Я тебя загадала...

Первое января. Пора открывать подарки и радоваться новому дню. С этого дня начинается новый этап. Новый год вступает в свои права, даря надежду каждому, кто жаждет перемен. Дома всё ещё украшены хвоей и разноцветными лампочками гирлянд. На стенах и на окнах всё так же красуются бумажные снежинки, узоры, олени, подарки и Санта-Клаусы, а в приметных углах благоухают нарядные ели. В домах всё ещё царит тот же уют и праздничная атмосфера. Люди, как правило, никуда не спешат. Многие спят до обеда, не в силах вырваться из тёплых объятий своих одеял. Ранние пташки подрываются, и с детским трепетом проверяют соц.сети на предмет поздравлений, распаковывают цветные коробки с подарками, и лишь некоторые сразу принимаются за уборку, удрученно вздыхая. Волшебство не заканчивается. Оно течёт нежной негой в крови, искрится в горящих глазах и витает в воздухе. Оно пропитывает каждый уголок, заглядывает во все щели и остаётся осадками в ещё не помытых бокалах из под шампанского. Волшебство живёт. Чудеса не заканчиваются.

***

В комнате стоял приятный полумрак. Темноту рассеивали заженные праздничные свечи, тихо потрескивая искрами в плавленном воске, и мерцание тёплых огней гирлянд, отражающееся на стёклах окон, в хрустале изящных бокалов, в глубине карих глаз. Душа чувствовала небывалую лёгкость, а глаза горели предвкушением долгожданного чуда. Сердце трепетало в груди, окрыленное самыми светлыми чувствами. Бережно хранимая в сердце любовь оказалась взаимной. От осознания этого хотелось закричать на весь мир, оглушая всех своим неподдельным счастьем. На кончиках пальцев ещё чувствовалось волнение, оно отзывалось лёгким покалыванием и нервной дрожью. Ноги казались ватными, Люси с трудом их передвигала, до сих пор до конца не веря в свой хэппи-энд. Пройдя к заветной цели — диванчику — девушка распласталась на нём, на миг прикрывая веки. Ресницы подрагивали, а на красивом лице играла счастливая улыбка. Они теперь больше, чем просто друзья. Губы помнили вкус такого желанного поцелуя, а тело — тепло объятий. Всё казалось необычайно ярким реалистичным сном, ведь не может заветное желание исполниться так скоро... За елью послышалось тихое шуршание. Люси приподнялась на локтях, дабы разглядеть нарушителя излюбленной тишины. Чёртовы мыши! Может, следует кота завести? А в следующую секунду её глаза резко округлились, неверяще уставившись на «Вредителя». Да, такую «мышь» ни один кот не возьмёт!... — С Новым годом, Люси! — хитро улыбаясь, сказал тот, кого она загадала. Он приближался к ней медленно, по-кошачьи грациозно, и не отрывно смотрел ей в глаза. Смотрел на неё хищно, с какой-то дикой необузданной страстью в глазах. Точно зверь, загнавший в ловушку свою добычу. — Н-нацу? — девушка обомлела. Прямо перед ней стоял тайный предмет её воздыханий. И даже в полумраке его глаза сияли, словно в глубине того изумруда затаилось самое настоящее пламя. Он сиял, окутанный тонкими нитями новогодней гирлянды. Тёплое свечение ламп выгодно подчёркивало хорошо справленное мужское тело. Крепкие плечи, наверняка твёрдые на ощупь мышцы и шрам на шее, который сейчас почти не скрывал привычный клетчатый шарф. Помимо шарфа и гирлянды нём лишь чёрные боксёры и красный новогодний колпак. Люси сглотнула. — Т-ты чт-то здесь делаешь?! — заикаясь, чуть вскрикнула студентка, чувствуя, как отчаянно краснели её щеки. — Ну как же? — мурлыкал он с придыханием, упираясь сильными руками в подлокотник — по обе стороны от неё. Жертву загнали в угол. — Я — твой желанный подарок. Ты сама ведь... Меня загадала... Разлепив сонные веки, Хартфилия далеко не сразу поняла, где находилась. Сердце в груди неистово клокотало, а дыхание было сбитым, словно она только что пробежала кросс. Остатки сна всё ещё преследовали её, заставляя тело покрываться мурашками, а щеки — краснеть. Ей было жарко. Так, словно она спала не под лёгким всесезонным одеялом, а как минимум, окутанная в меха, где-то на пляже — под открытым небом и палящим солнцем. А ещё... Тело чувствовало странную тяжесть в области талии. Смутно знакомую, к слову. С трудом развернувшись, Люси наткнулась на довольное лицо пока ещё безмятежно спящего юноши. Щеки обдало новой яркой волной смущения, сердце ещё сильнее ускорило свой бег, и девушка, больше по привычке, нежели из вредности, со всей своей силы пихнула вторженца ногой в живот. — Ау! Ты серьёзно? — глаза его были заспанными, причёска сильно растрепана, а голос хриплым ото сна. Нацу потирал ушибленную поясницу ладонью, медленно поднимаясь на ноги. Привычное ему падение оказалось болезненным. — Ты в своём уме, Драгнил? — вопила красная, словно варёный рак, девушка. — Опять в мою постель забрался, животное! Одна очень важная мысль робко стучалась в замкнутые двери её сознания. Она была тихой, словно мышка, но точно значительной. Только смущенная девушка совсем не обращала внимания на её попытки достучаться. — Да, забрался, — подтвердил однокурсник нахмурившись и скрестив руки на оголенной груди. А Люси натянула одеяло до самых глаз, пытаясь скрыть от него горящие щеки. — Потому, что ты сама разрешила! Вот, что за мысль скреблась в её двери. Минувшей ночью, Хартфилия добровольно позволила остаться на ночь теперь уже своему парню. И более того, она со счастливой улыбкой на лице засыпала в его объятьях. Стало ужасно стыдно, однако извиняться за поведение будущий журналист не планировала. Она и так частенько поддавалась на его провокации, кто ещё у кого прощения просить должен?! — Эх, ты неисправима! Ошарашенными глазами Люси наблюдала за тем, как бойфренд направлялся к прихожей. И всё бы ничего, если бы она в глубине души не хотела, чтоб он остался... К тому же... Он что, в одних боксерах уйти собирался? Только было она собиралась озвучить свои мысли, как Нацу вернулся, сжимая что-то в своей большой ладони. Он присел на край кровати и попросил её сесть и закрыть глаза. Что он собирался сделать? Неуж-то, сюрприз? И в подтверждение её догадки, груди коснулось что-то прохладное. Люси открыла глаза с его разрешения, и тут же принялась рассматривать подаренный кулон. — Прости. Вчера я совсем забыл про подарок. Знаешь, не до того было, я был слегка... Возбуждён что-ли. Я и не думал, что ты ответишь взаимностью, — пятерней он взлохматил волосы на затылке. Люси прекрасно знала этот его жест. Так делал Нацу, когда ему было неловко. — Тебе нравится? — Очень, — отвечала она с придыханием. Подвеска, как и цепочка на которой висела она, была простой. Не золотой, не серебрянной, скорее всего бижутерия. Однако, аккуратная звёздочка с россыпью мелких стразочек не оставила её равнодушной. — Спасибо, Нацу. Таким был её выбор. Простой парень, который после учёбы бежал на подработку в кофейне. Юноша, который не мог позволить дорогие подарки и просторное жильё. «С любимым, рай и в шалаше!» — говорила она, когда строгий отец продвигал ей свою кандидатуру для знакомства. Джудо твердил, что мужчина его единственной дочери должен быть перспективным. Желательно, с уже имеющейся недвижимостью, автомобилем и кое-каким капиталом. Пусть он будет старше, мудрее, но Люси не должна ни в чем нуждаться! И только мама поддерживала её, прекрасно зная о тайной влюблённости своей дочери. Только Лейла всегда говорила, что бесполезно пытаться прислушаться к разуму, когда сердце с ним не согласно в корне. Они вместе всего добьются сами. Главное — любовь, а не количество купюр в его кармане. Пусть её позиция была детской, наивной, Люси не собиралась отказываться от неё из-за чьих-либо предрассудков. Ей ли не знать, что далеко не всегда высокая позиция в обществе гарантирует желанное счастье...

***

Всё тот же октябрь. Люси сидела в укромном тёмном углу под лестницей, обняв колени руками и тихо всхлипывая в предплечья. Разве можно судить о человеке только потому, что он как-то отличается? Её громкая фамилия стала проклятьем для неё в стенах университета. В школу девочка не ходила, отец щедро оплачивал домашнее обучение, потому список её друзей был очень ограничен. В универе Люси надеялась найти новых друзей, близких и верных ей, а в итоге... Многие насмехались. Говорили, что она пустышка с дорогими побрякушками, а голова её пуста. Они смеялись, называя Хартфилию глупой зазнавшейся блонди, и никто не спешил завести с ней дружбу. По этой причине она однажды поддалась своим чувствам и просила известного Саламандра с ней подружиться. Она была благодарна Нацу, который действительно окружил её заботой и пониманием, не смотря на её фамилию. — Ты чего это тут? Вспомни солнышко, вот и лучик! Люси подняла заплаканный взгляд на своего друга. Ей хотелось прижаться к нему, поплакать в жилетку, но вместо этого девушка сурово сдвинула брови. — Что, тоже поиздеваться пришёл? — слова сорвались прежде, чем она успела обдумать их. Ей было больно. Страшно оттого, что ей не удастся познать вкус искренней дружбы. Такой, где никто не станет осуждать из-за семьи, в которой родился. Такой, где никому не важен размер твоего кошелька. — А я разве давал повод думать о себе так? — ожидаемо он нахмурился, скрестив руки на груди. Конечно, для Драгнила были неприятны те подозрения, но в его взгляде не было осуждения. В его глазах она уловила отблески понимания. Люси прикусила губу, чувствуя себя последней тварью. Она чуть было не оттолкнула своего единственного друга. — Что с тобой делать, а? — обречённо сказал он вздыхая и присаживаясь с ней рядом. А в следующую секунду студентка уже была прижата к его крепкой груди. Пальцы схватились за ткань его жилетки, как за спасительный круг. Объятия Нацу были тёплыми, его дыхание размеренным, и только ритм сердца выдавал его беспокойство. — Плюй на этих отбросов. Они не достойны ни одной твоей слезинки. История эта повторялась не первый раз, но только сейчас с ней был кто-то рядом. Только сегодня она поняла, что один единственный друг может стоить сотни, а то и тысячи потенциальных «друзей». И теперь она не жалела о своём решении... Саламандр умел быть другом. Таким, каких по всему свету не сыщешь. — В субботу познакомлю тебя кое с кем. Так что держи окошко открытым, Хартфилия. В тот миг она даже не подозревала, что это значит. И только субботним вечером, смотря на широко улыбающегося друга, горделиво восседающем на её подоконнике, она вспомнила его слова. Нацу не дал ей времени на сборы. Люси успела схватить лишь небольшую связку ключей с прихожей. Ведь он, ни на секунду не сбрасывая с себя улыбки, вновь тянул её за руку на встречу новым знакомствам и новым приключениям.

***

Удивительно... Они познакомились случайно, сдружились быстро, а полюбили совсем незаметно. Они были разными, но во многом были похожи. Иногда, Люси могла для самой себя назвать Нацу своим отражением. Немного более смелым, уверенным и жизнерадостным. Они разные. И похожи друг на друга, как две капли... Люси умеет так же широко улыбаться, а Нацу, хоть никогда и не покажет этого, тоже часто занимается самокопанием. Драгнил, который и в школе и в универе терпеть не мог литературу, с удовольствием в тайне читает романы, которые пишет Люси. А Хартфилия, которая всю жизнь ненавидела драки, тайно надеялась стать сильнее и бесконечно тренировалась, воодушевлённая битвой, в которой Нацу вновь стал победителем. Нацу не верил в судьбу. Всегда говорил, что мы строим свою жизнь сами, и свои желания так же должны исполнить своими трудами. А Люси умела надеяться. Она не разучилась ещё верить в чудо, и записывая своё желание вчера ночью, вкладывала в него свою душу. Сейчас уже не столь важно, каким образом сбылось их общее заветное желание. Новогоднее чудо то было, судьба, или они сами. Главное, что они нашли друг друга когда-то, и теперь... За широкой улыбкой, он пытался скрыть волнение в голосе: — Мы всегда будем вместе!