Я тебя загадала...

Новогодняя ночь — ночь особенная. Наполненная счастьем, надеждами, детским восторгом и верой в чудо. Звëзды сияют на тёмном небосводе особенно ярко, магически, а чисто-белые резные снежинки искрятся волшебным светом. Пространство вокруг кажется зачарованным, сказочным. Серые в темноте дома сверкают разноцветными яркими огоньками, украшенные гирляндами и хвойными венками. Каждая квартира наполняется теплом. Пахнет хвоей и мандаринами. На фоне, как правило, звучит приятная музыка из колонок, или вещает ТВ. Близкие люди собираются вместе, чтобы встретить праздник в атмосфере любви и заботы. В эту ночь ими соблюдаются все традиции. Плохое забывается, обиды оставляют позади — здесь, в этом году, чтобы начать новый год с лёгким сердцем. Это ночь перемен. Прошлое тихо растворяется в пространстве, грусть и печаль вытесняются радостными улыбками и счастливым «Ура!» под бой курантов. Когда в бокалах переливается золотом шипучее вино, вокруг мягко мерцают свечи, а где-то фоном торжественным маршем играет музыка, становится неважным то, что огорчало когда-то. Хочется верить в волшебство, хочется верить в чудо.

***

Стол ломился от обилия блюд и напитков, персиковые стены были щедро украшены гирляндами и вырезанными лёгкой ручкой Хартфилии бумажными снежинками. В углу просторной гостинной скромно стояла увешанная разноцветными мишурой и шарами стройная ёлочка. Это их последний год вместе. Выпускной курс. Всего каких-то жалких шесть месяцев, и все они разойдутся, как в море корабли. Поэтому они и празднуют вместе, чтобы наполнить их воспоминания ещё одним красочным ярким событием. Что может быть лучше, чем провести этот праздник с самыми близкими? — Хэй, народ! Полчаса до нового года! — закричал во всю глотку их спец по скоростному раздеванию — Грей Фулбастер. Его реплику поддержали и другие, кто громко улюлюкая, а кто — удрученно вздыхая. — За это надо выпить! — громогласно объявила главная пьянчуга их компании — Кана Альберона. Люси тяжело вздохнула, качая головой. Словно от этого что-то изменится. Её квартира и так уже натерпелась от этой компании, а сегодня, Люси предчувствовала, они превзойдут сами себя. Уже сейчас здесь творилась полная вакханалия, а что её ждёт утром? Кто будет устранять этот бедлам? Конечно, Хартфилия! Её взгляд зацепился за чьи-то мужские трусы, летящие аккурат на Красную звездочку... — Грей, одежда! — закричали одновременно Эрза и Люси. Студент покраснел, взвизгнул всеми уже его привычное «Ох, мать!», и полез доставать потерянный элемент гардероба с деревца. Щеки Хартфилии залились ярким румянцем, а она сама испытала самый настоящий испанский стыд. Три года прошло с тех пор, как они подружились, но по сей день Люси ужасно неловко лицезреть бледный зад молодого эксгибициониста. — Милый Грей, Джувия хочет украсить ёлочку вместе с Вами! — алея от собственных не совсем пристойных мыслей, влюблённая по самый не балуй синеволосая студентка, поспешила на помощь возлюбленному. И ей, в общем-то, было плевать на то, что новогдней атрибутики и без того с лихвой хватало на хвойных лапах. Локсар — очень милая девушка, но слегка... Нет, не слегка — своеобразная особа. — А ну, отставить непристойности, ик! Мы даже играть не начали! — а это отозвалась Эрза Скарлетт. Староста группы Хартфилии и самый дисциплинированный человек в их отбитой компании. Ну, до тех пор, пока не выпьет, конечно. К старосте подошёл её парень — Джерар Фернандес. Можно сказать, он единственный здравомыслящий человек в их весёлой компашке. Он на несколько лет старше Эрзы, работает в правоохранительных органах, и только с ним рядом Скарлетт ведëт себя, как настоящая девушка — смущается, краснеет, заикается, и даже перестаёт раздавать всем люлей. А самое главное — её игры в его присутствии становятся порядком безопаснее для чести окружающих. Руки его сомкнулись на стройной талии Эрзы, отчего та нещадно покраснела, и поспешила закрыть эту тему. Парень хмыкнул, и поцеловал её в щечку, дабы закрепить тот самый «успокоительный» эффект. Грей вернулся за стол уже одетым, отчаянно краснея от того, как яро показывала свою любовь Джувия. Он был весьма сдержанным парнем в эмоциональном плане, можно даже сказать, холодным. А его Девушка — напротив, ходячая эмоциональная бомба. И её ни капли не смущало прилюдно выражать свои чувства. Вот и сейчас она к нему льнула, словно котёнок, требующий внимания и ласки. Вцепилась острыми ноготками в его руку, как можно сильнее прижимая его локоть к своей пышной груди, а голову склонила к плечу любимого. В их обществе «Старшаков» затесалось и несколько первокурсников. Одна из них сейчас лежала на старом диванчике Люси в алкогольном «коматозе». Бедняжка Венди плохо переносит алкоголь, она хмелеет буквально от спиртовых паров в воздухе. Ей, как никому другому, подходит выражение «хватит и пробку понюхать». В её ногах сидел Ромео Конбольт — бойфренд юной Марвел. Он отчаянно махал каким-то журналом, подгоняя (не)свежий воздух для возлюбленной, пытаясь таким образом привести её в себя. На полу возле украшенного пенопластового «камина», сидя на коленях, тихо вздыхал Хэппи — лучший друг Нацу, не смотря на их разницу в возрасте. Сам не понимая в чëм провинился, отчаянно кивал головой, соглашаясь буквально с каждым словом своей изрядно подвыпившей девушки. Шарли же в выражениях не скупилась. Блондинка возвышалась над ним, словно гора, лишь слегка наклонила корпус, уперев руки в стройные бока. — Двадцать минут до Нового года! — вскрикнула лучшая подруга Хартфилии. Такой же «книжный червь» и просто хорошая девушка. МакГарден сидела на коленях своего парня. К слову о нём... — А Саламандр, походу, всё веселье пропустит! Ги-хи, — усмешка у Гажила своеобразная, но парень он надеждный. Не смотря на устрашающий вид, он с малышки Леви пылинки сдувает, никому в обиду её не даёт. Недопонимания в их отношениях, конечно, случаются, но даже его подколки про её маленький рост не идут ни в какое сравнение с их безграничной любовью. Тот самый случай, когда «два сапога — пара». У окна, увешанного мигающей тёплыми огнями гирляндой-шторой, скрестив руки на груди, стоял высокий широкоплечий брюнет. Лили — двоюродный брат Редфокса, известный своей непоколебимой решимостью и огромной никому не понятной любовью к киви. Он ровесник Гажила, но в виду своих взглядов на жизнь, выбрал для себя путь военного, а попал в их компанию лишь благодаря родственной связи с вышеупомянутым. Но тем не менее, совсем неплохо вписался в их дружный коллектив. — Ладно, Нацу. У нас бухло кончается! Как быть? — заметила Кана. Джерар, отчего-то, стал белее снега. — А я говорила, что тебя опасно оставлять наедине с алкоголем! — ответила Эрза. — Джет! Ты у нас самый быстрый, сгоняй ко мне, там в коридоре ящик шампанского! — староста протянула ключи рыжеволосому, уверенная в том, что спорить он не станет. Благо, что квартира Скарлетт находилась в соседнем доме, иначе даже Джет с его «Турбо-скоростью» не успел бы вернуться до заветного боя курантов. За спиной Эрзы как-то слишком обречённо вздохнул бледный Фернандес. И Люси невольно подумала о его причастности к чересчур быстрому исчезновению выпивки. Всё же страж правопорядка не любил, когда его любимая слишком увлекалась спиртными напитками. Почти все присутствующие негласно разделились по парочкам. Ну, Джет за неимением девушки не в счёт, Дрой любит поесть больше, чем кого либо — он, кстати, сейчас даже не обращал внимания на веселье друзей, с удовольствием поедая горячо им любимые куриные ножки. Кана всегда говорит, что её любовь — это бочка с бухлом, про Лили и говорить нечего — слишком уж суров этот парень, а Люси... Люси хронически не везёт в любви. Сердце её было разбито ещё в старшей школе. Когда наглый рыжий одноклассник, с которым Хартфилия встречалась целых полгода, пригласил на осенний бал другую девушку. Нет, дело точно было не в ней, просто Локи всегда был тем ещё бабником. На той же вечеринке Люси с облегчением выдохнула, ведь всё равно отличилась в его «гареме», оказавшись в принципе единственной, кого он не пригласил. А потом — первый курс, учёба, новые друзья и множество приключений. Её дни никогда больше не походили на опостылевший «день сурка», ведь каждые сутки приносили что-то новое. Особенно, когда в её жизни появился ураган с крашенными волосами, который очень быстро стал для Хартфилии самым близким другом... Тут уж совсем не до отношений. — Нацу, — одними губами шепнула она, заметив, что настенные часы показывали без пятнадцати минут Новый год. Где же он? Нацу Драгнил все три года их совместной учёбы в университете «Хвост феи» был тем, кто наполнял её жизнь яркими красками. Таких, как он, называют зажигалками, ведь он самая настоящая душа компании. В большей степени, именно благодаря этому розоволосому урагану все они так сдружились. Однако, стоит заметить, Нацу просто не может сидеть без дела — шило в небезызвестном месте не даёт. Но в том есть своя прелесть... Он стал для Люси тем, кто открыл для неё новый мир, наполненный весёлыми приключениями и безудержными эмоциями. Смог за считанные дни стать для неё лучшим другом и надёжным плечом, на которое всегда можно опереться. И... Лишь совсем недавно наша героиня прозрела. Ей потребовалось три года для того, чтобы осознать свои чувства. Три года терпения, три года смирения (с Драгнилом, отчего-то очень полюбившим незаконно спать в её мягкой постели, без этих качеств никак) три долгих года, пролетевших в его компании так мимолётно... — Десять минут! — оповестил, запыханный Джет, ворвавшись в гостинную наперевес с ящиком игристого. Неужели он не придёт? Может, что-то случилось? Нацу никак не мог пропустить такое событие! — Слушайте все! Проверить, чтобы все бокалы были наполнены! — громогласно заявила староста. — Грей! Ты — звонишь Драгнилу! — Почему именно я? Я ему не нянька! — Желания у всех написаны? — проигнорировав недовольство Фулбастера, продолжала Эрза. Некоторые, включая Хартфилию, отрицательно покачали головой. — Леви, раздай всем листочки и карандаши. Никто не останется без заветного желания! — Что за странная традиция в этот раз? — железным голосом уточнил Гажил. — Из России! — скрестив руки на груди, с видом самого всезнающего человека, ответила староста. — Миллианна проучилась там несколько лет, до переезда в Фиор. И привезла с собой много интересных историй и обычаев. Кстати, вот тот салат, — Скарлетт указала на странное блюдо с зелёным горошком, обильно залитое майонезом. — Оливье. В России все его готовят на новогодний стол, и это — тоже традиция! А ещё святки, гадания и... — Да чëрт с ними! На кой писать желания на бумаге? Чтобы все потом поржали над ним? — не поддержал её энтузиазма Редфокс. Леви раздала всем листочки. Последней оказалась Хартфилия. Она благодарно кивнула, принимая бумагу и карандаш. Краем глаза Люси следила за Греем, который нервно нарезал круги рядом с ёлкой, прижимая к уху навороченный гаджет. Вероятно, он не мог дозвониться до Нацу. — Нет! В том-то и дело, что эти листочки нужно... — Хо-хо-хо! Не ждали? А я приперся! Буга-га-га-га! Все присутствующие устремили свои взгляды на вошедшего. Парень стоял на входе в гостинную, широко расставив ноги и уперев руки в бока. В глаза бросились всем привычный клетчатый шарф, и непривычный красный колпак с белым помпоном, из под которого в разные стороны торчали волосы оттенка цветущей Сакуры.

***

Этот праздник должен стать особенным. Слишком многое обязывало его изрядно побеспокоиться об этом. Во-первых: бесценные друзья, с которыми совсем скоро придётся прощаться. Этот год их последний. И как бы Драгнил не строил из себя шута горохового, он всё равно переживал. Нацу точно будет скучать по Леви, которая часто помогала ему дельным советом, по Джувии, что своими выходками могла устроить настоящий ад для небезызвестного эксгибициониста. Он не скажет, но точно будет тосковать по каждодневным прериям с тем же Фулбастером и по более редким, но не менее масштабным стычкам с Гажилом. Будет грустно без издëвок пьянчуги Альбероны, и досадно от расставания со всеми остальными. Даже по тумакам и замечаниям Эрзы парень будет ужасно скучать. И конечно... — Люси, — выдохнул он, смотря вниз перед собой. Люси Хартфилия — его однокурсница с факультета журналистики, встреча с которой, перевернула его жизнь с ног на голову. Они и познакомились-то случайно, да и довольно при странных обстоятельствах. Это был конец октября. Многие первокурсники уже разбились по группам наиболее дружных. Нацу старался не примыкать к какой-то определённой компании, стараясь общаться одинаково со всеми, с кем успел познакомиться. Таким уж он был, жадным до новых знакомств и крепкой дружбы. Однако были и те, с кем совершенно не хотелось водиться, неприятные типы, от них и пахло всегда как-то мерзко. Да, у нашего героя хорошо развиты органы чувств, и он не только гордился сим качеством, но и активно им пользовался в жизни. Полезно бывает, кстати. Вот, как сейчас... — Это же тот самый Саламандр! — услышал Нацу краем уха, и направил свой взгляд в ту сторону, откуда доносились шепотки, да восторженные визги. — Да, да! Это тот парень, который одной улыбкой может сразить наповал! — А ещё он всех-всех девушек защищает! — А я слышала, что он дружит со всеми студентами! Только представьте, какие у него связи! — Его называют Саламандром, потому что он несравненно богат, разве не знали? Вот его и сравнивают с драконом, у которого гора сокровищ! — А? — он непонимающе смотрел на толпу девушек, что точно окружила кого-то. Не нравилось ему это. Он, с детства по праву носящий звание Саламандра, стоял в стороне, и слушал, как восторгаются (не) им. Конечно, более половины из тех шепотков не были правдой. Наповал он мог сразить кулаками, а не улыбкой. Да и сражался он зачастую не за хрупкое девичье сердце, а за справедливость. И пофиг было ему, кому там сердце то принадлежало, он просто терпеть не мог, когда хорошие люди попадали в беду. А что до богатств... Смех, да и только! Нацу мог назвать себя богатым человеком, но только потому, что его сокровища — его драгоценные друзья! — Господин Саламандр, можно сделать с Вами селфи? Господин? Нет уж, это уже ни в какие рамки! Этот тип, называет себя его прозвищем. Незаконно ворует его внимание. А ещё, заставляет его потенциальных друзей пресмыкаться! Нацу никому не простит такое. Раздвигая толпу руками, он сделал широкий шаг в центр импровизированного круга. Там, в тëплых лучах женского внимания грелся какой-то напыщенный синеволосый индюк. Он выглядел старше Нацу, и совсем не походил на первокурсника. И о чём только думали эти курицы? — Покажи-ка свою физиономию! — просил истинный Саламандр с рычащими нотками в голосе. Его ладони непроизвольно сжались в кулаки, когда тот хмырь наградил Нацу чересчур надменным взглядом. — Я — Нацу Драгнил, первокурсник из Хвоста феи. Это меня зовут друзья Саламандром. А тебя, урод, я впервые вижу! Толпа заохала, запричитала, но никто не решался высказать своё мнение в голос. Разборки длились недолго, Нацу быстро втолковал некому Боре, что нехорошо присваивать себе чужое имя. И уже готовился отправиться в универ, куда из-за этой разборки опаздывал, когда на его запястье сомкнулись чьи-то тонкие пальчики. — П-подожди, — пролепетал голос, принадлежащий владелице этих пальцев. Нацу недоуменно взглянул на девчонку. Стройная блондинка среднего роста. Глубокие карие глаза и молочная кожа. Красивая девушка. А на её жилете на груди красовалась хорошо известная ему эмблема. Девица тоже из Хвоста феи. — Спасибо... За что она тогда благодарила его, он так и не понял. Но в нём ещё бушевало раздражение. Поэтому он вырвал руку из её некрепкой хватки. — Что, тоже автографа хочешь? Или селфи? Я их не даю. Ступай своей дорогой. Это было совсем на него не похоже. Самолично он никогда не пытался оттолкнуть от себя кого-либо. Просто в тот момент Нацу был зол. На того ублюдка, на всех этих куриц, что верили в нелепые россказни, и на себя... — Н-нет, я... Я знаю, что ты не такой, точнее, не совсем такой, как о тебе говорят. Просто я тоже первокурсница, и у меня пока нет друзей в универе... Я... Я хочу с тобой подружиться! Девушка запиналась и немного краснела. И Драгнил мысленно дал затрещину самому себе. Как мог он так оскорбить незнакомого человека? Она ведь не сделала ничего дурного. Не раздумывая ни секунды больше, он решительно схватил её за руку, и потянул однокурсницу в нужном направлении. — Нет друзей? Что ж, это мы быстро исправим! — он улыбнулся искренне своей самой широкой улыбкой, и она улыбнулась ему в ответ. С той поры много воды утекло. Нацу с Люси быстро сдружились, и стали, как говорят, «не разлей вода». Он познакомил её со своими друзьями, а она научила его любить... Нацу сам не понял, когда именно это произошло, и как так случилось, но лучшая подруга стала для него нечто большим, чем просто друг. Гораздо-гораздо большим... Конечно, он не сразу осознал свои чувства, и ещё дольше не мог их принять. Однако, когда это свершилось, его настигли такие метаморфозы, что даже героям Марвелл не снились! Нацу стал более сдержаным, и на порядок ответственнее, он научился быть не только «сорви головой», но и непробиваемой стеной, за которой можно укрыться, плечом, на которое можно положиться, и жилеткой, в которую можно поплакать... За стеной из френдзоны, которую они вместе с Хартфилией возвели, он прятал свои к ней чувства. Всю любовь и всю нежность хранил за крепким замком, подальше от любопытных глаз и посторонних ушей. Признаться девушке он не спешил. Тому было много причин, от банального незнания, как вести себя рядом с ней дальше, до безобразно страшного краха их крепкой дружбы. Он тупо боялся разрушить то, что так дорого. Ведь в случае её отказа, они больше не смогут быть вместе... Даже в качестве лучших друзей. Но так продолжаться больше не может, и это — вторая и главная причина, почему он сегодня так кропотливо старался над сюрпризным моментом. Эта ночь точно должна стать особенной. Ворвавшись в излюбленную квартирку, он сразу заметил её. Люси была прекрасна в своём атласном платье на запах, цвета спелой вишни. Чуть подзавитые локоны водопадом ниспадали с точëных плеч, на веках сверкали золотистые блёстки, а на губах — едва заметный блеск. — Хо-хо-хо! Не ждали? А я приперся! Буга-га-га-га! — за этим хохотом, он пытался скрыть напряжение. Нацу ужасно нервничал, отчего ладони нещадно потели, а тело немного потряхивало. Все смотрели на него, а он всеми силами старался не встречаться взглядом с Люси. Один лишь взгляд карих глаз мог отправить всю его решимость к Хэппи под хвост. И что, что в этой вселенной он не совсем кот? В какой-нибудь — по-любому из семейства кошачьих будет, да и ещё такого же голубого, мать его, цвета, в какой он решил покрасить свои светлые волосы! Плагиатор хренов! — Нацу здесь! Всем написать желания, и приземлиться за стол! — скомандовала Титания, а в следующую секунду в его руках оказался маленький чистый лист и чернографичный карандаш. Он поднял взгляд, и встретился глазами с отчего-то ухмыляющийся Леви. Та, одними губами шепнула «не прогадай!», и от той хитринки в ореховых глазах Нацу невольно сглотнул. Чертовка знает больше, чем ей полагается! Как бы он не унимал своё любопытство, взгляд всё равно тянулся к ней... Которая сейчас, заправив светлую прядь за ухо, задумчиво жевала кончик карандаша. Интересно, что она загадает? — Пять минут! — взревел Дрой с набитым ртом. Чëрт! Здорово же он задержался! Нацу вновь скосил взгляд на Хартфилию, и резко дёрнулся. Его, словно молнией поразило, ведь она тоже смотрела в тот миг на него. Люси поспешила отвести взгляд, а её щеки налились розовым румянцем. И чëрт возьми! Ему так нравилось, как она смущается! Оставалось лишь пять минут до Нового года, а он всё ещё так же нерешительно топтался в проходе. При чëм и в прямом и в переносном смысле этого словосочетания. Втянув побольше воздуха, Нацу направился к ней. Туда, куда всегда вело его сердце. — Привет, — приветствовал он её тихо, смущённо. И та ответила ему тем же, неловко кивая. И с каких пор между ними возникла эта неловкость? Страшно представить, что случится, когда она узнает... — Четыре минуты. Ты уже загадал желание? Её лист всё ещё оставался чисто белым, впрочем, как и его. Он ведь толком и не понял, в чëм фишка этой странной традиции. Что-то смутно припоминал, Эрза рассказывала за одним из совместных обедов, но... — А что нужно загадывать? Я не совсем понимаю, — и то было правдой. Желания бывают разные, кто знает, что можно загадать в эту волшебную ночь, а что категорически запрещается. Люси замялась под его взглядом, комкая края бумаги тонкими пальцами. — Самое заветное желание. Что-то действительно стоящее. Что-то, за что ты готов на всё, ради его исполнения. Я думаю так. Не стоит разменивать чудо по мелочам, — она мягко ему улыбнулась, встречая глазами его любопытный взгляд. И, о Боже, он снова тонул в этих омутах! Разве можно быть настолько красивой? Это должно быть запрещено на законодательном уровне! Неопределённо пожав плечами, он нехотя оторвался от любования прекрасным и переключился на свой чистый лист. Что-то стоящее... Что ему загадать? Друзей? Так у него их целая куча! Денег? Кому нужны эти бумажки, когда в жизни счастья нет?! Мир во всём мире? Банально, и совсем недейственно! Сколько ни загадывай, всё равно найдутся ублюдки, которые ради своих благ и ценностей отправят на мясо юнцов, обвешанных автоматами. Чего бы он хотел? Его заветное желание... Точно! — Две минуты! — весело кричала МакГарден, подпрыгивая на месте. Скосив взгляд, Драгнил заметил, что и Люси закончила с желанием, и дрожащими руками, сминала листочек в неряшливый ком. — Поджигаем! — скомандовала Эрза, и все послушно... Подожгли свои заветные мечты. Разве тогда они сбудутся? Под шумок, Нацу аккуратно сложил листочек, и спрятал его в карман. Вот и посмотрим, чье желание исполнится быстрее! А тем временем, догорающие листочки уже бросали в бокалы шампанского. Им ещё и пить это придётся? Брр, жесть-то какая! — Минута! — хором воскликнули Эрза, Леви, Грей и... Венди? О, в нашем полку прибыло! Откачали наконец-таки! Пошёл обратный отсчёт. Все поднялись со своих мест, попутно поднимая бокалы. Он, воспылав неведомо откуда взявшейся решимостью, осторожно переплел свои пальцы с пальчиками Хартфилии. Та ошарашенно посмотрела на него, но руку не выдернула. — Десять! Сердце стучало так сильно, что за его грохотом он едва ли различал бой курантов. — Девять! А что, если не выйдет? Что, если она не поймёт? Оттолкнет? Пошлёт его в известном направлении?! — Восемь! Он так долго ждал подходящего момента, так долго скрывал свои чувства, что сейчас ему больно от их избытка. Ему нужно их разделить... — Семь! Люси отчего-то покрепче сжала его ладонь. Наверное, его нервозность от неё не укрылась. — Шесть! Ладони потели, мысли путались. — Пять! Он всегда знал, что люди строят свою жизнь сами. Судьба? Ха! Он спалит эту судьбу к чертям собачьим, обратит её в пепел. Если её планы на них с его не сходятся. — Четыре! А это значит, что он сам должен действовать. — Три! Делать всё, для того, чтобы исполнить... — Два! ... Его заветное желание. — Один. Нацу резко потянул за руку на себя не понимающую девушку. — Прости меня, Люси, — хрипло выдал он, под громогласное общее «Ура!» так, чтобы лишь она слышала. И заключив в свои большие ладони её испуганное лицо, стремительно сократил расстояние между ними, и накрыл её пухлые, такие желанные им, губы своими.

***

Это... Всё казалось совсем нереальным. Не смотря на громкое появление, Нацу был непривычно тихим. Но даже это не шло в сравнение с тем, как он смотрел на неё сегодня. А смотрел он так, словно... Словно она являлась его заветным желанием. Нет, это всё алкоголь в её крови и мондраж перед новой главой её истории. Новый год, новые возможности, новые приключения... Поджечь свой листик с заветным желанием не поднялась рука. Она целый вечер размышляла над ним, а когда поняла, что ей действительно нужно, написала на нём лишь одно слово... Лишь одно... Имя, уже высеченное на её сердце будто клеймо. Начался обратный отсчёт. Люси ещё сильнее обомлела, когда Нацу молча переплел вместе их пальцы. Это точно сон. — Десять! Чувства хлынули через край. Они бурлили внутри, точно как пузырьки в блестящих бокалах. — Девять! Что вообще это всё значит? Это шутка какая-то, или его новый прикол? Помнится, он как-то упомянул, что нет ничего зазорного, если лучшие друзья иногда спят вместе в обнимку. Так может, и сейчас именно здесь собака зарыта? — Восемь! Сколько ж можно так издеваться над ней? Она так долго хранила любовь к нему в своём сердце, что... Скоро оно не выдержит того объëма, треснет, подобно хрусталю под давлением. — Семь! Стало не по себе, и она крепче сжала его ладонь. Боже, пусть он только её не отпустит! — Шесть! Ладошки вспотели, а мысли путались. — Пять! Судьба — злая штука! «И встретишь ты, когда не ждёшь, и обретёшь не там, где ищешь». Кто бы мог подумать, что разбитое сердце будет бережно собрано её лучшим другом? — Четыре! И более того, он заклеймил её хрупкое сердечко, так, как мастер обычно ставит инициалы или подпись на своих работах, и теперь оно точно пренадлежало этому розоволосому урагану... — Три! Как бы ей хотелось исполнить... — Два! ... Её заветное желание. — Один. Нацу резко потянул её за руку на себя. Отчего девушка сразу потеряла равновесие. — Прости меня, Люси, — хрипло выдал он, под громогласное общее «Ура!». И заключив в свои большие ладони её лицо, стремительно сократил расстояние между ними, и накрыл её губы своими, такими желанными ей. Секунду Люси ничего не понимала. Не верила. Не хотела верить. Однако потом поддалась, блаженно прикрыв глаза смоляными ресницами и робко отвечая на поцелуй. Её руки сами обвили его шею, а пальчики правой руки проворно скользнули и запутались в его растрепанных волосах на затылке. Нацу целовал её нежно, но с неким напором. Он крепко держал её лицо руками, так, чтобы она не могла отстраниться. Но ей того и не надо. Её заветное желание исполнилось!Наверное... Они целовались недолго, но все присутствующие наверняка заметили сей акт. Нацу отстранился, смотря на неё с беснующимися искрами в тёмно-зелёных глазах, а перед её взором всё плыло. — Народ! Ну-ка все быстро подняли свои пьяные задницы, и вышли на улицу! — скомандовал он громко, повернувшись через плечо. А в следующую секунду уже тащил её в непонятном направлении. Ноги её были ватными, а сердце словно наровило выскочить из груди. Он ничего не сказал, никак не объяснился, лишь загадочно ухмыляясь тащил её следом за собой. Люси не помнила, как он накинул на неё свою куртку. Не видела дрожи на смуглых руках. А очнулась лишь у подъезда, когда он бережно укутывал её своим излюбленным клетчатым шарфом. Через некоторое время вышли и все остальные. Они задавали много вопросов, на которые Драгнил отмахивался. «Сюрприз!» — сказал он, и скрылся в темноте. — Лю, а что это такое было между тобой и Нацу, мм? — хитро протянула лучшая подруга, приобнимая блондинку. — То, что нас не касается, — твёрдо отчеканил Редфокс, размыкая объятья подруг и утягивая пьяно хихикающую Леви за собой. Они встали чуть в стороне от Хартфилии, обнявшись, и смотря в темноту, где совсем недавно скрылся Саламандр. А ведь и правда, что это было? Не успела Люси как следует всё обдумать, как на её талии сомкнулись чьи-то горячие руки. И эти ладони она узнаёт из тысячи, как и голос, который хрипло прошептал на ухо: — С Новым годом, Люси! И тут же послышался громкий свист, а в темноте вверх стремглав полетела большая искра. Хлопок — и небо озарило россыпью ярких огней. А за ним ещё один залп, и ещё... Фейрверк был потрясающий, и даже думать не нужно было, кто всё это устроил. Хартфилия восторженно вздыхала, смотря на искрящиеся в небе огни, и даже не замечала, как Нацу ловил в отражении её глаз эти искорки. Он смотрел лишь на неё, на такую по-детски возбужденную новой радостью. И точно испытывал неменьшую радость от того, что смог её удивить. — Я люблю тебя, — шепнул он. И выражение её лица резко переменилось. Она недоверчиво на него покосилась, и вся его спесь под её взглядом обратилась в пепел и развеялась по ветру. Ей не верилось своим ушам. Ей стало страшно, что всё это игры воображения, или до одури приятное сновидение. Но Нацу собрал по кусочкам свою решимость, и развернул блондинку к себе так, чтобы они стояли напротив друг к другу. — Послушай, Люси... — он отвёл взгляд, неловко взъерошивая волосы под новогодней шапкой. — Я... Блин, я забыл всю речь, которую всë это время готовил! Она нервно хихикнула, узнав в этом своего лучшего друга. — Но это не значит, что я отступлю! В общем... Я люблю тебя. И довольно давно. Это странно, я понимаю, ведь мы же друзья... Но я ничего не могу с собой поделать! Я хочу быть больше, чем друг. Хочу ходить с тобой за руку, обнимать, когда хочется. И целовать-целовать-целовать! Ты — потрясающая девушка, без которой я не смогу и дня теперь прожить! Я не хочу расставаться с тобой! И даже после выпускного последую за тобой, хоть на край света, хоть в самые пучины ада! Я... Не знаю, чувствуешь ли ты то же, что я... Но я готов бороться за твою любовь, только направь меня! И да, это странно... Я долго боялся признаться, а теперь не знаю даже, как закончить, как остановиться, потому что мне так много ещё нужно тебе сказать... Прости за поцелуй, и за то, что вывалил всё это сейчас. Просто люблю, просто, не знаю, что со мной происходит... Я не могу себя сдерживать! Она пару секунд недоуменно хлопала ресницами, а потом, что-то обдумав, заливисто рассмеялась. Ей точно не хотелось его обидеть, но сдерживаться не могла. Он смотрел на неё, удивлённо хлопая глазами, пока та не отсмеялась и не вытерла с ресниц проступившую влагу. — Это... Это всё из-за моего желания, — всё ещё не приведя дыхание в норму, выдавила Люси. Удивителен тот факт, что её желание сбылось так скоро. — Не понял, — честно признался он. — Я тебя загадала... Нацу всё так же непонимающе смотрел на неё. Девушка улыбалась, протягивая ему скомканный листочек. Развернув его, он понимающе хмыкнул, читая на бумаге своё имя, выведенное точно рукой Хартфилии. — Я думаю, поэтому ты... — Постой! — Нацу остановил поток её мыслей прежде, чем она подумает, что это она вынудила его в неё влюбиться. А зная Хартфилию, та определённо выкинет что-то этакое. — Вот, — вложил в её руки свой листик, аккуратно сложенный в несколько раз. Девушка удивилась целостности и его желания, и поспешила развернуть лист. А когда прочла... Её глаза бегали то на его лицо, то обратно на желание возлюбленного. И в реальность верить становилось всё труднее. — Н-но... — Если верить твоей теории об исполнении желаний, то у нас что-то не складывается, не находишь? — хитро сощурив свой взгляд, он приблизил своё лицо к заалевшему лицу любимой блондинки. — Где моё признание? Сердце Люси забилось дикой пташкой. Он тоже, тоже её загадал! Значит, дело не в Новогодних чудесах, а... В них самих?... Вдох — выдох. Всё складывалось, как нельзя лучше. Любовь оказалась взаимна, а желание исполнилось раньше, чем она думала. — Хорошо. Нацу, я то... — Не надо. Я и так уже знаю, — Драгнил тепло улыбался, притягивая девушку ближе к себе. — Ты тоже... Он коснулся губами её щеки. — Любишь. Затем кончика носа. — Меня. Теперь уже он снова поцеловал её губы. Теперь ему не было страшно, она не оттолкнëт его. — Ведь ты меня загадала.