Заполучение Москвы

По покоям разносится детский плач, переходящий из тихого хныканья чуть ли не в полноценный крик. Романов моментально подскакивает с кровати, быстрыс шагом подходя к детской кроватке и аккуратно беря ребёнка на руки. Быстро обернулся, и убедившись, что уставший за день Москва спокойно спит, вышел из комнаты, покачивая сына и тихо закрыв за собой дверь. — Снова проснулся, да, Данила? — он мягко улыбается, поглаживая румяную и слегка влажную от слёз щёчку. Даня на него своими заплаканными голубыми глазками глядит и носиком-пуговкой шмыгает, тихо похныкивая. — Ну, милый мой, не плачь, я рядом, — Саша сына в лобик целует, покачивая и ступая босыми ступнями по тихочу коридору. — Папа очень устал сегодня, нужно быть потише, мы же не хотим его разбудить, да? — слегка по макушке уже почти успокоившегося ребёнка поглаживает, покрепче к себе прижимая. Малыш носиком снова шмыгает и сам тоже поближе к отцу жмётся. На ручках ему всегда было лучше, чем в кроватке. С родителями Дане спокойней, теплее. С появлением их сына у Москвы и Петербурга стало намного меньше свободного времени. Данила очень уж внимание любил, да и мальчиком в целом тактильным был, любил, когда в щёки пухленькие его смокают, по головушке светлой гладят или обнимают, к своему теплу поближе прижимая. Как внимания на него не обращают, так сразу хныкать начинает, и такими глазками жалобными смотреть, что Саше и Мише его безумно жаль становятся, хоть и понимают, что у них обоих дела, и обсолютно всё время с Даней проводить не получится, как бы им этого не хотелось. Они менялись, то один с ребёнком сидит, а второй работает, то наоборот. Дане конечно тоскливо было, что не оба родителя рядом, но хотя бы с вниманием одного он не плакал. Чаще с ребёнком сидел Миша, чтобы покормить всегда мог, да и спокойнее Московскому так было. Внутренний омега Москвы Даню в принцепе отпускать не хотел, но и сидеть всё время без привычной возьни с документами и собраниями он тоже не мог, не привык он так. Александр всегда был готов с сыном хоть с утра до ночи просидеть, если Мише вдруг приспичит поработать. Московскому он доверял больше, чем кому-либо, с любой задачей его Мишенька справится, а он пока с их маленьким чудом посидит, ему только в радость. Растить ребёнка это обязанность обоих родителей, они это прекрасно знали и с радостью своё чадо растили. Но в первое время ребёнком занимался в основном Саша, приговаривая Мише, что тот их маленькое солнышко выносил, родил, ему точно отдых нужен, а Романов со всем справится, и о сыне позоботится, и о Московском. И ведь слово он своё держал. Мише всегда и завтрак, и обед, и ужин приносил, иногда сам его кормил, Даню когда тот плакать начинал сразу же на руки брал, успокаивал, Московскому подольше поспать давал. Пелёнки Дане тоже сам менял, переодевал, развлекал. При кормёжке тоже рядом был, по головке их ребёнка поглаживая и в щёку Мишу целуя, благодаря за рождение их малыша. Петербург с заснувшим Данечкой через время в покои возвращается, всё также тихо и осторожно к кроватке подходя. — Ложи его к нам, Саш. — неожиданно слышится родной заспанный голос. Саша улыбается, на их постель ложится, ребёнка между собой и Мишей укладыая и в любимые глаза заглядывая. Москва слегка растрёпан после сна, но всё также прекрасен. Он Саше улыбается слегка, руку к его щеке протягивая и поглаживая. Романов вперёд поддаётся, в поцелуй любимого утягивая. Ответ получает сразу же, нежный, медленный, с просонья, но всё такой же полный любви. Они оба осторожно своё мирно сопящее чудо обнимают, прижимаясь в один дружный и теплый комок. Петербург их всех одеялом укрывает, наблюдая за тем, как Москва снова засыпать начинает вслед за Даней. Очень уж его любимые похожи, и это безумно душу ему греет.

***

— Со Смоленском. — твёрдо отчеканивает Миша под удивлённый взгляд Саши. — Ты уверен, Миш? — Саша ребёнка покачивает, на Московского неуверенно глядя. — Да, Саш, я уверен. Даню в первую очередь именно с ним познакомим. Он ко мне как к сыну относится, защищал меня, заботился, как мог. Он должен первым Даню увидеть. — Москва говорил твёрдо и уверенно, спорить с ним было явно бесполезно. Саша лишь вздохнул и кивнул, сразу же сдаваясь. Раз уж Миша так хочет, значит, так и будет.

***

Смоленск встретил их строгим взглядом. Московский Саше велел с Данилой в комнате оставаться, пока он Алексея встретит и сюда приведёт. Медлить Михаил не любил, поэтому первым же делом после встречи Смоленск в покои к Дане и Романову привёл. Саша как вкопаный стоял, поздоровавшись и даже приостановив покачивание сына. Смоленск Романова явно недолюбливал и этого не скрывал. Сначала Саша статус его мальчика отобрал, а потом охмурил и обрюхатил. За что же любить? Сколько бы Миша не пытался Алексею доказать, что за назначение Саши столицей вместо него он уже давно не злиться, а самого Романова до безумия любит, полностью нелюбовь Смольного к Александру не исчезла. Московский за руку Смольного хватает и к Романову с дитём подводит. Пару секунд Смоленск на Александра смотрит пристально, кивая в знак преветствия. А после взгляд на ребёнка опускает и к удивлению Саши.. вдруг мягче становится? Смотрит уже без строгости, а с интересом и осторожнгстью. Московский Даню с рук Саши забирает и Алексею осторожно передаёт. Смоленск держит крепко, но осторожно, чтобы не навредить малышу. Даня на него своими голубыми глазками глядит с интересом, ручку протягивает и за нос хватает аккуратно. Алексей к еще большему Сашиному удивлёнию не злится даже, а наоборот, улыбается и голову опускает, позволяя за свой нос и щеки маленьким ручкам хвататься и изучать. — На тебя похож внешне очень, Миша. — с наудивление мягким голосом он отвечает, ребёнка по голове поглаживая. Московский кивает, Саше в бок легонько пихая и на Алексея кивая. Мол, смотри, как он ему понравился, а ты переживал. Петербург кивает, улыбаясь и Мишу приобнимая. С одного взгляда уже понятно, что их сына Смоленск с первой встречи уже полюбил. Осталось познакомить Даню с остальными..