Заполучение Москвы

Массаж временами действительно помогал. Каждый вечер, когда Александр трепетно и нежно массировал мышцы ног наставника, слушая его тихие вздохи, наконец дал свои плоды. Александр в оцепенении замер на пороге покоев Москвы, не способный издать ни одного звука и не в силах пошевелится или отвести взгляд. Его губы слегка приоткрылись в изумлении и трепете. Михаил, придерживаясь за стену у кровати, со слегка подогнутыми коленями, стоял на дрожащих ногах. Его лицо не выражало боли, наоборот, Московский улыбался, наконец сумевши встать на ноги. Сашу он быстро заметил, моментально переводя взгляд на него. Они на протяжении минуты молча смотрели друг на друга. Их взгляды были полны восторга и осторожности, одинаково радуясь. Однако, не успел Михаил и слова сказать, как ноги неожиданно подкосились. И он бы рухнул на твёрдый пол, вероятно получив травму головы или ещё чего похуже, однако, его успели поймать. Сильные и крепкие руки, что после пожара стали роднее чьих-либо других, крепко, но в то же время и нежно, с некой осторожностью, обхватили его, позволяя головой лечь на своё плечо. — Михаил Юрьевич, вы смогли! Вы.. вы стали на ноги! — голос был полон восторга, напоминая того самого маленького Сашу, которого когда-то Москва воспитывал и учил. Руки Романова лишь крепчеобхватили его, не давая осесть на пол. — Да, только продержался не так долго, как хотелось бы. — он приобнял Петербург за шею, чувствуя лёгкий румянец на щеках и спокойствие, позволяя себе просто повисеть в чужих руках. И он знает, что ни при каких обстоятельствах его не уронят. — Это совсем не страшно! Вы впервые смогли устоять на ногах после произошедшего! Вашим ногам нужно привыкнуть. — по его спине аккуратными поглаживаниями прошлась тёплая ладонь, будто его хвалили за совершённое. Он не припомнит, когда его вообще хвалили за что-либо, однако, когда Александр Петрович хвалил его за самые по мнению Москвы простые поступки, ему не становилось от этого неприятно, а наоборот.. ему нравилось. Он чувствовал в этой похвале что-то особенное, что так ярко грело его душу. Он поворачивает голову, встречаясь с нежным и уверенным взглядом Романова. — Не переживайте, я уверен в вас, вы скоро сможете прекрасно ходить. А я, — одна из его рук мягко прикасается к щеке Москвы, поглаживая как самое дорогое и желанное, пока вторая рука всё так же крепко его держит. — буду вашей опорой. Не только в ходьбе. А во всём и везде. — губы Александра расплываются в мягкой улыбке, пока в словах грозит твёрдая уверенность. Михаил смотрит на Романова заворожённо. Его лицо начинает буквально пылать от смущения. Когда-то давно, если у него что-то не получалось, он слышал слова поддержки от своих братьев, но это.. эти слова выражали намного больше, чем просто поддержку. Его сердце билось с бешенной скоростью, глаза, расширенные от удивления, не отрывались от лица Александра, что стало ещё более прекрасным. Ох.. Он медленно кивает, цепляясь руками за сильные плечи Петербурга. Романов немного меняет их положение, вставая наровне с Москвой так, чтобы они смотрели в одну сторону, придерживая Михаила за талию и перекидывая его руку через своё плечо. — Пройдёмся немного? — голос ласковый, но уверенный. Миша, слыша его, не смеет допустить и малейшей мысли о том, что откажет. — Да. — коротко, но всё ещё слегка смущённо отвечает Михаил, устремляя взгляд перед собой и пытаясь сосредоточится на ходьбе. И они идут. Неспеша, медленно шаг за шагом преодолевая расстояние до самой двери комнаты. Мишу не торопят, не идут быстрее него, а лишь с тихим восхищением наблюдают за каждым его шагом. Александр отворяет дверь и Миша более уверенным шагом ступает в коридор. — Хотите пройтись по коридору? — Саша оглядывается, в поиске сейчас таких ненужных людей, которые могли бы попастся им на пути и помешать, но к счастью таковых не находит. — Верно. Не хочу останавливать шаг на одних лишь моих покоях. — Романов на это мягко ему улыбается. Он знал, что так будет. Его Миша сильный и уверенный, в добавок с опорой ввиде Саши он точно сможет даже на дрожащих ногах преодолеть большее растояние. Они продолжают свой путь, таким же неторопливым шагом ступая по коридору. Михаил полностью утопает в ощущениях, привыкая к чувству твёрдости под ногами и сильной руке на талии. Александр полностью утопает в моменте. Сколько бы он не касался Москвы ощущения всегда будоражили, заставляя сердце бится чаще. Ему всецело доверяют, позволяют помогать, окутывают своими ферамонами время от времени.. он определённо на верном пути любви. Они обошли весь коридор не говоря ни слова. Но слова в тот момент не были нужны. Они просто наслаждались столь важным для них моментом с трепетом в сердце и восхищением в глазах. Вернули в покои Москву уставшим, но до ужаса счастливым. Он не скакал от радосни, нет, всё же должна быть сдержанность, но в душе он был безумно счастлив своему долгождангому востановлению. И, конечно, он был горд этим. Но не только. Он был горд и за Сашу. С каждым днём он всё больше убеждался в том, как Саша вырос. И как похорошел внешне и духовно.. Его мягко уложили на кровать, укрывая одеялом. Саша уже собирался отстранится и пожелать Михаилу спокойной ночи, как вдруг его крепко обвивают за шёю и тянут на себя, заставляя лечь рядом. Щёки Романова покрываются лёгким румянцем, но он не отстранятся, послушно ложась рядом с наставником и заглядывая тому в глаза. Весь мир будто замирает и для него не существует никого больше, кроме Москвы, который мягко улыбается ему, смотря с необычайной нежностью. Его щеки покрыты таким же румянцем, что и Сашины, и он мягко приникает к Петербургу, обнимая его и молча утыкаясь тому в грудь. Саша крепко обнимает в ответ, расслабляясь и понимая, что сон в покоях Москвы под убаюкиванием запаха мёда и тёплых объятий— этл определённо то, что хотелось бы ввести в постоянный ритуал.