Глава 1048. Отчаянная попытка
17 апреля 2026 г., 19:40
В один короткий миг, уйдя от удара в сторону, Су Бэй схватился за рукоять меча. И тотчас его запястье опутали тяжелая, зловещая аура убийства и едкая обида.
Они стремились проникнуть в самую глубь его души, и перед глазами словно взорвался мир. Хаос древней битвы вновь предстал перед Су Бэем. Могучие свирепые звери и священные чудища, которым не было равных по силе, пали жертвами людских козней.
Последней каплей, переполнившей чашу их страданий, стало предательство Белого Дракона – изначального хозяина этого тела.
Драконы испокон веку считались одними из сильнейших среди чудищ. Особенно Чжу Цзюинь и Белый Дракон. Объедини они усилия тогда – возможно, звериная рать еще могла бы взять верх над человеком. Да только кто ж знал, что предательство Белого Дракона обернется гибелью бесчисленного множества их сородичей?
Они погибали от оружия, которое люди ковали из тел же чудищ.
Не то чтобы у изначального хозяина и Чжу Цзюиня были какие-то теплые чувства друг к другу. Их связывали всего лишь партнерские отношения.
Просто из-за этого предательства Чжу Цзюинь лишился своего тела. И лишился его от рук тех, кого привык считать ничтожными букашками. Потому и обида в нем копилась нешуточная.
Су Бэй рухнул на одно колено, лицо его исказила мука. Половину тела окутали обида и убийственное намерение, душа была на грани распада.
Даже нападавших отбросило прочь волной этой лютой злобы – никто не мог и приблизиться к Су Бэю.
[Можешь отпустить меч], — произнесла 748.
Су Бэй, стиснув зубы, процедил сквозь боль: «А ты можешь заткнуться».
Чжу Цзюинь холодно наблюдал, как Су Бэй сжимает рукоять. «Знал бы, что так обернется, не стоило и начинать», — подумалось ему. Он слегка приподнял руку, намереваясь вернуть меч.
Видя, что душа его вот-вот рассеется, Су Бэя мысленно обратился к 748:«Как думаешь, на сколько на этот раз поднимется прогресс прохождения?»
748 уже хотела было спросить Су Бэя, что тот задумал, как вдруг из тела Су Бэя вспыхнул ослепительно-белый свет.
Обида, до этого скручивавшая его тело, отхлынула, словно морской отлив.
Белый Дракон – священный зверь, несущий удачу, и его природа особенно губительна для скверны обиды. Вот только сейчас он был слишком слаб, и никто не знал, хватит ли у него сил.
Ненависть Чжу Цзюиня к изначальному хозяину была слишком сильна, а это только мешало завоеванию. Потому сейчас главное – заставить его отпустить эту злобу и обиду.
Су Бэй не был ни в чем уверен. Ему оставалось только рискнуть. В конце концов, он ставил на кон свою жизнь не впервой. Оставалось лишь ждать, чем обернется эта отчаянная попытка.
Очищающая сила, присущая священному зверю, оказалась поистине могущественной. Противники сами поспешили убраться с поля битвы.
Выражение лица Чжу Цзюиня, которое уже начало смягчаться, снова превратилось в ледяную маску. Внутри него клокотала небывалая ярость. Он переместился одним рывком прямо в центр поля, ворвавшись в сияющее белое марево.
Фигуры Су Бэя больше не было. Его разбитая душа парила в воздухе, переливаясь слепящим светом.
Увидев, что осколки вот-вот разлетятся в разные стороны, Чжу Цзюинь выкрикнул:
— Цзю Инь!
Ло Байцзинь улыбнулся, стремительно поднялся со своего места и шагнул на поле. Вместе с Чжу Цзюинем они принялись собирать разлетающиеся осколки души Су Бэя.
Голос Чжу Цзюиня прозвучал холодно, как лезвие:
— Су Бэй, если ты так просто исчезнешь, я отыщу реинкарнацию той женщины и сделаю так, что она будет молить о смерти. Ведь это из-за нее я лишился своего тела, разве не так?
[Значение захвата цели увеличилось на 20%. Общий прогресс –55%.]
Как только эти слова прозвучали, все парящие осколки души на мгновение замерли. Чжу Цзюинь воспользовался моментом и собрал их воедино.
С помощью Цзю Иня они заключили осколки души Су Бэя в один светящийся шар.
Цзю Инь, легко улыбнувшись, заметил:
— А я-то думал, ты предпочтешь, чтобы он умер. Не ожидал, что ты так просто не захочешь его отпускать.
Чжу Цзюинь спрятал шар с душой Су Бэя в рукав и бросил коротко:
— Священные звери все такие глупцы.
Этот спор за территорию сошел на нет. Однако имена Ло Байцзиня и Чжу Цзюиня теперь заставляли остальных еще больше бояться выражать свое недовольство.
