Я хочу узнать, где твой предел

— Руки! Руки!!! — Хëнджин капризно вывернулся из хватки крупных ладоней, возмущëнный подобным отношением к собственному телу. — Хватит верещать! — раздражëнный тон непривычно тяжело разрезал пространство. Сынмин никогда не позволял себе повышать голос на мальчиков. Его рука грубой хваткой перекрыла кислород, лишая Хëнджина возможности заговорить снова. Или закричать, если у него хватит смелости. — Я плачу тебе достаточно, чтобы делать всё, что захочу. Тем более, я не планировал переходить к грубости и насилию. Твоë наигранное возмущение неуместно. Давай мы прямо сейчас закроем эту тему и больше к ней не вернëмся. Кадык Хëнджина дрожал под крепкой ладонью. Во взгляде этого клиента была такая строгость, что страшно стало на самом деле. Медленно ослабляя хват на горле, Сынмин склонился к уху для вкрадчивого шёпота. — Не дëргайся. Рука выпустила, позволяя, наконец, дышать свободно. Пальцы подцепили подбородок, удерживая лицо в нужном положении совсем без принуждения. Сынмин изучал его черты не без удовольствия, смазывая лëгкий блеск слюны с пухлой губы. — Хороший мальчик. Слишком поздно Хëнджин наконец понял, кто сегодня стал его гостем. Он увидел ту самую татуировку, снова взглянул на глубокий шрам вдоль скулы, и сложил это со строгим требованием конфиденциальности этого клиента. Всё встало на свои места. Господин Ким. Этого человека боялись все. И только что он был им недоволен… Оступиться ещё раз — и что?.. Хëнджин ощутимо напрягся и замер в его руках. — Тише, маленький, — Сынмин успокоил его, невесомо проходясь костяшками по щеке. — Я здесь не для того, чтобы сделать тебе больно. Тогда почему мне велели подготовиться, но не растягивать себя? Чтобы он порвал меня? Кинк на слезы и боль у главы мафии, серьёзно? Хëнджин судорожно вдохнул, когда ладони коснулись его внизу. — Позволишь мне позаботиться о тебе, маленький? Зачем он спрашивал, когда уже переворачивал меня на живот? Зачем? Зачем он лишил возможности наблюдать и видеть своё настроение? Лишил возможности угадывать следующий шаг. Неизвестность хуже всего. Жестокий. Жестокий. Жестокий. Хëнджин никак не мог расслабиться вопреки приказу быть паинькой. То, что чужие пальцы в скользкой смазке толкались в его привычно податливую, но такую тугую сейчас дырочку, делало Хëнджина ещё более уязвимым. — Тебе страшно? — недовольный голос Кима убедил Хëнджина в собственной никчемности. — Я не понимаю, в каком Вы настроении. Так я не чувствую себя в безопасности. — Я в настроении на секс. — Да. Конечно, — Хëнджин смиренно уткнулся носом в подушку, скрывая дрожь в голосе. Он чувствовал себя настолько неуверенно, что не мог прогнать глупые и совершенно бессмысленные слезы. Это было так глупо. Господин Ким — не первый его опасный клиент. Но слабину он дал именно сейчас. Рывок за бëдра на себя выбил из Хëнджина постыдный всхлип. — Так тебе понравится больше? Сынмин развернул его к себе лицом, уложив головой на подушки. Руку он запустил под поясницу, приподнимая зад на нужный уровень. — Я подумал, что неприятен тебе, потому предоставил возможность не смотреть. Ты так старательно избегал моего лица. — Что?.. — сердце Хëнджина пропустило удар. — Я не… — Я знаю, что не так красив. Зато я богат. Думай о том, что получишь за это. — Нет, господин Ким! Я стараюсь не смотреть слишком много на людей, которые мне симпатичны. — С каких уродство считается симпатичным? — хмыкнул Сынмин. — Это не уродство… Тот, кто назвал бы Вас уродливым — просто глупец. — Я запомню это. Постарайся звать меня Сынмин. Или хотя бы просто хëн. — Х-хорошо, хëн… — Отлично. Ты позволишь мне позаботиться о тебе, Хëнджин-и? — Да, гос… Хëн. Он? Позаботиться обо мне? Разве не я здесь для того чтобы… Сынмин снова толкнулся пальцами внутрь, когда Хëнджин ощутимо расслабился. Завоëвывать его доверие очень доставляло. — Ты закричал на меня, потому что испугался боли? Хëнджин снова начал сжиматься, послушно расслабляясь лишь под успокаивающее «Тихо, тихо, маленький». — Нет. Я боюсь не боли. Но синяки могут остаться надолго, а клиенты не любят тех, на ком есть следы. Я не смогу работать, если Вы оставите на мне метки. Сынмин задумался и улыбнулся своим мыслям. — Понял. Прости, что напугал. Другие обычно… Не были против. — Конечно. Они считают, что, получив такие хорошие деньги, могут себе позволить взять выходные, — Хëнджин отзывался о «других» с некоторым пренебрежением. — Я же так не считаю. И у меня одинаковое отношение ко всем клиентам. Никто так никто. С каждым новым словом Сынмину становилось всё интереснее. Этот мальчишка любопытный. Он правда отличается. — То есть я для тебя как все? — скептически поинтересовался Сынмин. Он разбирался в людях слишком хорошо, чтобы не заметить того, как Хëнджин был растерян и нетипично стеснителен. Его работа состояла не в этом. Сынмин знал ответ и улыбался обманчиво мягко, ввинчивая пальцы глубже в поисках чувствительной точки. На самом деле ему не нужно было ничего слышать от Хëнджина. Достаточно было читать по его лицу. Хëнджин снова плакал. Но в этот раз не от паники, а от удовольствия. Хотя, возможно, он на самом деле запаниковал в тот момент, когда позволил себе обильно кончить прямо на пальцах господина Ким. Влажные плаксивые стоны были самым сладким из всего, что Сынмин слышал за день. Это звучало даже слаще чем «Мы устранили их всех, господин Ким, теперь этот район ваш». — Умничка, моя умничка. Так много кончил. Правда ведь, совсем не страшно? Ким не вынимал пальцев, просто замирая внутри. Хëнджин был благодарен, получая блаженное расслабление после оргазма. — Тебе так понравилось, а это были всего два моих пальца. Посмотрим, сколько ещё ты сможешь принять? Хëнджин вздрогнул всем телом, хотя пальцы внутри ещё не двинулись ни на миллиметр. — Ну, ну, маленький. Я не хочу делать тебе больно. Я, наоборот, хочу показать тебе, как может быть хорошо. Хëнджин заскулил, порываясь отодвинуться и соскочить с пальцев. Он успел расслабиться и забыть, в чьих он руках прямо сейчас. Конечно, вот оно, вот то, зачем я ему. Что на самом деле он хочет со мной сделать? Что ещё? — Мы же договорились, Хëнджин-и. Ты ведëшь себя хорошо, а я не делаю тебе больно. Хорошо? Хëнджин поджал губы и кивнул. Что ещё ему оставалось. — Хорошо. Только… Можно, я снова перевернусь? Качели, на которых Хëнджин прокатился за всего один час знакомства с Кимом, стоили ему эмоционально очень дорого. Ещё никогда он не был настолько дезориентирован. Этот мужчина… Он действительно был опасен. Действительно?.. Хëнджин больше не мог смотреть на это обманчиво спокойное и почти доброе лицо. Сейчас он был благодарен возможности уткнуться носом в подушку и не думать так много. Потерпеть. Просто потерпеть. Ким был настойчив, требователен, но ещё ни разу не груб. После оргазма Хëнджин был очень нежным и податливым, потому третий палец он принял, едва ли испытав дискомфорт. — Смотри, как хорошо ты справляешься. На самом деле ты ведь очень старательный мальчик, правда? — Да, хëн. Со знанием дела Сынмин разрабатывал его, разводя пальцы внутри и проверяя натяжение. Удовлетворение занимало все его мысли, заполняло радужку чернотой. — Отлично. А теперь вытолкни меня, — скомандовал Сынмин. Сильные, упругие внутренние мышцы Хëнджина привели его клиента в восторг. Следом Сынмин обильно плеснул на ладонь смазку, хорошо проходясь по промежности, игриво толкаясь пальцами внутрь. — Покажи мне, как много в тебе смазки. Её в самом деле достаточно? Хëнджин напрягся ещё, сжимая наволочку в кулаках. Он почувствовал, как густая смазка обильно потекла по его мошонке. Сколько Ким уже вылил на него? — Хороший мальчик. Заслужил ещё один палец. Растягивая всё больше, Сынмин бережно массировал покрасневшие кожу вокруг. — Как много ты уже принимал за раз? Хёнджин не был готов отвечать на все вопросы, которые задавал ему господин Ким. Хёнджин не хотел, чтобы он знал, как один раз его растянули на два члена. Хёнджин никогда не признался бы, что за раз может обслуживать до пяти человек. Не сейчас. Не здесь. Не с ним. Сейчас он лишь поскуливал в подушку, когда сложенные вместе четыре пальца неумолимо вонзались в его чувствительную дырочку. Здесь он мог лишь раскрываться старательнее, прогибаться сильнее и хныкать отчаяннее. С ним он мог лишь смиренно ожидать следующего шага и принимать всё, что Киму заблагорассудится дать. Темп неумолимо нарастал. Хёнджин стискивал подушку изо всех сил, уже не уверенный в том, что устоит на дрожащих, разъезжающихся коленях. Хёнджин выдерживал многое, но конкретно это было уже слишком даже для него. С филигранной точностью пальцы вонзались именно туда. Поддерживая заведённый ритм, Сынмин не давал надежды на передышку, сводя с ума удовольствием. Хёнджина ещё никогда не трахали пальцами так. Господин Ким превращал его в невнятное, неспособное к сопротивлению месиво. Если бы Хёнджин ещё был способен трезво мыслить, он бы уже несколько раз подумал о том, какую цель своими действиями преследует Ким. Как жаль, что сейчас Хёнджин просто хныкал в подушку, пропитывая её слезами в предчувствии скорого оргазма. Так быстро. И так ярко. Неестественно сильно Хёнджин задрожал, изгибаясь так, как не ожидал от самого себя. В беспорядочных громких всхлипах он забылся на долгие — десять секунд? пять минут? пару часов? -, пребывая в блаженной прострации. Господин Ким пробрался под его скорлупу, и если не завоевал доверие, то точно расслабил настолько, чтобы получить податливого и на всё согласного мальчика. — Я знал, что ты справишься. Моя умница. Сынмин довольно мурлыкал где-то далеко, словно через мутное марево его похвала доходила до Хёнджина с опозданием. Касания к растраханной дырочке тоже были ощутимы словно сквозь дымку. Сильные пальцы проникли совсем неглубоко, разводя стеночки в стороны так широко, как позволяла растяжка. Сынмин использовал обе руки, с удовлетворением растягивая податливые мышцы. — Я думаю, ты готов. Расслабься для меня ещё. Собрав ладонь лодочкой, Сынмин ввёл её внутрь, пока Хёнджин не успел ничего понять. Настойчиво толкаясь всё глубже, пальцы оказались внутри полностью. Хёнджин очнулся и шумно втянул воздух в тот момент, когда костяшки преодолели сопротивление и широкая ладонь растянула вход сильнее всего. — Хёнджин. Что ты чувствуешь? — Мхм… — он не понимал, что происходит. — Много. — Тебе больно? Хёнджин поджал губы. — Нет, — прозвучало не слишком уверенно. — Я здесь для того, чтобы узнать, где твой предел. Но не такой ценой, малыш. Поэтому скажи мне. Тебе больно? — Нет, хён. Я могу принять ещё, — голос Хёнджина почти не дрогнул, в отличие от руки господина Ким. Я могу принять ещё. Конечно, Хёнджин не мог знать, к чему приведут эти слова. Ох, не мог. Сынмин медленно согнул пальцы внутри, вжимая простату и вскидывая всё тело очаровательного мальчика, нажав лишь на одну кнопку в его теле. Восхитительный. Нежный. Красивый. Старательный. Когда господин Ким собрал вместе все пять пальцев, Хёнджин раскаялся в своих словах и усомнился в своих способностях. — Много… Много… — скулёж почти полностью скрадывался подушкой, но всё ещё был слышен Сынмину. — Если ты позволишь мне поранить тебя, я не заплачу тебе. Сейчас больно? — Сынмин остановился прямо перед тем, как костяшки растянули бы его до предела. Хёнджин напрягся, сильнее сосредотачиваясь на своих ощущениях. В смысле не заплатит? Я же должен выполнить все его прихоти, что за?.. — Ещё… Сынмин плеснул смазку на кулак и толкнулся внутрь. Хёнджин впустил его так же легко, как принимал палец за пальцем до этого. Талантливый мальчик. И такой сладкоголосый. Его высокие стоны, набирающие обороты с каждой секундой, просто сводили с ума. Пропуская внутрь самую широкую часть руки, Хëнджин громко захныкал, позволяя себе слезы. Он не так хорошо понимал свою реакцию на это и не мог контролировать себя. — Моя умница. Как тебе быть настолько растянутым? Сынмин начал медленно поворачивать кисть по часовой стрелке, костяшками проходясь по чувствительным стеночкам. — Господи… Блять… Хах… Хёнджина выкручивало, он извивался, скулил и подавался назад сам. Почему это оказалось так хорошо на самом деле? Хëнджин обманывал сам себя, когда боялся всего, что с ним делал господин Ким? — Твоя задница просто создана для этого. Сожми меня внутри. Хëнджин с небольшой задержкой выполнил приказ. Он попытался напрячься, чтобы послушно сжать руку внутри себя. — Не могу… — Хëнджин виновато всхлипнул в подушку. — Очень хорошо. Больше не пытайся. У тебя всё равно не получится. До Хëнджина не совсем дошёл смысл этих слов, но удовлетворëнный спокойный тон говорил о том, что господин доволен им. С этого момента Сынмин не тратил времени на слова. Сжимая пальцы вместе, он трахал Хёнджина всей кистью. Он не вынимал руки, создавая крышесносную стимуляцию немыслимым способом и очень быстро двигал рукой. Словно целью Кима было выжать из Хëнджина как можно больше звуков и проверить, насколько громким он может быть. Хëнджин был не здесь, подвывая в подушку и рыдая в голос. Даже когда ему приходилось работать с другими клиентами, которые просили много, это было по-другому. Он терпел, заранее готовился, использовал анестетики и выполнял свою работу так, как от него её ждали. Сегодняшняя встреча напоминала тот единственный случай с насилием от клиента, когда Хëнджин ничего не мог сделать, почти отключаясь от боли. С господином Ким он точно так же не имел власти над своим телом, терял контроль и был почти оскорбительно беспомощен. Но сегодня ему не было больно. Сегодня он не хотел звать на помощь. Сегодня ему было страшно, но лишь потому, что странные и непривычные ощущения сводили с ума. Из-за того, как контроль ускользал от Хëнджина с каждой секундой, он вовсе не заметил давления на мочевой пузырь, сопротивляться которому было уже невозможно. Рука Сынмина была действительно большой. Сладкая нега незаметно лишила последней выдержки, пудрово-розовым удовольствием растекаясь по бëдрам от паха. Простыня намокла стремительно и бесповоротно, когда тонкой, неуверенной струёй моча непрерывно полилась из мягкого розового члена. Хëнджин полностью опустился на сырую постель, не в состоянии держаться самостоятельно. Это странное удовольствие захватило его целиком. Никогда прежде он не испытывал подобного. — Настолько понравилось, что всё здесь обмочил? Крошка, — Сынмин осторожно погладил подушечкой большого пальца ободок несмыкающейся дырочки. Господин Ким был доволен. Пришёл в себя Хëнджин в сырой постели, с чувством приятной смазанности внутри и болью в пояснице. Режущей боли не было, ничего не щипало. Он был цел. Однако всё после оргазма (это вообще был оргазм или помутнение рассудка?) было как в тумане. Ким потом его трахнул? Заставил взять в рот? Что ещё он придумал? Чем кончился этот изнурительный вечер? Хëнджин не нашёл чужой спермы ни внутри, ни на себе. На себе он нашёл засос. Большой, пугающе тëмный. Прямо на бедре. — Какого?.. — Хëнджин не поверил своим глазам и попытался оттереть след. Опрометчиво подрываясь на месте и игнорируя боль в теле, Хëнджин уставился в зеркало. Второе тëмное пятно разливалось на его шее именно там, где скрыть его было просто невозможно. Когда это могло произойти, если их тип близости на этой встрече не предполагал подобных взаимодействий? Что за чëрт? Да как он вообще посмел?! Он пометил меня! После того, как я сказал ему, как для меня это важно и почему я этого избегаю! Ким, блять!