Глава I. Герои не носят хаори. Часть 1
9 января 2026 г., 19:54
— Как же я устал, — выдохнул молодой беловолосый мужчина, склонившись над письменным столом в маленькой тёмной комнате, освещенной лишь старой настольной лампой.
Экран смартфона подсказал, что сейчас 3:42 после полуночи, а он ещё даже не собирается ложиться спать.
Рано утром ему необходимо быть в школе и отчитывать учеников за плохо написанную контрольную работу.
— Да кто им раньше математику вёл? — возмущённым шёпотом произнёс он, зачёркивая очередную задачу. — Как можно синус с котангенсом перепутать?
Когда он взял банку энергетика со стола, его взгляд упал на бэйджик на столе.
Академия Кимецу
Имя: Шинадзугава Санеми
Должность: Учитель первой категории
Предмет: Математика
В академию Санеми пришёл преподавателем пару месяцев назад. Поначалу он, по привычке, сторонился людей, памятуя об опасливом отношении к нему коллег из прошлых школ: людей всегда пугал грозный вид и покрытое шрамами лицо нелюдимого преподавателя. В Кимецу, хоть никто не горел желанием дружить с новеньким, но, по крайней мере, никто его не боялся.
— К чёрту! — громко захлопнул учитель математики последнюю тетрадь и сделал очередной глоток не справляющегося со своей прямой задачей напитка. — Если я не посплю, утром сдохну прямо на уроке.
Не найдя сил даже на то, чтобы переодеть футболку, он подошёл к кровати и осторожно подвинул рыжего пса к стене.
— Я тоже хочу спать, приятель, — тихо сказал Санеми, потрепав рыжий загривок. — В воскресенье обязательно вычешу тебя.
В 6:59 Санеми открыл глаза. Недостаток сна проявился раздражающей головной болью, и он, в очередной раз, дал себе ложное обещание отдыхать больше.
Сев на кровати, преподаватель опустил голову на уровень талии, чтобы прийти в себя. Тщетная попытка. Движением большого пальца он отключил сработавший будильник на телефоне.
— Вставай, Сорай, — он ласково погладил пса по голове. — Пора гулять.
Санеми любил их прогулки. В его жизни было мало поводов для радости, но с самой юности, наблюдая за резвым Сораем, он всегда становился немного счастливее.
Прошло уже одиннадцать лет с тех пор, как он подобрал своего хвостатого друга на улице. Хоть мать сопротивлялась лишнему рту в доме, Санеми уговорил её оставить пса, обещав полностью взять на себя заботу о животном. Тем более, что, к этому моменту, Шинадзугава давно стал главным кормильцем семьи. Однако, выполнение обещания далось ему непросто, ведь юноша и предположить не мог, что этот маленький щенок вымахает до таких больших размеров.
Теперь Сорай постарел, растерял свою резвость, и Санеми приходилось выходить на прогулки раньше, чтобы не сокращать привычный утренний маршрут.
— Сюда, дружище! — громко позвал он пса. — Давай пробежимся до дома!
Сорай чихнул в ответ.
Зайдя в квартиру, Санеми покормил Сорая и насыпал корм двум огромным жукам-носорогам, обитающим в стеклянном аквариуме. Ванны в его маленькой квартирке не было, приходилось довольствоваться душем.
Прохладная вода разбудила математика окончательно, и головная боль постепенно утихала.
Шинадзугава подошёл к маленькому полупустому шкафу, достал из него одну из двух белых рубашек, зелёную жилетку на пуговицах и единственные классические тёмные брюки. Рассматривая себя в зеркале, Санеми заметил, что потёртости на белых манжетах стали более явными, и он закатал рукава до локтя, поправляя жилет.
— Сорай, нам пора! — позвал пса Санеми, открывая входную дверь.
Они быстро прошли два лестничных пролёта, остановились у квартиры на первом этаже, и Санеми постучал в старенькую дверь.
— Доброе утро, Сайори-сан! — поздоровался Шинадзугава с открывшей ему дверь пожилой женщиной.
— Доброе утро, Санеми-кун, — ласково поздоровалась она в ответ. — Доброе утро, Сорай! Вы как раз вовремя, я собиралась сходить на рынок.
— Я могу сегодня задержаться… — начал говорить Санеми, передавая поводок женщине.
— Ничего, — весело перебила его собеседница. — Нам с Сораем всегда есть, чем заняться, да, Сорай?
— Спасибо, Сайори-сан! — поклонился Санеми и побежал на станцию метро.
Шинадзугава был очень благодарен хозяевам дома за заботу. Два месяца назад, приехав в новый город, он долго пытался найти квартиру, где бы ему позволили держать дома животных. После трёх недель тщетных попыток отыскать жильё, Санеми решил поговорить с директором академии.
— Господин Убуясики, к сожалению, я не могу найти себе жильё в этом городе. Эти сволоч… кхм… арендодатели не хотят сдавать квартиру с животными, а свою собаку я оставить не могу. Боюсь, что мне придётся вернуться в родной город. Я не могу продолжать работать у вас.
— Прошу, не горячись, — директор едва заметно покачал головой. — Нужно было сразу обратиться ко мне. Наш уважаемый Саконджи Урокодаки и его жена сдают квартиры, я поговорю с ним.
К семье Урокодаки Шинадзугава пришёл безо всякой надежды на успех, однако, они не только согласилась сдать ему квартиру, но хозяйка, узнав, что он задерживается в академии допоздна, предложила присматривать за Сораем до возвращения Санеми.
— Наш сын давно переехал в соседний город, у него своя жизнь, а Саконджи целыми днями пропадает на работе. Мне бывает одиноко днём. Думаю, нам с Сораем вместе будет веселее. Это лучше, чем сидеть и ждать хозяина в закрытой квартире.
Саконджи довольно кивнул.
— Сайори хорошо придумала. Думаю, так будет лучше для всех.
— Но это неудобно… — начал отказываться Санеми.
— Я наблюдал за тобой в академии, Шинадзугава, и думаю, что ты хороший парень. Скорее всего, тебе не сильно везло по жизни, и ты не привык принимать помощь. Но старики должны помогать молодёжи.
— Но я…
— Шинадзугава, ты что, хочешь, чтобы моя жена продолжала скучать дома!
Санеми заметил, что уголки губ Саконджи немного дрогнули, а Сайори даже не пыталась скрыть своей улыбки.
— Спасибо вам, Урокодаки-сан.
Позднее Санеми узнал, что его арендодатель раньше преподавал в академии фехтование. Его ученики занимали призовые места на национальных соревнованиях. После выхода на пенсию, Урокодаки не захотел оставлять школу и попросил у директора должность уборщика. Убуясики предлагал ему работу в администрации, но тот отказался, аргументировав тем, что хочет продолжать работать руками и приносить пользу любимой школе. Директор не смог отказать заслуженному педагогу академии.
Санеми вошёл в класс за несколько минут до звонка. Ученики затихли при виде преподавателя. За два месяца он уже успел заработать себе репутацию жестокого учителя, которого боялись все ученики. Все, кроме одного.
— Хашибира, долго будешь дурака валять? — рявкнул учитель на всю комнату.
— А урок ещё не начался. Могу шуметь сколько захочу, — с вызовом ответил ученик.
— Смельчак, да? Лучше бы тесты так хорошо писал, как дерзишь.
— Я и так могу написать любой тест, если захочу.
— Вот как, — грозно оскалился Санеми. — Давай тогда так: если за тест ты набрал хотя бы проходной балл, не буду делать тебе замечания до начала урока весь год. Даже верну твою маску кабана. Но если не прошёл, будешь оставаться после уроков каждую неделю до конца года. Согласен?
— Согласен!
Санеми извлёк из портфеля стопку работ и начал быстро перебирать их.
— Вот оно! — победоносно произнёс он. — Иноске Хашибира, ты получил за тест, — Санеми сверкнул глазами на наглого ученика. — Восемь баллов из ста. Поздравляю.
— Вы специально снижаете мне оценку! Я всё могу! — начал возмущаться Иноске.
— Мы с тобой договорились. Но если хочешь, можешь выйти и решить контрольную на доске. Решишь, я признаю, что был неправ и поставлю в семестре отлично. А не сможешь, будешь ходить ко мне после уроков каждый день. До самого выпуска.
Присутствующие выжидающе смотрели на Иноске целую минуту, пока тот не заговорил:
— Я что, дурак? Я бы не согласился на это пари, даже если бы мог решить тест.
— Может не такой уж ты и безнадёжный, — довольно улыбнулся Санеми. — Жду тебя в пятницу после уроков.
Раздавая работы, учитель не забывал сопровождать оценки колкими комментариями.
— Когда за голову возьмётесь? Долго будете дураками ходить? — всё громче говорил Санеми. — Кто завалит следующий тест, будет ходить вместе с Хашибирой на дополнительные занятия!
Во время большого перерыва Санеми готовил материал в учительской.
— Этот Узуй когда-нибудь выключит свою музыку? Сосредоточиться не могу! — крикнул математик, глядя на потолок.
— Шинадзугава-кун, ты сегодня не в духе, — беспокойно спросила учитель биологии Канаэ Кочо. — Что-то случилось?
— Весь класс тест завалил! Сдали только Камадо и Канзаки. Теперь этот Тенген со своей музыкой!
— Он же учитель искусств, человек творчества. Ему необходима музыка для вдохновения, — пыталась смягчить его Канаэ.
— Неженка! Только цацками звенеть умеет.
Кочо тихо рассмеялась.
— Ты кажется не в курсе, да? Узуй-сан служил в спецвойсках десять лет. Его трудно назвать неженкой.
— Серьёзно? — недоверчиво спросил Шинадзугава.
— Серьёзно, — подтвердила Канаэ. — Можешь спросить у Сенджуро, Узуй-сан служил вместе с его братом.
— Сенджуро Ренгоку?
— Да. После армии Узуй-сан пришёл работать к нам, а брат Сенджуро стал полицейским.
— Странный всё-таки этот Узуй. Почему заделался искусствоведом, а не полицейским?
— Я никогда не спрашивала его об этом, — Канаэ покачала головой, и заколки-бабочки на её длинных тёмных волосах сверкнули цветным блеском.
— Ясно. Всё равно бесит.
— Кто тебя бесит? — тихо спросил вошедший в учительскую Обанай Игуро, преподаватель химии.
— Узуй со своей музыкой.
— Всего лишь музыка. До твоего прихода он умудрился взорвать класс раза три.
— Чего? — не поверил Санеми.
— Пытался добиться какого-то там яркого разноцветного блеска у фейерверков. Перестарался в общем.
— И директор позволил?
— Сделал выговор и запретил ставить опыты с пиротехникой в школе.
— У господина Убуясики слишком много терпения.
— Конечно, тебя же он ещё не уволил, — сказал бесшумно сидящий в углу комнаты учитель физкультуры Гию Томиока.
— Томиока, не нарывайся! — рявкнул Санеми. — А то отрежу тебе твой хвост!
— Господа, что тут происходит? — низкий голос заместителя директора, а по совместительству учителя обществознания Гёмея Химеджимы.
— Ничего, Химеджима-сан, — быстро сказала Канаэ.
— Тогда прошу не создавать столько шума, — Гёмей прикрыл невидящие глаза. — Как мы сможем требовать дисциплины от учеников, если сами не соблюдаем её? — Присутствующие молчаливо согласились с замдиректором. — Кстати, до Золотой недели всего десять дней, академия, как обычно, планирует провести небольшой фестиваль перед выходными. Узую нужна помощь с подготовкой. Есть желающие?
— Шинадзугава хочет! — быстро сказал Обанай.
— Ничего я не хочу! Игуро, не начинай! — зарычал Санеми.
— Шинадзугава, ты не передумал оставаться дежурным на все праздники? — спросил Гёмей. — Или мне искать тебе замену?
— Останусь.
— Не хочешь съездить к семье, Шинадзугава-кун? — беспокойно спросила Канаэ.
— Нет. Я поеду домой на летних каникулах, — твёрдо ответил Санеми.
— Что ж, решено, — заключил Химеджима. — Будешь помогать Узую готовить фестиваль, — услышав, что математик набрал в лёгкие воздух для возражения, Гёмей быстро продолжил: — Конечно, с материальным вознаграждением за дополнительную работу.
Санеми шумно выдохнул. Свою незрячесть Химеджима мастерски компенсирует повышенной проницательностью.
— Хорошо, — процедил Шинадзугава сквозь зубы.
***
Вечером, гуляя с Сораем, Санеми заметил, что вывеска на давно пустующем ресторане напротив его дома, лежала на тротуаре, мешая свободному передвижению пешеходов. Выругавшись, Шинадзугава оттащил раздражающее препятствие в сторону. Подойдя к супермаркету, Санеми привязал пса у входа. Правила магазина запрещали заходить с животными. Сорай грустно посмотрел на хозяина. — Я быстро, обещаю, — успокаивал его Санеми. В середине весны воздух в Киото наполняется густым цветочным запахом. Сорай плохо переносил такое обилие пылцы, постоянно чихая и хрипло дыша. Прохожие опасливо косились на пса, принимая его хрип за рычание. Санеми вышел из магазина с полными пакетами, и Сорай радостно поприветствовал его виляющим хвостом. — Пойдём домой, приятель. Шинадзугава не был одарён кулинарными способностями. Единственное блюдо, которое он мог приготовить от начала и до конца, помимо пресловутой яичницы, были онигири с тунцом. Хоть на вкус они были вполне сносны, они разваливались до того, как их успевали донести до рта. Решив для себя, что нервов у него и так недостаточно, чтобы тратить их на готовку, Санеми решил довольствоваться магазинными полуфабрикатами. Пока на сковороде доходили до готовности его гёдза с овощами и соевым мясом, Санеми позвонил своей матери. — Ты сходила к врачу? — Ещё нет. — Ты обещала сходить на этой неделе. — Я стала чувствовать себя гораздо лучше, не нужно лишних расходов. — Мама, я смогу выслать тебе больше денег в этом месяце. — Сынок, ты что… — беспокойно заговорила мать. — Всё хорошо, мам, — перебил её Санеми. — Я взял дежурство в академии. А ты сходи к врачу. — Хорошо, сыночек. Запивая разварившиеся гёдза охлаждённым энергетиком, Санеми рассчитывал свой бюджет. Он порадовался, что с учётом дополнительных денег за дежурство сможет позволить себе новую рубашку в следующем месяце. Однако затем математик вспомнил, что нужно выслать деньги младшему брату, чтобы он смог поехать к матери на праздники. «Не так уж и сильно нужна мне эта рубашка», — соврал он себе.***
Пару дней спустя Санеми помогал Узую готовить задний двор академии к фестивалю. «Вот же странный, — думал про себя Санеми, наблюдая за Тенгеном. — Зачем ему столько блестяшек?» — Шинадзугава разрезал верёвку на очередной связке стульев. — Чего смотришь? — Тенген спиной почувствовал пристальный взгляд коллеги. — Ничего, — буркнул Санеми. — Налюбоваться не можешь? Я знаю, что выгляжу блестяще, — Тенген самодовольно посмотрел на Шинадзугаву. — Выглядишь как девушка. — Что, понравился? Извини, но женат. Санеми не смог сдержать смешок. — Ты в армии также ходил? — Жизнь в армии была бы менее унылой, если бы там разрешали выбирать себе одежду. Но военные — это самые зашоренные люди, поэтому, отклонение от устава — недопустимо. — Зачем же ты пошёл служить? — А сам как думаешь? — Тенген бросил на Санеми быстрый взгляд. — Деньги конечно. Я женился в двадцать один год, даже университет закончить не успел. Помоги мне, — Удзуй подозвал Санеми. — Держи здесь, — вместе они поставили балку и начали натягивать белый шатёр. — Моей Хинацуру приходилось работать, чтобы прокормить нас обоих. Поэтому, после диплома я решил пойти в армию. Там отлично платили, и моя Хинацуру смогла бросить работу. — Повезло тебе с женой, — задумчиво сказал Санеми. — Знаю. Я на всё готов ради неё. — А почему ты не пошёл работать в полицию? — Говорю же, ненавижу унылость. Не хочу больше носить эту форму, быть как все, — начал раздражаться Тенген. — Ясно, — Санеми решил закончить разговор. Узуй не возражал. Санеми рассмотрел Тенгена внимательнее. Учитель искусств был выше математика не меньше, чем на двадцать сантиметров, что, учитывая высокий рост самого Шинадзугавы, было редкостью. Отметил у собеседника такие же белые волосы, только, в отличие от Санеми, Узуй носил замысловатый хвост, а у Шинадзугавы волосы торчали во все стороны. Чего не отнять у бывшего военного, так это груду мышц, равномерно распределенной по всему телу. Произойди между ними стычка, с большой долей вероятности окружающие бы поставили на победу учителя искусств. Неудивительно, что на фоне такой проявленной маскулинности украшения, которые Узуй носил на всех открытых, а может и закрытых, частях тела, для практичного Санеми выглядели странно. — Ладно, хватит на сегодня, — сказал Узуй, крепко стукнув по деревянному столу. — Закончим завтра. — Завтра я буду поздно. У меня дополнительные занятия. — Завтра же пятница! Кто к тебе добровольно на дополнительные в пятницу ходит? — А это не добровольно, — оскалился Санеми. — Это наказание. — Ну ты изверг, — усмехнулся Узуй. — Может не такой уж ты и тусклый. Ладно, приходи, как закончишь.***
На следующий вечер, ожидая провинившегося Иноске у себя в кабинете, Санеми заметил в коридоре Аой Канзаки, одноклассницу Иноске, которая беспокойно прошла мимо приоткрытой двери аудитории несколько раз. Даже не проницательный учитель математики за два месяца работы в академии заметил близкое общение между Канзаки и Хашибирой. Иноске опаздывал уже на тринадцать минут, и Санеми, видя мельтешащую Аой, сам почувствовал беспокойство. — Канзаки! — Санеми крикнул так громко, что Аой подпрыгнула от испуга. — Иди сюда. Старшеклассница была не из робких, отлично училась и не боялась преподавателей, однако, Шиназугава застал её врасплох, и она зашла в кабинет, пряча дрожащие руки. — Да, Шинадзугава-сенсей. — Где Хашибира? — Я не знаю… — Канзаки, — Санеми понизил голос. — Я не слепой. Хашибира что-то задумал? Аой опустила голову, пытаясь сдержать слёзы. — Говори, — потребовал Санеми. — Он… Иноске поссорился с мальчиком из другой школы. — И что? — Они решили выяснить отношения… я боюсь, что они будут драться… — Идиоты! — Санеми сорвался на рык. — Ты знаешь, где он? — Да, он говорил о заброшенном торговом центре… как же его… — от волнения Аой не могла вспомнить название центра. — Ханами? — Точно! Ханами! Санеми молча вылетел из кабинета и побежал на задний двор школы. — Узуй! — крикнул он, завидев Тенгена. — Узуй! Нужна твоя помощь! — Моя? — удивился учитель искусств. — Да! У тебя друг в полиции работает. Нужно остановить драку! — Драку? — Да! Не тупи, Узуй! Позвони другу, пусть едет в центр Ханами. Тенген послушал коллегу. Он быстро связался со своим другом и, объяснив ситуацию, попросил его отправиться в указанное место. — Нам тоже нужно бежать! — заключил Санеми. Торговый центр Ханами находился в трёх кварталах от Академии Кимецу. Санеми слышал, что он закрылся несколько лет назад, здание обветшало, и подростки находили там убежище от надоедливых взрослых. Двое преподавателей добежали до заброшки первыми. Из глубины доносились громкие молодые голоса. Судя по всему, ученики ещё не перешли к физическим действиям, ограничившись лишь словесной перепалкой. Тенген, как опытный военный, знаками показал Санеми действовать тихо. Он пошёл впереди, разведывая обстановку. Шинадзугава послушно следовал за ним. Санеми и Тенген достигли места, откуда могли наблюдать за происходящим: в некогда красивом торговом зале стояли пять подростков. Хашибира и незнакомый рыжий парень выясняли отношения в таких выражениях, что даже математик удивился их познанию в мате и жаргонизме. Неожиданно на плечо Санеми сзади опустилась чья-то рука, отчего тот подпрыгнул на месте, чудом сдержав крик. — Ренгоку, нельзя же так пугать новичка! — полушёпотом отчитал мужчину в полицейской форме Тенген. — Прости, Узуй! — ответил прибывший. — Доложи обстановку. — Пять подростков, все мужского пола. Оружия не замечено, возможно скрыто. К активным действиям пока не переходили. Распределение сил 2:3, — сказал Тенген на ухо полицейскому. — Принято. Приступаю к активным действиям. — Ренгоку! — обратился к нему Санеми. — Только не забирай ребят. Не порть им жизнь. — Что? — переспросил полицейский. — Не оформляй мальчишек, просто припугни, — пересказал ему просьбу Тенген. — Принято. Не успел он договорить, как вся троица услышала звук тупого удара и нарастающий галдёж. Ренгоку поднялся на ноги и решительно направился в сторону конфликтующих. Он моментально считал обстановку: рыжий парень ударил Иноске, в тот, в свою очередь, набросился на него в ответ и стал избивать бедолагу по лицу. — Прекратите драку! — крикнул Ренгоку, продолжая неспешное приближение. Завидев полицейского, трое не участвующих в драке подростков попытались оттащить оседлавшего противника Хашибиру. — Пустите, гады! — не унимался Иноске, оказавшись на полу. — Валим, — крикнул рыжий парень, и трое незнакомцев пустились бежать. — А ну стоять, — Ренгоку сорвался с места. Он быстро догнал убегающих и схватил всех: кого за шиворот, кого за руку. — Хашибира, бежим! — пытался поднять товарища блондин с писклявым голосом. Там же полицейский, нас сейчас арестуют! — он совсем сорвался на высокий крик. — Отцепись, Зеницу! — дёрнул плечом Иноске. Санеми изначально хотел остаться инкогнито, но наблюдая за происходящим начал беспокоиться. — Узуй, может нам помочь? — Не нужно, — гордо улыбнулся Тенген. — Он сам справится, не проморгай. Санеми перевёл взгляд на Ренгоку: тот стоял с широкой улыбкой, держа всю троицу, пытавшуюся сбежать ранее. — Добрый вечер, ребята, — Ренгоку продолжал улыбаться, не обращая особого внимания на попытки задержанных вырваться. — Мне показалось, что у вас назревает конфликт. — Вы правы: вам показалось, — ответил сидящий на полу Иноске. — Мы просто разговаривали. — Вы выбрали неподходящее место, чтобы разговаривать, — Ренгоку немного покачал головой. — Если бы на моём месте был другой полицейский, он бы подумал, что вас всех необходимо задержать. Зеницу вытаращил на служителя закона глаза и завопил во всё горло: — Задержать?! Нас нельзя задержать! Меня же родители убьют! — Вы должны отвечать за свои решения! — Ренгоку улыбнулся ещё шире. — Не получите последствий, не усвоите урок. — Ну к чёрту, — выплюнул Иноске, и Санеми усмехнулся про себя: настолько этот ученик напоминал ему его в юности. — Нечего меня тут морали учить, вы мне не отец. Хотите арестовать — арестовывайте. — Хорошо, поедем в участок все вместе! Санеми, до этого момента сохраняющий спокойствие начал закипать. — Что он творит? Я же просил не трогать ребят, — он дёрнулся, пытаясь встать, но Тенген перехватил его и с силой усадил обратно. — Шинадзугава, сядь и заткнись! Ренгоку сам справится. — Нет! — раздался резкий голос Иноске. — Я сказал, что можешь арестовать меня. Остальные не виноваты. Отпусти их. — Как же? А если они продолжат нарушать закон? Они должны понести наказание. — Они уже напуганы, — Иноске указал на Зеницу. — А этот вообще сейчас коньки отбросит от страха. Отпустите их. Я останусь. Ренгоку смотрел на странного мальчика, пытаясь понять его мотивы. — Как тебя зовут? — Иноске Хашибира. Ренгоку обратился к остальным подросткам. — Мне сделать, как говорит Хашибира? — Нет! — ответил рыжий парень. — Не нужны мне его подачки! Будет отвечать за себя сами! Санеми показалось, что в глазах Ренгоку засветились от радости. — Я очень рад, что вы ответили мне именно так! Несмотря на вашу вражду, вы не оставили Хашибиру одного разбираться со всем. На сегодня я вас отпущу. Но если увижу ещё хоть раз, что вы нарушаете закон, сразу всех арестую! Зеницу завопил ещё сильнее: — Мы больше не будем, честно, честно! Все остальные, кроме Иноске, тоже стали благодарить полицейского. Ренгоку терпеливо выслушал всех, затем велел расходиться по домам. Когда мимо него проходил Иноске, он ухватил его за руку, и глядя в глаза сказал: — Хашибира, не позволяй пламени в твоём сердце погаснуть! Ничего не ответив, Иноске резко дёрнул руку и ушёл прочь вместе с остальными. Тенген и Санеми наконец выбрались из засады и размяли свои конечности. — Браво, Ренгоку, — поаплодировал ему Узуй. — Какой всегда блестяще! — Спасибо, что не тронул ребят. — Нет проблем! Горячая же всё-таки у молодёжи кровь! — Ну что, тогда сходим выпить сегодня, — весело предложил Тенген. — Чего? — переспросил Санеми. — Пойдём выпьем! Я знаю одно блестящее место! Растерявшись от неожиданного предложения, Санеми всё же проверил время на смартфоне. — Уже половина десятого. Слишком поздно. — Мамочка поругает? — Нет, нужно забрать пса. — Уныло! Я надеялся, что ты сошлёшься на жену или свидание. А ты про пса. — Надейся на что хочешь! — выпалил Санеми. — Шинадзугава, У тебя жизнь то есть вообще? — Не твоё дело! Пустая трата денег! — Деньги? На что ты тратишь деньги, если у тебя нет жены? У тебя и друзей то нет, я уверен. — Друг есть! Он сейчас работает в Токио! — Но ты то здесь. Может уже вытащишь голову из унылости и посмотришь на мир? Так уж и быть, на первый раз угощу тебя. Санеми промолчал. Тенген сказал правду: у Шинадзугавы совсем не было друзей в Киото, его жизнь осталась в родной Фукуоке, а единственный друг переехал в Токио. — Твоя взяла. Только предупрежу кое-кого. Шинадзугава набрал номер хозяйки и спросил, может ли она оставить Сорая у себя на ночь. — Конечно, Санеми-кун! — послышался в трубке голос Сайори. — Не беспокойся о Сорае, отдохни хорошенько.
