Часть 1
18 декабря 2025 г., 14:38
Большой зал Хогвартса был залит мягким золотистым светом сотен парящих свечей. Зачарованный потолок отражал вечернее небо — тёмно-синее, усыпанное первыми звёздами, с редкими облаками, проплывающими над головами учеников. Четыре длинных стола домов были заполнены студентами в чёрных мантиях, и гул разговоров наполнял пространство, отражаясь от древних каменных стен.
За столом Гриффиндора царило особое оживление. Нимфадора Тонкс, четверокурсница с ярко-розовыми волосами, торчащими во все стороны, энергично жестикулировала, рассказывая что-то Гермионе Грейнджер, сидящей напротив.
— Говорю тебе, Бинса наконец-то выперли! — голос Тонкс звенел от возбуждения. — Моя мама написала, что министерская проверка признала его методы преподавания «неудовлетворительными». Представляешь? Столетия бубнежа о гоблинских восстаниях — и вот!
Её волосы на мгновение сменили оттенок на ярко-оранжевый — явный признак приподнятого настроения. Метаморфические способности Тонкс часто выдавали её эмоции раньше, чем она успевала их осознать.
Гермиона приподняла бровь, отложив вилку.
— И кто же новый преподаватель? В «Ежедневном пророке» ничего не писали.
— Понятия не имею! — Тонкс пожала плечами, отчего её мантия съехала набок. — Никто не знает. Даже место за преподавательским столом пустует, видишь?
Она кивнула в сторону возвышения, где за длинным столом сидели профессора. Действительно, одно кресло между Снейпом и МакГонагалл оставалось незанятым.
Рон Уизли, сидевший рядом с Гарри, фыркнул, набивая рот картофельным пюре.
— Кто угодно будет лучше призрака, который даже не замечал, что половина класса спит!
Гарри кивнул, но его взгляд был прикован к преподавательскому столу. Дамблдор о чём-то тихо переговаривался с Барти Краучем, представителем Министерства, чьё лицо сохраняло обычное строгое выражение.
Внезапно директор поднялся, и зал начал стихать. Его длинная серебряная борода блестела в свете свечей, а голубые глаза за очками-половинками обвели собравшихся.
— Дорогие ученики! — голос Дамблдора разнёсся по залу без всякого усиления, — В этом году Хогвартс принимает честь быть хозяином события, которое не проводилось более столетия. Я говорю о Турнире Трёх Волшебников!
Шёпот прокатился по залу волной. Тонкс подскочила на месте, её волосы вспыхнули алым.
— Ты слышала?! — она схватила Гермиону за руку.
Дамблдор поднял ладонь, призывая к тишине.
— Прошу поприветствовать наших гостей! Прекрасные ученицы Академии Шармбатон и их директор, мадам Максим!
Двери Большого зала распахнулись, и внутрь впорхнули девушки в голубых шёлковых мантиях, их движения были грациозны, словно танец.
Неожиданно кто то за столом Слизерина взвизгнул, прикрываясь руками. За большим витражом Большого Зала, ведущим на улицу, завис черный гиппогриф, на спине которого сидела человеческая фигура. Взмахнув крыльями, гиппогриф влетел прямо в витраж. Кто то прикрылся руками, ожидая разлета осколков, но вопреки всем ожиданиям, витраж даже не заметил, что сквозь него что то пролетело, хотя парочка определенно была материальной—чего стоил взмах крыльев гиппогрифа и клацание ног об пол, когда он тормозил!
—Ну, ну, хватит уже,—красноволосая готка лет двадцати с пирсингованным лицом и черными губами спрыгнула со спины гиппогрифа. Потрепала его по шее.—Полетай пока, как понадобишься—позову.
Гиппогриф на мгновение курлыкнул. Потерся головой и, тяжело взмахнув крыльями, исчез в облаках, вылетев снова сквозь витраж.
—Так, дарова, сучки,—представилась девушка, направляясь к преподавательскому столу. Одета она была в кожаные штаны и куртку.—Я ваша новая преподавательница истории магии, меня зовут Лилит, так что всем здарова,—она сделала неопределенный жест рукой и плюхнулась на скамью. Та, не привыкшая к такому обращению, опасно покачнулась.
Тишина, обрушившаяся на Большой зал, была настолько абсолютной, что можно было услышать, как потрескивают фитили парящих свечей. Сотни глаз уставились на красноволосую фигуру, развалившуюся на преподавательском месте с такой непринуждённостью, будто она сидела в собственной гостиной.
Профессор МакГонагалл побледнела так стремительно, словно из неё разом выкачали всю кровь. Её тонкие губы сжались в нитку, а пальцы вцепились в край стола с такой силой, что костяшки побелели.
— Я... — начала она, но голос сорвался. Она откашлялась, пытаясь восстановить самообладание. — Что это было?!
Снейп, сидевший по другую сторону от пустовавшего кресла, медленно повернул голову. Его чёрные глаза сузились, изучая новоприбывшую с тем особым выражением, которое он обычно приберегал для Гарри Поттера. Уголок его рта дёрнулся — не то в усмешке, не то в гримасе отвращения.
— Очаровательно, — процедил он голосом, сочащимся ядом. — Министерство, несомненно, превзошло само себя в выборе кадров.
За столом Гриффиндора Тонкс первой пришла в себя. Её волосы непроизвольно сменили цвет на ярко-фиолетовый — оттенок чистого, незамутнённого восторга. Она схватила Гермиону за плечо с такой силой, что та охнула.
— Ты это видела?! — прошипела Тонкс, её глаза буквально сияли. — Она пролетела сквозь витраж! Сквозь! И этот гиппогриф — он был чёрный! Я думала, чёрных гиппогрифов не существует! И она назвала нас...
— Я прекрасно слышала, как она нас назвала, — перебила Гермиона ледяным тоном. Её щёки пылали румянцем возмущения, а брови сошлись на переносице. — Это абсолютно недопустимо! Преподаватель не может так обращаться к ученикам! Это нарушение как минимум семнадцати пунктов школьного устава!
Рон сидел с открытым ртом, забыв про недожёванную картошку. Он медленно перевёл взгляд на Гарри.
— Мне показалось, или она реально сказала...
— Не показалось, — подтвердил Гарри, и, несмотря на шок, уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку.
Делегация Шармбатон, застывшая посреди прохода, растерянно переглядывалась. Мадам Максим — гигантская женщина в чёрном атласе — возвышалась над своими ученицами, и её обычно величественное лицо выражало крайнее замешательство. Она повернулась к Дамблдору, явно ожидая объяснений.
Сам директор, однако, выглядел поразительно спокойным. Более того — в его глазах за стёклами очков-половинок плясали знакомые озорные искорки. Он поднялся, неторопливо разглаживая бороду.
— Что ж, — произнёс он невозмутимо, — полагаю, нашу новую преподавательницу истории магии можно не представлять. Она, кажется, справилась с этим сама.
По залу прокатилась волна нервного смешка — студенты не знали, можно ли смеяться или стоит притвориться, что ничего не произошло.
За столом Слизерина Драко Малфой наконец опустил руки, которыми прикрывался от предполагаемых осколков. Его бледное лицо было перекошено смесью страха и оскорблённого достоинства.
— Отец узнает об этом, — прошипел он Крэббу и Гойлу. — Какая-то... какая-то разукрашенная выскочка на гиппогрифе! В Хогвартсе!
—Тридцать баллов с Слизерина за пиздеж себе под нос,—отреагировала Лилит на выпад Драко.—На будущее: у меня чертовски отличный слух, поэтому если захотите превратить золото вашего молчания в серебро своих слов, подумайте заранее, а стоит ли оно того! А всякому, кто покусится на мою няшку, в смысле питомца, мой питомец насрет под дверь... кста, а че я вообще делаю в этой тухлой компании?—опомнилась Лилит, и, встав из за стола преподов, бухнулась за стол делегации из Дурмстранга.—Привет, северные сыновья из далеких холодных краев! Руки зябнут, ноги зябнут, не пора ли нам дерябнуть?—она оттопырила ворот куртки, за которым булькала пара бутылок водки.
Драко Малфой позеленел. Его рот открылся и закрылся несколько раз, но из горла не вырвалось ни звука. Крэбб и Гойл синхронно отодвинулись от него, словно боялись заразиться потерей баллов.
— Тридцать... — выдавил наконец Драко сдавленным шёпотом. — Она не может... Отец...
Панси Паркинсон зажала ему рот ладонью, её глаза были круглыми от ужаса.
— Заткнись! — прошипела она. — Ты что, ещё хочешь?!
За столом Гриффиндора Тонкс издала звук, похожий на сдавленный визг восторга. Её волосы стремительно перебирали цвета радуги, не в силах остановиться на одном оттенке.
— Она... она только что... Слизерин... тридцать баллов! — Тонкс схватилась за голову, широко улыбаясь. — Это лучший день в моей жизни!
Гермиона выглядела так, словно не могла решить — возмутиться или восхититься. Её брови совершали сложные движения, а рот приоткрывался для возражения и снова закрывался.
— Это... это совершенно... педагогически... — она запнулась, подбирая слова. — Хотя формально преподаватель имеет право снимать баллы за неуважение...
Рон расхохотался, не в силах сдерживаться.
— Гермиона, она назвала это «пиздёж себе под нос»! И сняла тридцать баллов! С Малфоя!
Делегация Дурмстранга, к которой подсела Лилит, отреагировала неоднозначно. Несколько студентов в тяжёлых меховых мантиях отшатнулись, но другие — включая Виктора Крама, знаменитого ловца — смотрели на новоприбывшую с любопытством. Крам, сидевший ближе всего к месту, где приземлилась преподавательница, поднял густые брови.
— Водка? — переспросил он с тяжёлым акцентом, и в его обычно мрачных глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. — В Дурмстранге мы пьём крепче. Но для начала сойдёт.
Игорь Каркаров, директор Дурмстранга, стремительно поднялся из-за преподавательского стола. Его козлиная бородка тряслась от возмущения, а глаза метали молнии.
— Это возмутительно! — прошипел он, указывая на Лилит костлявым пальцем. — Дамблдор, что это за балаган?! Преподаватель, предлагающий алкоголь несовершеннолетним студентам!
Мадам Максим величественно кивнула, её массивная фигура возвышалась даже над стоящим Каркаровым.
— Я вынуждена согласиться, — произнесла она с французским акцентом. — Это совершенно неприемлемо. Мои девочки шокированы.
Девочки Шармбатон действительно выглядели шокированными — хотя некоторые из них перешёптывались, бросая на Лилит взгляды, полные не столько осуждения, сколько жгучего любопытства.
Профессор МакГонагалл поднялась так резко, что её стул с грохотом отъехал назад.
— Директор! — её голос звенел от едва сдерживаемого негодования. — Я требую объяснений! Это лицо было утверждено Министерством?!
Снейп откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. На его обычно бесстрастном лице появилось странное выражение — смесь раздражения и чего-то, подозрительно напоминающего мрачное веселье.
— Полагаю, — протянул он шёлковым голосом, — проверка Министерства решила, что призрак, усыпляющий студентов лекциями, менее предпочтителен, чем... это.
Дамблдор поднял обе руки, призывая к спокойствию. Его глаза продолжали искриться, и казалось, он единственный в зале получает от происходящего искреннее удовольствие.
— Друзья мои, — произнёс он мягко, — уверен, что профессор Лилит просто... налаживает контакт со студентами. Весьма нетрадиционным способом.
Лилит запахнула куртку. Позвенела стеклом, и, достав бутылку, тычком по дну выбила пробку, улетевшую куда то в сторону слизеринцев.
—Холодно сегодня, а
шо поделать,—доверительно пожаловалась она делегации.-И вообще, не обращайте на меня внимания. Я сегодня не пью, я так, похмелье запиваю. Вот завтра буду как огурчик—зеленая и вся с пупырышками! Ну, как говорят в России—после первой не закусывают?—она опрокинула первую стопку.
Пробка от бутылки описала изящную дугу и с глухим стуком приземлилась прямо на голову Грегори Гойла. Тот вздрогнул, схватился за макушку и испуганно огляделся, не понимая, откуда прилетело. Драко, всё ещё бледный от потери тридцати баллов, втянул голову в плечи, явно решив больше не издавать ни звука до конца вечера.
Виктор Крам наблюдал за тем, как Лилит опрокидывает стопку, с выражением глубокого профессионального интереса. Его густые брови чуть приподнялись — для обычно каменного лица болгарского ловца это было равносильно бурному выражению эмоций.
— В Болгарии, — произнёс он медленно, тщательно подбирая английские слова, — мы говорим: кто пьёт с утра, тот свободный человек. Но вы... вы преподаватель?
Один из дурмстранговцев, крепкий парень с обветренным лицом и шрамом через бровь, хлопнул ладонью по столу и расхохотался.
— Нравится мне эта женщина! — объявил он с таким густым славянским акцентом, что слова едва можно было разобрать. — В нашей школе таких нет! У нас Каркаров — он как мороженая треска!
Игорь Каркаров, услышавший это замечание, побагровел. Его козлиная бородка затряслась ещё сильнее, а глаза сузились до щёлочек.
— Йенсен! — рявкнул он. — Пятьдесят отжиманий после ужина!
— Да, директор, — ответил парень, совершенно не выглядя расстроенным. Он подмигнул Лилит и придвинулся ближе к столу.
За гриффиндорским столом творилось нечто невообразимое. Тонкс буквально подпрыгивала на скамье, её волосы сменили цвет на ярко-алый и, казалось, слегка искрились.
— Она пьёт! — шептала она восторженно. — Прямо на пиру! При Дамблдоре! При МакГонагалл! И никто её не останавливает!
Гермиона выглядела так, словно у неё случился внутренний конфликт такого масштаба, что ей требовался целый свиток пергамента, чтобы перечислить все нарушенные правила.
— Это... это... — она задохнулась от возмущения. — Употребление алкоголя в присутствии несовершеннолетних! На официальном мероприятии! В первый же день! Я должна... кому-то... сообщить...
— Кому? — хмыкнул Рон, не отрывая восхищённого взгляда от происходящего. — МакГонагалл сейчас сама выглядит так, будто ей нужна стопка. Или три.
И действительно, профессор МакГонагалл стояла у преподавательского стола, вцепившись в спинку своего стула. Её обычно строгое лицо приобрело странный оттенок — нечто среднее между свекольным и пергаментным. Губы шевелились, но звуков не издавали, словно она пыталась подобрать слова, достаточно сильные для ситуации, и терпела неудачу.
Снейп, напротив, казался почти расслабленным. Он наблюдал за происходящим с тем особым выражением человека, который понял, что этот год будет катастрофой, и решил получать от этого удовольствие.
— Директор, — произнёс он елейным голосом, — возможно, стоит продолжить церемонию? Пока наша новая коллега не решила устроить дегустацию для всех присутствующих?
Флёр Делакур, одна из студенток Шармбатон — серебристая блондинка с идеальными чертами лица — наклонилась к подруге и прошептала что-то по-французски. Та прыснула в ладонь, бросив на Лилит взгляд, полный изумления.
Дамблдор прокашлялся, и его голос снова разнёсся по залу.
— Что ж! Полагаю, культурный обмен уже начался! А теперь позвольте представить делегацию Дурмстранга, которую, кажется, уже... тепло приняли.
