You're a complete idiot, Phil. Did you know that?

Надеюсь, мы никого не встретим в этот день.

Идея пришла Филу неделю спустя, когда нервное напряжение после «события в кладовке» начало понемногу рассасываться. Им было по девятнадцать, и это «что-то определённое» между ними казалось одновременно огромным, как вселенная, и хрупким, как стекло. Фил захотел вывести это в свет. В нормальный, человеческий свет. — Свидание, — сказал он как-то вечером, протирая стойку уже после закрытия. Тэдди,пересчитывавший выручку, вздрогнул, но не поднял головы. —Что? —Настоящее. Ужин. Не пицца перед телевизором. В ресторане. Ну, или в кафе. — Фил улыбнулся. — Мы же теперь… официально колонисты. Пора осваивать цивилизованные территории. Тэдди медленно закрыл кассу. —Я не уверен, что знаю, как это делается. —Быть… на людях. Вот так. С тобой, — прояснил он, наконец глядя на него. В его глазах читалась не паника, а скорее озадаченность, как у учёного, получившего новую, непроверенную формулу. —А ты и не должен знать, — мягко сказал Фил. — Мы просто идём и едим. А если станет неловко, всегда можно начать спорить о качестве соуса песто. Как коллеги. Идея «как коллеги» показалась Тэдди безопасной. Он кивнул. —Ладно. Но только не где-то пафосном. —Есть одно местечко, — таинственно сказал Фил. — «У Анжелины». Маленькое, итальянское. Свечи, да. Но и пасты там божественные. «У Анжелины» действительно оказалось крошечным, уютным гнёздышком с красными скатертями, потрескавшимися фресками на стенах и тем самым заветным интимным полумраком, где лица видны, а слова слышны только тому, кто сидит напротив. Тэдди нервничал. Он сидел прямо, как будто на собеседовании, изучал меню так внимательно, будто от этого зависела судьба вселенной. Фил ловил себя на том, что смотрит на него с нежностью. Он был прекрасен в этой своей неловкой серьезности. Их официантка уже приняла заказ (Тэдди, к удивлению Фила, выбрал что-то с морепродуктами, заявив, что «надо же когда-то пробовать новое»), и они ждали, погрузившись в тишину, которая была новой. Тишиной людей, которые учатся быть вместе вне привычных стен. И вот тут дверь в кафе открылась, впустив порцию вечернего прохладного воздуха и… знакомые голоса. — …и я тебе говорю, это была чистая вода! А он мне — «это дистиллированная слеза ангела»! Ну я ему таких слез… —Рич, закрой уже рот, а то я свою фокаччу есть не смогу от твоей драмы. Фил и Тэдди подняли головы синхронно. В дверях стояли Рич и… Мардж. Мардж из бухгалтерии, ровесница, может, на год старше. Всегда собранная, с аккуратной стрижкой и взглядом, который видел все ошибки в ведомостях и, кажется, в жизни тоже. Они сцепились локтями, что-то яростно, но явно с наслаждением, шепча друг другу. Рич первым заметил их. Его глаза расширились. На его лице расцвела медленная, чистейшей воды котовасия улыбка. —Ну надо же, — громко произнёс он. — Какие люди. Мардж, смотри-ка — наше барное потомство вышло в свет. Мардж проследила за его взглядом, и её обычно строгое выражение сменилось лёгким, но живым интересом. —О, правда. Привет, парни. Рич уже вёл её к их столику, не дожидаясь приглашения. —Можно к вам? Или вы в процессе важных дипломатических переговоров? — спросил он, но его взгляд уже сканировал стол, позу Тэдди, лицо Фила. Фил вздохнул, но улыбнулся. От Рича не спрячешься. —Конечно, присоединяйтесь. Мы как раз… осваиваемся. —Вижу, вижу, — Рич ухмыльнулся, отодвигая стул для Мардж. — Осваиваетесь. Это когда нож и вилка в разных руках, а взгляд бегает по потолку в поисках инструкции. Тэдди, похоже, предпочёл бы, чтобы пол разверзся и поглотил его. Он кивнул Мардж и уткнулся в свою салфетку. —Вечер, — пробормотал он. — О, не такой уж и спокойный, я смотрю, — парировала Мардж, снимая лёгкую куртку. — Выглядите… официально. Это что, знаковое событие? — Первое свидание, Мардж, — с пафосом объявил Рич, подзывая официантку. — Первое выход в свет после тяжёлых боёв в подсобках. Надо поддержать. — Рич, — предупредительно сказал Фил, но было поздно. — Так, что тут у вас? — Рич взял меню, которое Тэдди так тщательно изучал. — О, паста с морскими гадами. Смело, Урис, смело. Для первого свидания — вообще экстрим. А вдруг аллергия? Романтика закончится отеком Квинке. Тэдди покраснел. —Я всё продумал, — сквозь зубы произнёс он. —Не сомневаюсь, — заступилась за него Мардж, бросая на Рича укоризненный взгляд. — Перестань его мучить. Тэдди, не обращайте внимания. Он просто ревнует, что у кого-то романтика со свечами, а у него со мной только спор о счётных книгах. Рич фыркнул, но смолк, делая заказ для них с Мардж (что-то острое и с большим количеством чеснока, «чтобы держать дистанцию», как он пояснил). Так они и сидели вчетвером: две пары, столкнувшиеся в самом неожиданном месте. Рич с Мардж, чьи отношения были давним, ворчливым, но прочным танцем двух скептиков, и Фил с Тэдди — хрупкий, новый росток, которого только что выставили из теплицы. И общая трапеза стал странным катализатором. Пока еда не пришла, было неловко. Но с появлением первых блюд и бутылки вина атмосфера начала меняться. Рич, видя дискомфорт Тэдди, сменил тактику. Вместо того чтобы его дразнить, он стал рассказывать нелепые истории из своей практики. Мардж парировала историями из бухгалтерской жизни, которые, к удивлению всех, тоже могли быть чертовски смешными. Фил наблюдал, как Тэдди понемногу оттаивает. Сначала он просто слушал, изредка вставляя сухие, точные замечания о качестве ингредиентов в своём блюде. Потом, после второго бокала вина, его плечи опустились. Он даже позволил себе пару вопросов Мардж о налогах, что вылилось в оживлённую, но уже не напряжённую дискуссию. А потом случилось нечто удивительное. Рич, описывая очередного чудака-клиента, жестикулировал так активно, что задел рукой Тэдди, который как раз тянулся за хлебом. Вилка Тэдди со звоном упала на пол. Все замолчали. Тэдди замер, его лицо снова накрыла тень паники — старый ужас перед нарушением порядка, перед оплошностью на людях. И тут Мардж, не гляя, спокойно протянула ему свою чистую вилку. —Возьмите мою, я ещё не начала. А то Рич сейчас так разойдётся, что оставит нас всех без столовых приборов. Жест был простым, бытовым, но в нём не было ни капли снисхождения. Просто помощь. Как ровеснице. Как… своему. Тэдди медленно взял вилку. Посмотрел на Мардж. Кивнул. —Спасибо. —Не за что, — она махнула рукой и снова погрузилась в спор с Ричем. А Рич, ловя взгляд Фила, подмигнул ему едва заметно. Мол, видишь, всё норм. К концу ужина неловкость испарилась. Они были просто четверо знакомых, которые случайно встретились за ужином. Рич и Мардж спорили, Фил смеялся, а Тэдди… Тэдди сидел, откинувшись на спинку стула, и наблюдал. И на его лице, в мягком свете свечи, было выражение глубокого, удивлённого спокойствия. Как будто он только что обнаружил, что мир за пределами его бара и квартиры не обязательно враждебен. Когда они расплачивались (Рич, конечно, настаивал на раздельном счёте «чтобы никто никому не был должен»), Тэдди вдруг сказал, обращаясь уже ко всем: —Спасибо. За… компанию. Это было больше, чем формальность. На улице они разошлись: Рич с Мардж — в одну сторону, споря уже о чём-то другом, Фил и Тэдди — в другую. Ночь была тихой. —Ну как? — осторожно спросил Фил, беря Тэдди за руку. — Выжил? Тэдди позволил этому жесту случиться прямо на улице.Он сжал его пальцы в ответ. —Да, — сказал он, и в его голосе слышалось лёгкое изумление. — Это было… нормально. Даже… неплохо. —Ага, — улыбнулся Фил. — Особенно когда Мардж спасла тебя от голодной смерти из-за летающей вилки. —Она… не такая, как я думал, — признался Тэдди. — И он с ней… другой. Не такой идиотский. —Это потому что они пара, — сказал Фил. — Со всеми вытекающими. Как мы. Он сказал это легко, проверяя воду. Тэдди не отпрянул. Он просто смотрел вперёд, на тротуар, освещённый фонарями. —Да, — тихо согласился он. — Как мы. Они дошли до дома Фила — небольшой, немного обшарпанной двухэтажки на тихой улице. Фил копался в карманах в поисках ключей, а Тэдди стоял рядом, смотря куда-то поверх его плеча. Всю дорогу он был тихим, погружённым в свои мысли, но не напряжённым. Скорее... задумчивым. — Вот, — Фил открыл дверь в свою квартирку-студию, пропуская Тэдди вперёд. — Добро пожаловать в хаос. Предупреждаю, я не застеливаю кровать. Тэдди переступил порог и замер, осматриваясь. Квартира была полной противоположностью его стерильному пространству. Книги и журналы лежали стопками на полу и на подоконнике, на столе стояла кружка с давно допитым чаем, на спинке стула висела куча футболок. На стене — плакаты с группами, о которых Тэдди никогда не слышал. Здесь пахло кофе, старыми страницами и тем самым дешёвым одеколоном, который Рич когда-то унюхал. Это был хаос. Но живой, тёплый хаос. Хаос Фила. — Проходи, располагайся, — Фил сбросил куртку на ближайший стул и пошёл на кухню, до которой было два шага. — Чай? Или уже хватит на сегодня? Тэдди не ответил. Он медленно прошёлся по комнате, не прикасаясь ни к чему, просто смотря. Его взгляд скользнул по заляпанной краской гитаре в углу, по груде DVD-дисков, по фотографиям, приколотым к пробковой доске — в основном с Ричем и другими ребятами из бара, смеющимися. Ни одной семейной. Было видно, что это место обжито одним человеком, который не боится оставлять следы. — Ты здесь давно живёшь? — спросил он наконец. —С тех пор как свалил от родителей, — донёсся голос Фила с кухни, сопровождаемый звуком включающегося чайника. — То есть года два. Нравится? Тэдди подошёл к книжной полке. Среди потрёпанных фантастических романов и учебников по психологии он увидел несколько старых, аккуратных книг по истории кинематографа. Неожиданно. —Это чьи? — он ткнул пальцем в их сторону. —Мои, — выглянул Фил, улыбаясь. — Удивлён? Я когда-то хотел снимать кино. Потом понял, что бар — это тоже своего рода театр. Только сцена меньше, а зрители пьянее. Тэдди кивнул, как будто эта информация встраивалась в сложную карту Фила в его голове. Ещё один пазл. Он повернулся и сел на краешек дивана, заваленного подушками и пледом. Диван был старый, просевший, но уютный. Фил принёс две кружки и сел рядом, но не вплотную, оставляя ему пространство. —Ну? — спросил он. — Как впечатления от логова чудовища? —Не чудовища, — тихо поправил Тэдди. Он взял свою кружку, согревая ладони. — Просто… другого. Он помолчал, глядя на пар, поднимающийся над чаем. —У меня дома всё стоит на своих местах, — начал он, словно размышляя вслух. — Потому что если хоть одна вещь не там, я начинаю думать, что всё летит к чертям. Здесь… — он обвёл взглядом комнату, — здесь похоже, что всё уже давно полетело. И ничего. Мир не рухнул. — Потому что мир — он не в вещах, — сказал Фил просто. — Он в людях. Ну, или в чае. Иногда в чае. Тэдди фыркнул — коротко, почти неслышно. Он отхлебнул из кружки и поставил её на пол, потом повернулся к Филу, поджав под себя ноги. Его поза была неестественно скованной, но его глаза были тёмными и серьёзными. —Я тут думал, — сказал он. — В кафе. И пока шли сюда. —О чём? — Фил отставил и свою кружку, полностью сосредоточившись на нём. —О том, что я всегда заходил только в свою дверь. И в свой бар. И это был… весь мой мир. Который я контролировал. А сегодня… — он сделал паузу, подбирая слова, — сегодня я зашёл в чужую дверь. И мир не рухнул. Он просто… оказался другим. Большим. Он посмотрел прямо на Фила. —И ты в нём есть. Фил почувствовал, как у него в груди ёкнуло. Он протянул руку и накрыл ею ладонь Тэдди, лежавшую на коленях. —Я рад, что ты здесь. В моём большом, пыльном, неуправляемом мире. —Он не неуправляемый, — возразил Тэдди, и в его голосе прозвучала знакомая, барменская точность. — Он просто управляется по другим принципам. Хаотичным. Но… работающим. И тогда, впервые за весь вечер, Тэдди сделал что-то абсолютно спонтанное. Он не потянулся к Филу для поцелуя. Он просто наклонился и прислонился лбом к его плечу. Просто так. Без причины. Без алкоголя, без паники, без внешнего повода. Просто потому что хотел. Потому что мог. Фил замер на секунду, поражённый, потом мягко обнял его за плечи, притягивая ближе. Они сидели так, в тишине, нарушаемой только тиканьем старых часов на стене и их дыханием. — Знаешь, что самое странное? — прошептал Тэдди в ткань его футболки. —Что? —Мне не страшно. Сидеть здесь. В этом беспорядке. Касаться тебя. Мне должно быть страшно. А нет. Просто… тихо. Это было, пожалуй, самое большое признание, которое Фил от него слышал. Больше, чем «хочу тебя», больше, чем «останься». Это было «мне с тобой спокойно». В мире, где Тэдди Урис никогда не знал спокойствия. — Останься, — сказал Фил, целуя его в светлые волосы. — Останься сегодня. Просто поспи. В этом большом, хаотичном мире. Тэдди оторвался от его плеча и посмотрел ему в глаза. Его взгляд был чистым, без тени сомнения или привычной защиты. —Да, — согласился он. — Останусь. Они не стали делать ничего больше. Просто приготовились ко сну в этой студии, где кровать стояла в углу за ширмой. Тэдди взял у Фила запасную футболку и зубную щётку из упаковки (Фил, к его удивлению, держал новые «на всякий случай» — «вдруг Рич перепьёт»). Они легли под одним одеялом, в темноте, и Тэдди снова придвинулся, прижавшись спиной к Филу, как в то первое утро после болезни. Но теперь это движение было уверенным, сознательным выбором. — Спасибо, — тихо сказал Тэдди в темноту, когда Фил обнял его за талию. —За что? —За дверь. Которая всегда открыта. Фил прижался губами к его затылку. —Она всегда будет открыта. Для тебя. И они заснули — не как два острова, нащупывающие мост, а как две части одного материка, наконец-то нашедшие друг друга. В хаотичном, пыльном, тёплом мире, где можно было не бояться. Где можно было просто быть. И где утром Тэдди проснётся не от боли или паники, а от запаха кофе и звука Фила, напевающего что-то беззаботное на кухне своего, теперь уже немного их общего, мира.