Глава 273. Вытирание волос
27 декабря 2025 г., 21:45
[Значение захвата цели увеличилось на 2%. Общий прогресс – 67%].
Су Бэй, содрогаясь всем телом, будто физически ощущая прилипшую к нему грязь, молча развернулся и направился в душ. Каждая пора требовала очищения.
Мужун Чу уже сделал шаг, чтобы последовать за ним, но его остановил тихий голос.
— Старший брат.
Мужун Чу медленно обернулся. Перед ним стояла Ся Жо, лицо её было прозрачно-бледным, будто выточенным из льда. Но не обида застыла в её широко раскрытых глазах – там пылала настоящая, едкая ревность, разъедающая душу. Всегда она! И в прошлой жизни, и в этой несправедливой, новой. Почему её Су Бэй был готов носить на руках, любить так безоглядно и преданно?
— Что? — его собственный голос прозвучал плоским, лишённым всякой теплоты.
На её губах не дрогнул ни мускул, не появилось и тени улыбки.
— Я знаю, гу на мне – это твоя работа.
Он даже не удостоил её ложью или оправданием. Лишь краешек его рта искривился в короткой, презрительной усмешке.
— Ну и что?
Голос Ся Жо сдавило, будто горло сжала невидимая рука.
— Ты изменился. Прежний старший брат... он никогда не опустился бы до такого. Даже если ты ненавидишь меня... Зачем вредить учителю? Почему он должен страдать?
— Я изменился, — отрезал Мужун Чу, и в застывшей насмешке на его губах читалась вся горечь прожитых лет. — Потому что устал быть слепым дураком.
— Зачем ты ранил его?! — её крик, сорвавшийся на повышенных тонах, эхом отозвался под сводами.
Ответ обрушился на неё ледяной лавиной, безжалостно и окончательно:
— Это не твоё дело.
Ся Жо с силой впилась ногтями в ладони, до боли. Её тонкие пальцы сжались в трясущиеся кулаки, а голос зазвенел от сдерживаемой ярости.
— Мужун Чу, не заходи слишком далеко!
Он смерил её долгим, оценивающим взглядом, холодным и безразличным.
— Ты не мой соперник.
Не оставив ей ни шанса на ответ, Мужун Чу развернулся и ушёл, его мантиябеззвучно взметнулась за спиной. Звук его шагов быстро затих в темноте коридора. Ся Жо в отчаянии ударила ладонью о каменный косяк, ощутив тупую боль, которая не шла ни в какое сравнение с болью в сердце. Горячие, беспомощные слёзы жалости к учителю и ненависти к собственной слабости застилали ей глаза. Именно из-за этой слабости такой негодяй мог безнаказанно причинять боль тому, кто был дорог ей больше жизни.
***
Вернувшись, Мужун Чу застал Су Бэя уже вышедшим из душа. Тот, ни о чём не спрашивая, молча протянул ему полотенце для волос. Мужун Чу принялся бережно вытирать мокрые пряди. В этой тишине его сердце, наконец, обрело странное, хрупкое спокойствие. Оно стёрло и прошлую ненависть, и вопросы о переменах в Су Бэе. Оставалось только это – простое, почти мирное чувство.
Дыхание под его пальцами стало ровным и глубоким. Су Бэй заснул. Раньше Мужун Чу не придавал этому значения, но теперь подумал: разве мог бы человек, лишённый всякого доверия, уснуть так беспомощно рядом с ним?
В памяти всплыли слова Су Бэя: «Вытирай мне волосы всю жизнь». И Мужун Чу сдался, признавшись себе в одержимости.
Закончив, он на мгновение замер, а затем осторожно обнял спящего. Су Бэй приоткрыл глаза и, увидев его, безмятежно снова сомкнул веки, доверчиво прижавшись к его плечу. В груди Мужун Чу что-то болезненно сжалось. Что из этого было сном? Прошлая жизнь? Или же этот миг покоя?
Он уложил Су Бэя на кровать, накрыл одеялом и сел рядом, не в силах отвести взгляд. Надменный и неприступный учитель теперь казался удивительно беззащитным. В полумраке его черты смягчились, а тонкие губы отливали бледным розовым светом. Мужун Чу поймал себя на странной, навязчивой мысли: они, наверное, сладкие на вкус.
Эта идея должна была отрезвить, но он лишь не мог оторвать глаз. Тусклым был свет в комнате – или же его собственный взгляд?
