Тринадцатый отдел

-В школе какая-то нечисть уже завелась... - Пробормотал себе под нос Варахиил, пока осматривали кабинет русского и литературы. Сельская школа была тиха и пуста. После недавних боев здесь царила гнетущая атмосфера запустения. Парты перевернуты, книги разбросаны, на стенах – копоть и следы от пуль. Архангел ощущал липкое присутствие чего то чуждого. Скверны, что нарушала гармонию этого места. Лев поднял с пола портрет Гоголя и стряхнул грязь. Здесь так остро ощущался весь ужас войны. В месте, где должны сеять разумное, доброе, вечное, посеяли смерть... В голове всплыли воспоминания о школе в Ярославле, о шумных учебных днях и улыбающихся учителях. Как же это все далеко. -Почему люди так поступают, Варахиил? Тот обернулся. Вздохнул, видя печального подопечного. -Потому что в людях есть и Свет, и Тьма. И далеко не всегда Свет побеждает. Война высвобождает худшее, что есть в человеке. Дает волю зверю, который всегда где-то внутри вас сидит. Но после смерти каждому воздастся по делам его. Парень чуть нахмурился. Положил аккуратно портрет на стол. -А может демон стать обратно ангелом? Тот усмехнулся. -Это сложный вопрос. Новиков уже спрашивал о том. И ответ на него все еще только теория. -В мире возможно любое чудо. Но не каждый демон сможет отречься от своей сущности и тем более, пожертвовать собой ради кого-то. -Но вдруг! Если демон с кем-то подружится. Ульянов подбородок подпер, задумчиво глядя на криво весящую доску. -Дружба — это великая сила, Лева. Она способна изменить многое. Но для демона дружба — это скорее способ достижения цели. Искренность для них редкое качество. Однако, если демон полюбит всем сердцем. Если он увидит в другом существо, достойное жертвы, тогда, может быть, тот станет вновь ангелом. Глядишь, и мы застанем это. Фролов покивал. -Пойдем дальше. Тут чисто. -Да. Они обошли школу, заглядывая в каждый кабинет. В библиотеке нашли несколько уцелевших книг, в учительской – разбросанные бумаги и недопитую чашку чая. Казалось, что время здесь остановилось, застыв в моменте, когда началась война. У дверей актового зала Варахиил насторожился. Тянуло гарью, но не от горевшей древесины. Внутри зала царил полумрак. Сквозь пробитую крышу проникал тусклый свет, высвечивая танцующие в воздухе пылинки. Запах гари становился невыносимым. Обволакивающим. Каким то едким. На сцене виднелся сигил, начертанный углем. Архангел ближе оказался. Лев огляделся. -Кто там? -Набериус. Варахиил опустился на одно колено, внимательно изучая начертание. Фролов приблизился, стараясь разглядеть детали в полумраке. Сигил пульсировал едва заметным багровым светом, словно дышал. Знаки казались хаотичными, но в их переплетении чувствовалась зловещая логика. -Демон красноречия и учености? -Он самый. Но не стоит обманываться. Набериус любит извращать знания. Сеять сомнения и подталкивать к безумию. Он коснулся руками линий. Только первые слова молитвы сорвались с губ, как стены задрожали. Лев обернулся. Почти сразу отскочил назад, видя как из дыры черной, что появилась посреди зала, полезло что то. Черный журавль вылезал из разрыва ткани пространства. Его перья лоснились неестественным блеском, а глаза горели адским огнем. Он расправил крылья, заполняя собой почти все пространство зала, и издал звук, полный презрения и угрозы. -Явился. -Это что за?... Какая тварь! Тот черт-машинист и более мелкий бес из будки связиста на его фоне вообще красавцы. -Люди в НКВД возомнили себя экзорцистами? Ульянов на ноги поднялся. -Работа такая. Фролов взглотнул, с мыслями собираясь. -Сдавайся, демон! Демон склонил голову, рассматривая их с нескрываемой насмешкой. -Вы не имеете ни малейшего представления о том, с чем связались. Вам не одолеть меня! -Ты, видимо, с немцами чуять разучился. Тот клювом щелкнул. -Что? Варахиил? Ты теперь при погонах? Пока они переговаривались, обмениваясь обвинениями, Фролов успел обогнуть Набериуса. Тот развернулся к нему, издав клекот, от которого кровь застыла в жилах. Но старший лейтенант меч призвал. Ножны откинув в сторону, рванул в атаку. Клинок рассекал воздух, оставляя за собой едва заметный светящийся след. Набериус отреагировал мгновенно, отбив удар мощным крылом. Парень отлетел в сторону, но тут же вскочил на ноги. Ярость и страх смешались в его душе, подпитывая силу. Архангел наблюдал за схваткой, готовый в любой момент прийти на помощь. Но пока Лев держался. Его удары становились все более уверенными и точными. Демон, несмотря на свою силу, начал пятиться, уклоняясь от смертоносного клинка. -Как ты смеешь, мальчишка?! Хоть знаешь кто пред тобой?! Лев молчал, сосредоточившись на атаке. Клинок кружил, выписывая сложные фигуры в воздухе. Набериус отчаянно сопротивлялся, пытаясь сокрушить противника мощью своих крыльев и когтей, но парень был неуловим. Так что изменил обличие, принимая более компактный вид. Мгновение и перед Львом стоял высокий мужчина в военной форме прошлых веков. Длинные черные волосы небрежно спадали вниз, а глаза с вертикальными зрачками зло поблескивали. -Ну вот и зачем тебе это надо, мальчик? В твоем возрасте не демонов рубить надо. Хочешь денег? Или славы? Могу сделать тебя героем! Все газеты будут писать о тебе, а девки штабелями укладываться? Просто откажись от своей жалкой миссии и присоединись ко мне. Фролов фыркнул, крепче сжимая меч. Знал, что перед ним не просто монстр, а искуситель, который пытается найти его слабые места. Но все, что предлагал, никогда не желал. -Вы, демоны, так привыкли, что люди сдаются при первых же соблазнах, что забываете о нашей силе. - Произнес Лев с уверенностью, упрямо глядя в глаза Набериусу. - Я не ради славы сражаюсь, а родину защищаю от таких тварей, как вы. Набериус усмехнулся, но в его взгляде промелькнуло раздражение. Снова сменил тактику, осыпая Льва словами, словно ядовитыми стрелами. -Ты ведь просто мальчишка! Дитя, что ты можешь сделать против Силы, которая искушает целые армии? Молись, чтобы твои слабости не вылезли наружу! -Хватит болтать. Демон в ушах раскраснелся от такой наглости. Да как он смеет?! Какой то смертный такое говорит адскому Маркизу! Варахиил смех с трудом сдержал. Набериус взревел от ярости. Он бросился на Фролова. Лев успел уклониться. Меч просвистел в опасной близости от лица Маркиза. Парень контратаковал удар когтями, целясь в горло демона, но тот отбил атаку, развернувшись в вихре тьмы. Зал наполнился эхом их схватки – звоном стали, клекотом и рычанием. Варахиил наблюдал за этим внимательно. Видел, как в подопечном растет Сила. Как уверенность вытесняет страх. Фролов продолжал атаковать, не давая демону передышки. Проворно уклоняясь от ударов, он направлял лезвие меча в уязвимые места. В какой то момент меч задел плечо Набериуса, и тот зашипел от боли, отшатнувшись. Лев воспользовался моментом, нанося решающий удар. Лезвие вошло в грудь точно в сердце. Демон рухнул на пол, развеиваясь в клубах дыма и пепла. -Хорошо сработал! - Уже не так серьезно. - Скоро и я буду не нужен. Лев вытер пот со лба, тяжело дыша. Меч отозвал. -Не говори так! - Уже задумчиво. - Этот был посильнее прошлых двух. -Потому, что это целый Маркиз. А те были лишь рабочей силой, скажем так. Он протянул руку над сигилом и тот засветился, исчезая. -Вот и все. Возвращаемся. Они направились обратно. Фролов потянул за рукав старшего. -Что такое? -Как думаешь, когда война закончится? Устинов вздохнул. Этот вопрос он с братьями слышал все чаще. Война выматывала не только тела, но и души. Да и сами уж устали. Столько покойников... -Скоро. Я чувствую, что переломный момент близок. Немцы выдыхаются, а ваши становятся сильнее с каждым днем. Главное – верить и не терять надежду. Тот кивнул, хотя в его глазах все еще плескалась грусть. -Но что будет после войны? Архангел улыбнулся. -Это тебе решать, Лева. У тебя вся жизнь впереди. Ты сможешь выбрать любой путь. Стать врачом, архитектором, инженером... кем захочешь! Мир нужно будет строить заново, кирпичик за кирпичиком. -Я хотел стать учителем. Но теперь неуверен... -Почему? -Не знаю... Тяжело это все. -Тяжело, это правда. Но разве настоящий учитель не тот, кто помогает своим ученикам преодолевать трудности? Кто показывает, что даже в самые темные времена можно найти свет и надежду? Ты будешь не просто давать знания, а вдохновлять. Это самое важное! -Хмм... Они вышли из школы. Весеннее солнце ласково согревало землю. Казалось, что сама природа радуется их победе. **** -Фу, какая мерзость... -Это называется дети, товарищ Буров. Люди только поменьше. Оззит фыркнул. Даниил усмехнулся, закуривая. В деревне квартироваться это совсем другая атмосфера, нежели чем в городе. Свою родную вспоминал невольно. Только та была в еще большей глуши. К ним даже коммунисты не дошли. Слышал в болоте увязли, пока пытались. Ясное дело, дети бегали и их любопытству не было предела. Особенно к людям в форме, да еще и с оружием. Сразу начинали бегать вокруг, галдеть да спрашивать. Варахиил стал у них самым любимым "дядькой военным". Ангелам легко с детьми ладить. -Жрать не хочешь? -Иди ты... меня этот святоша на британский флаг порвет, если соберусь. К тому же тощие они. Есть нечего! -В том младенце прямо было что? -Хе-Хе. -Ну и чертила же ты. Демон сплюнул на пыльную дорогу, отводя взгляд от фигурок, что копошились вокруг Небесного брата. Дети в деревне были как волчата — дикие, голодные, но с искрой в глазах, которую не погасила война. Варахиил уже раздавал им хлеб из своих запасов, рассказывая байки о небесных полетах. Дети смеялись и смотрели на доброго дядьку с интересом. Буров скривился. Ангелы и их милосердие... бесит! -Ты как на другую планету попал прямо. Лев чуть смутился от слов начальника. -Я никогда раньше не видел ничего больше кошки. -Сразу видно городской. - Он хлопнул лошадь по боку. - Лошади умные звери. Если воспитывать, они могут с поля боя раненых выносить. -Ого... -Хочешь подсажу? Тот еще больше смутился. -Что вы, товарищ Новиков? Она ведь не наша! -А мы спросим. Рядом Савелий объявился. -Чего вы уже смущаете молодежь? Новиков рассмеялся, похлопав Льва по плечу. Лошадь, фыркнув, повернула голову, будто соглашаясь на авантюру. Окулов шагнул ближе, поправляя фуражку. -Да ладно тебе, Савва. - Отмахнулся полковник. - Парень из города, ему полезно. Лев, садись, не бойся. Она кроткая, как телеграфистка в штабе! -Н-Ну... Парень неуверенно руку протянул. Лошадь ему мордой в ладонь ткнулась. Тот сначала побледнел, но потом неуверенно ее погладил. В Ярославле лошади были редкостью — трамваи да грузовики, а здесь, в этой глуши, они казались частью другого мира. Ему уже начинало даже нравится. Глеб Арсентьевич рукой махнул, заметив что к ним шел пожилой мужчина. -Товарищ, ваша красавица? Мужик, прищурившись, оглядел их всех, словно оценивая. Остановил взгляд на Льве и усмехнулся в седые усы. Мальчишка зверя бояться больше, чем сам зверь. -Моя, товарищ командир. Боевая кобыла, между прочим. На ней еще мой дед по австрийцам скакал. Новиков кивнул, довольный реакцией. -Не боись, дед. Мы ее не обидим. Просто парень у нас впервые лошадь видит. Городской он. Давно в деревне то? Тот пожал плечами. -Всю жизнь тут. И отец мой тут жил, и дед. Земля наша родимая. Окулов улыбнулся. -Вот что значит корни. - Протянул, обводя взглядом покосившиеся избы. - Город — это суета и беготня, а здесь — жизнь течет медленно, как река. Дед сплюнул под ноги, будто с чем то не соглашаясь. -Течет то течет, да не в нашу пользу. Всех мужиков война забрала. Одни бабы да дети остались. Глеб Арсентьевич помрачнел, но быстро вернулся к своему обычному виду. -Война когда-нибудь закончится. Все наладится. А пока мы тут, чтобы вас защитить. -И надолго? Полковник усмехнулся. -Это уже секретная информация. Тот головой покачал. Потом взгляд кинул на Льва, который все еще налаживал контакт с лошадью. -Видать, парень добрый, раз животина к нему тянется. - Пробурчал, но уже с меньшей враждебностью в голосе. Новиков кивнул. Лев, осмелев, уже почесывал лошадь за ухом, и та доверчиво прикрывала глаза. Савелий руки на груди сложил. В его время лошадь была основным транспортом. Меняются же все. -Не передумал? -Давайте... наверное. Глеб Арсентьевич его подсадил. Парень неловко устроился на спине и обнял лошадь за шею. Дед наблюдал за этим с усмешкой. Что то екало под сердцем, глядя на этого паренька. Что то очень до боли знакомое. Хороший малец. Видно, что душа у него чистая. -Вот видишь. А ты боялся. У страха глаза велики, Фролов. Тот только больше засмущался. Ну вот опять. Как это у полковника вообще получается? Хотел бы быть таким же бесстрашным, как он. -Дядька, а чего ты такой хмурый? Оззит нахмурился еще больше. Даниил смех с трудом сдержал. Рукавом прикрылся. -Отстань, малец. Не до тебя сейчас. Ребенок не унимался, уставившись на него своими большими, любопытными глазами. Бурову вдруг стало не по себе. В этих глазах видел что то знакомое. Что то, от чего так старательно бежал все эти века. -Товарищ Буров у нас просто слишком серьезный. - Сказал Ермаков, потрепав по рыжим кудрям мальчишку. - Он на самом деле очень хороший человек. Немцев... кусал за пятки! Мальчик захихикал, представив себе эту картину. Буров фыркнул, отворачиваясь. Ведьмак лишь усмехнулся, прекрасно зная, как сильно тот не любит детское внимание. Впрочем, у демона было много чего, что тот не любил. Даниил присел на корточки, подзывая ребенка к себе. -Как звать то тебя, герой? -Витек я. А вы кто? Тоже военные, как дядька Максим? -Ага. Мы из одного отдела. Ловим всякую нечисть, что немцам помогает. Глаза мальчишки загорелись. -Нечисть? Как в сказках? Баба Яга, Леший? -Вроде того. Они злее и опаснее. Черти всякие. Только ты никому. -Хорошо! Оззит раздраженно заворчал. Эти разговоры его утомляли. Демоны, ангелы, ведьмы... какая разница этим смертным? -У меня батя тоже на фронте. Он самый хитрый разведчик. -Вот как. Герой, значит, твой батя. - Улыбнувшись. - А ты маме то помогаешь, Витя? Дрова там, воду принести? Рыжик закивал, выпятив грудь. -Все могу! И картошку почистить, и козу подоить! За сестрой тоже смотрю. Меня мамка хвалит. Говорит, помощник растет. Ермаков потрепал его по голове. -Молодец! Расти большим и сильным, как твой батя. -А у вас дети есть? -Есть. Сын у меня. Большой уже. На танке катается. -Круто... Капитан за пазухой пошарил. Добыл сверток небольшой. -Держи. Угостишь сестренку. Витя просиял. Взял подарок. -Спасибо большое! Сказал и убежал. -Тебе не жалко? -От меня не убудет. Я уже конь здоровый. А так хоть малые порадуются. Война отнимала у детей не только отцов, но и детство. -Пххх! Пиздец ты у нас благодетель. -Не хмурься. От такого морщины появляются. -Иди ты, а. -А вот и пойду. Посмотрю что тут с местными ведьмами. Вдруг молодуха какая. Там глядишь второй раз женюсь. -Тебе первого мало было? Браком хорошую вещь не назовут! Ведьмак рассмеялся. С места поднялся и гимнастерку поправил. Оззит проводил взглядом удаляющуюся фигуру Даниила. Ведьмак всегда был таким — с душой нараспашку, несмотря на все свои шрамы. -Вы всем такие комплименты делаете, капитан? Даниил ухмыльнулся. -Только самым красивым. Геля посмеялась, ладонью прикрыв рот. -Мне маменька не разрешает с первым встречным заигрывать. - Улыбнувшись. - Красиво говорите, конечно. Но я уже не девица на такое вестись. Тут уже капитан рассмеялся. -Ох, не думал, что вы такая строгая. А я ведь хотел приударить за самой красивой колдуньей в округе. Та лукаво прищурилась, отводя взгляд к лесу. Вечернее солнце играло в ее рыжих волосах, делая их похожими на расплавленное золото. -А вы попробуйте. Может, у вас получится меня удивить. Ведьмак подмигнул. -Удивить вас, Геля – это задача со звездочкой. Но я люблю сложные задачи. Особенно если награда стоит того. Он руку в кулак сжал. Когда разжал на ладони уже лежал белый цветок. Рыжеволосая замерла, уставившись на цветок в его ладони. Лепестки трепетали, будто только что сорванные с луговой поляны, хотя вокруг не росло ничего похожего. Ведьмаки всегда умели удивлять — это она знала по слухам. Но видеть своими глазами... Сердце стукнуло чаще. Она протянула руку. Пальцы коснулись лепестков, и цветок словно ожил, испуская легкий аромат меда. -Мы с природой на "ты". А вы... вы как роза. Нежная, но с колючками. Она фыркнула, но щеки порозовели. В деревне мужчины были грубыми, как земля после пахоты, а этот — с огнем в душе. Геля отогнала мысль. Война не место для глупостей. Но все равно шагнула ближе к невысокому забору, чувствуя тепло энергетики, шедшей от ведьмака. -Ладно, удивили. Но вас поди жена ждет. -Не угадали. Я уже давно холост. Не сошлись мы характерами, вот и развелись. Геля подняла бровь, скрестив руки на груди. В ее глазах мелькнуло что то игривое, но с примесью осторожности — той, что вырабатывается годами в деревенской глуши. Чужак всегда несет с собой либо беду, либо надежду. -Холост, значит? С вашей то харизмой женщин вокруг вилами не разгонишь. Даниил улыбнулся, опираясь локтем на забор. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оттенки янтаря, и тени от избы удлинялись. -А вы, Геля? Маменька строгая, но женихов то в деревне хватает? Она покачала головой, отводя взгляд. -Женихи? Все на фронте или в земле. Остаются одни вдовы да девки вроде меня. Ведьмовство — не помеха, но и не приманка для серьезных мужчин. А вы, капитан, за чем на самом деле? За травами или за душой? Тот шагнул ближе. Воздух между ними будто сгустился. Он не торопился отвечать, давая словам повиснуть, как дым от его сигареты. Вдали послышался смех — наверное, тех самых детей, с которыми играл Варахиил. -За всем понемногу. Но сегодня — за вами. Расскажите о здешних лесах, черноокая краса. Что шепчет нечисть в листве? Может, вместе послушаем? Она улыбнулась, впервые без тени иронии, и кивнула. Ночь обещала быть долгой, а война — на миг отступить. -Ну товарищ Ткачев... -Нечего. Еще сопляки деревенские тебя не донимали! Василиса глаза закатила. Роман Анатольевич опять за свое. Вечно ворчал, как старый дед, хотя и самому чуть больше тридцати. -Ладно вам, Роман Анатольевич. Дети – цветы жизни. Или вы предпочтете, чтобы вас крысы обступили? Тот глаза закатил. -Вы хуже моего отца, честное слово. Мне с вами точно не светит даже просто жениха найти. -Ты себе из этой шпаны на вырост решила выбрать? Девушка со скамьи поднялась. -Дурак вы, товарищ Ткачев. Капитан фыркнул. -Да кто бы сомневался? Все вы, женщины, одинаковые. Как только мужик что-то дельное скажет, сразу "дурак". Хромова молча ушла. Ворчит как старый ворон. Не удивительно, что не женат. От раздумий отвлеклась на то, что с Артемием чуть не столкнулась. -Что-то случилось? -Что? Нет. -Тогда чего такая недовольная? Василиса вздохнула. -Ничего. -Опять Ткачев? - Усмехнулся майор. - Он же у нас как заведенный. Каждое утро одно и то же. Ворчит, ворчит, ворчит. И ведь не успокоится, пока кому-нибудь настроение не испортит. Василиса пожала плечами. -Нечего на него внимание обращать, Вася. Пошли лучше чаю выпьем. Угощаю. Василиса кивнула, с благодарностью принимая приглашение. Кружка горячего чая сейчас была как нельзя кстати. -Чего ты как душа неприкаянная? Альберт вздрогнул. Обернулся на Глеба Арсентьевича. -Напугал! Твоя привычка подкрадываться просто ужасна. Полковник усмехнулся, присаживаясь рядом на ступеньку. Закурил, предлагая папиросу Альберту. Тот отказался, нервно теребя рукав формы. Не смотря на то, что ее сменил, все равно было неловко. Взгляды других членов отдела прекрасно читал. Никому не нравилось, что его не сдали куда полагалось, но с начальником спорить никто не хотел. -Все думаешь о своем Аненербе? - Спросил Новиков, выпуская дым. - Все пытаешься понять, где ошибся? Альберт вздохнул. Взгляд его был полон тоски. -Я не хочу об этом вспоминать. -На тебе тоже опыты ставили? -Скорее были ментальные экзекуции. Вечно искали к чему придраться. Я ведь неполноценный человек. Новиков хмыкнул, смотря на пепел на кончике папиросы. -И ты в это веришь? -Нет, конечно! Я не дурак. Все эти бредни про чистоту арийской расы... Тошнит аж. -Ха! -Знаешь, они ведь вывести пытались "чистых" детей. Только вот удивлялись, что не все получались блондинами голубоглазыми. -Lebensborn? -Да. Это даже звучит глупо. Сразу видно кто не знает что такое доминантный признак. -Эх, Аля. Мне кажется, что вся эта арийская бредятина и есть самый главный опыт, который они над собой ставили. Попытка создать идеального человека заведомо провальна. Как бы сказал Варахиил: в каждом из нас есть и Свет, и Тьма. -Просто проще убить того, кого за человека не считаешь. Так во все времени было. Вспомнить то же истребление коренного населения Америки. -Вот ведь загнул. Но прав, бляха муха. Шпеер криво улыбнулся. -Всегда так было и будет. Пока существует человечество, будет и ненависть. -Мдааа... Тот кашлянул. -Прости. У меня сейчас совсем мыслей хороших нет. Просто... смотрю на этих детей и не покидает ощущение того, что мои соотечественники их сейчас лишают отцов. Глеб Арсентьевич молчал, глядя в даль. Вдалеке, за лесом, алело зарево, напоминая о войне и потерях. Знал, что Альберт прав. Ненависть была частью человеческой природы, как и любовь, и милосердие. Задача их отдела как раз и состояла в том, чтобы сдерживать эту ненависть. Не дать ей поглотить мир. -Война – это всегда грязь и кровь. Но мы не они. Мы защищаем свою землю и своих детей. Потому победим. - Он хлопнул друга по затылку так, что тот вякнул. - А тебя я еще перевоспитаю. И на пять минут оставить нельзя было. Связался с плохой компанией. -Глеб... -Еще скажи, что я не прав! Альберт усмехнулся, качая головой. Новиков умел выдернуть его из пучины мрачных дум одним лишь словом. Одним жестом. -С тобой спорить всегда было заведомо провальным делом. - Пальцем в щеку его ткнул. - Du bist der dickköpfigste Mensch, dem ich jemals begegnet bin.* -Ой! Прямо таки? -Именно так. -А ну ка, ученый дядька, расскажи мне про доминантные признаки. -Тут ты без ста грамм не разберешься, но так и быть. - Он посмотрел на него, изучая уже как ученый. - Смотри, у тебя глаза серые, значит, у твоих родителей тоже были гены, отвечающие за серый цвет. Но это не значит, что у твоих детей глаза будут обязательно серыми. Потому что у Анны Романовны карие. Это доминантный признак. Поэтому у ваших детей глаза карие. Но у следующих могут и рецессивный проявится. Тут как природа решит. Глеб Арсентьевич подбородок потер. Забыл уже какой он замудренный. Не зря ж писал свою работу о мутациях. -Так к каким там выводам пришел, когда изучал человеческие мутации? Альберт хмыкнул. -Что Иные Силы часто любили человеческих женщин. Дети от их союзов стали перенимать способности. Те же Нефилимы, которых породил Азазель своей любовью спать с девицами. -Да уж, намешали крови... Но тогда выходит, Аля, в тебе что-то есть от Них? -У меня в предках был Камаэль. Один из старейших ангелов. Отец рассказывал про уговор породить святых рыцарей для борьбы со Злом. Но мой род уже давно отошел от этой работы. -Нихера себе! Ты мне об том не рассказывал. Выходит, Варахиил фактически дядька Альберта! -Ты раньше и не знал, что демоны с ангелами настоящие. Всему свое время было. -Говори потом, что неполноценный. Да ты клад! Представляешь, Варахиил узнает – обрадуется. -Он итак знает. -Ах, даа. - Уже хитро прищурившись. - Буду тогда ангелочком называть. Альберт в ушах раскраснелся. -Даже не думай! Глеб Арсентьевич смехом зашелся, голову запрокинув.