисептиком и чем-то сладковатым, детским. Триша сглотнула ком в горле и пошла вперед. "Надо найти выход. Должен же быть какой-то запасной выход…" Она миновала столовую — пустые стулья, низкие столики, высокие стульчики, похожие на маленьких призраков. Завернула за угол. Коридор раздваивался. Налево она знала — там туалет и пеленальная. Направо — не была ни разу. Направо. Здесь стены из розовых стали бледно-голубыми. Игрушки на полках сменились более простыми — погремушки, мягкие кубики, неваляшки. Но никто за ними не ухаживал, они стояли ровными рядами, как в магазине. Или в музее. "Жутковато здесь..." Триша шла долго. Ноги начали замерзать на холодном полу, и она раз десять пожалела что не взяла тапочки. "Если простужусь, то буду хотеть писать каждую минуту, это мне вообще никчему..." Ей встретились две закрытые двери без табличек, одна приоткрытая — оттуда пахло лекарствами, и она не решилась заходить. Потом коридор уперся в лифт. Лифт был старый, с металлическими раздвижными дверями и кнопками всего двух этажей. «1» и «Ц». Цокольный. Подвал. "Может, там есть служебный выход?" Она нажала «Ц». Лифт дернулся и поехал вниз с гулким, пугающим звуком. Когда двери открылись, Триша почувствовала, что совершила ошибку, но отступать назад было уже поздно. Триша долго ходила по тёмным коридорам. Здесь не было розовых стен и весёлых наклеек — только голый бетон, тусклые лампы под потолком и тишина, лишь где-то что-то капало. Лифт за спиной уехал наверх, оставив её одну в этом лабиринте. Шаг. Ещё шаг. Ноги гудели, подгузник под пижамой давно остыл и теперь напоминал о себе только тихим шорохом при каждом движении. Триша кусала губу, стараясь не плакать от страха, а это место было очень страшным. "Как в том фильме про страшного клоуна..." — Ой, кто это тут у нас такой маленький заблудился? Голос раздался из полумрака — сладкий, приторный, как сироп. Триша замерла. Из-за поворота выплыла высокая фигура в голубой униформе. Медсестра была молодая, с бледным лицом и светлыми волосами, собранными в два несимметричных хвостика. Но самое страшное были глаза — большие, расширенные, смотрящие с какой-то голодной, ненасытной нежностью. — Какая прелестная крошечка, — прошептала медсестра, всплеснув руками. — Ты, наверное, новенькая? Я Хлоя. Иди к мамочке, иди скорее, я тебя согрею… Она протянула руки и шагнула вперёд, цокая каблучками по бетонному полу. Триша попятилась. — Нет… нет, я просто ищу выход… — Выход? — Хлоя наклонила голову, и её хвостики качнулись. — Зачем тебе выход, глупенькая? Там холодно, там страшно, там большие дяди и тёти, которые только и делают, что ругаются. А здесь… здесь мамочка тебя любит. Здесь мамочка никому тебя не отдаст. Она сделала ещё шаг. Триша развернулась и побежала. Сердце колотилось где-то в горле. Коридоры петляли, сворачивали, раздваивались. Триша неслась, не разбирая дороги, слыша за спиной ровный, неумолимый цокот каблуков и тихий, ласковый голос: — Не убегай, маленькая… Мамочка только поиграет… Мамочка тебя не обидит… Куда же ты, глупышка… Триша влетела в тупик. Перед ней была только одна дверь — высокая, белая, с табличкой, на которой мягкими голубыми буквами было выведено: «Манеж». Ручка поддалась легко. Она ввалилась внутрь, захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, хватая ртом воздух. Сердце стучало так громко, что, казалось, его слышно во всём подвале. Цокот каблуков стих прямо за дверью. Потом раздался тихий, довольный смех. — Какая умница, — прошептала Хлоя сквозь дерево. — Сама пришла. Сама выбрала правильную дверь. Няня гордится тобой, кроха. Девочка бросилась от двери к кроваткам с высокими бортиками, похожими на клетки и спряталась за одной из них. Только сейчас она заметила что опсикалась от страха. "Какая же она стремная!" Спустя пару минут затишья, Триша осмелилась покинуть своё убежище и пройти вглубь комнаты. Здесь было намного светлее и теплее чем в остальном подвале. "Кажется, оторвалась..." - подумала Тришка, прежде чем Хлоя, вышедшая из темноты не схватила её за бёдра. — Попалась!