Лилит и ее похождения в Хогвартсе

Урок истории магии. Лилит сидела в классе, все также в своей кожаной одежде, закинув ноги в тяжелых ботинках на стол. —Заходите, заходите, не стесняйтесь, шевелите булочками!—поприветствовала она входящих.—Аврорита Блум? В смысле нет? А, тут список учеников только от 1612 года... ну и бардак!—щелчком пальцев она спалила пергамент, бывший в руках, и брезгливо стряхнула пепел с пальцев. Кабинет истории магии выглядел непривычно живым. За годы преподавания профессора Бинса здесь накопился особый дух запустения — пыльные портреты на стенах изображали давно забытых волшебников, тяжёлые шторы не раздвигались, казалось, десятилетиями, а сам воздух был пропитан скукой настолько густой, что её можно было резать ножом. Теперь же окна были распахнуты настежь, впуская свежий осенний ветер, и солнечный свет заливал помещение, высвечивая клубы пыли, потревоженной переменами. Студенты четвёртого курса Гриффиндора и Слизерина втягивались в класс с выражением крайней настороженности на лицах. Слухи о вчерашнем появлении новой преподавательницы разлетелись по замку со скоростью снитча — за завтраком только об этом и говорили. Тонкс влетела в кабинет одной из первых, её волосы сегодня были кислотно-зелёного цвета. Она замерла на пороге, увидев Лилит, и её лицо расплылось в широченной улыбке. — Мерлиновы подштанники! — выдохнула она, хватая Гермиону за рукав и утаскивая к передним партам. — Мы садимся впереди. Не спорь! Гермиона выглядела так, словно провела бессонную ночь, перечитывая школьный устав в поисках параграфов, которые могли бы объяснить происходящее. Под глазами залегли тени, а в руках она сжимала учебник истории магии с такой силой, будто он был единственным островком нормальности в океане хаоса. — Тонкс, я не уверена, что это хорошая идея... — начала она, но подруга уже тащила её к первой парте. Рон и Гарри переглянулись и молча последовали за ними. Рон выглядел невыспавшимся — вчерашнее возбуждение явно не дало ему уснуть вовремя. — Спорим, она снимет ещё баллы со Слизерина? — прошептал он Гарри, усаживаясь. Драко Малфой вошёл последним, держась подальше от преподавательского стола. Его обычно надменное лицо было бледнее обычного, а движения — скованными. Он молча прошёл в самый дальний угол класса и сел, вжавшись в стену. Крэбб и Гойл расположились по бокам от него, образуя живой щит. Когда Лилит сожгла пергамент, Невилл Лонгботтом, сидевший у окна, вздрогнул так сильно, что чуть не упал со стула. Его круглое лицо побледнело. — Она... она только что... — пролепетал он, глядя на падающий пепел. Тонкс захихикала, прикрывая рот ладонью. Её волосы на секунду вспыхнули розовым. — Это было круто! — прошептала она, не особо заботясь о тишине. Лаванда Браун и Парвати Патил переглянулись с выражением глубокого шока. Парвати осторожно подняла руку. — П-профессор... — начала она неуверенно, — а что мы будем изучать? В смысле... без списка учеников... и вообще... Гермиона открыла учебник на первой странице, словно цепляясь за знакомую рутину. — Согласно программе, — произнесла она голосом, в котором сквозила лёгкая истерика, — на четвёртом курсе мы должны изучать международные магические отношения четырнадцатого века и гоблинские восстания... Блейз Забини, один из немногих слизеринцев, рискнувших сесть ближе к середине класса, фыркнул. — Что-то мне подсказывает, — протянул он с ленивой усмешкой, — что гоблинские восстания в этом году отменяются. —Итааак, меня зовут Лилит,—кивнула девушка, чуть нахмурив брови.—Волею министерства я ваш новый преподаватель, а кто будет шутить, получит по ебалу... факультетскому, имею я в виду,—намекнула она, взглядом прожигая столешницу перед Драко. Спохватившись, убрала эффект поджигания, и перевела взгляд на Гермиону. —Да, гоблинские восстания отменяются. В конце концов все они были из за двух причин. Причина первая—запреты на палочки для гоблинов. Причина вторая—какой нибудь очередной волшебник по пьяни присунул гоблинше... вам же это, конечно же, рассказывали?—она нахмурила брови еще сильнее, обводя взглядом класс. —Да, учебники вам не понадобятся. Вы либо будете зубрить так, чтобы от зубов отскакивали.. либо я поставлю вам свечку. А вот за упокой или в другое место зависит от вас,—она хихикнула, начиная обкусывать ноготь. Драко уставился на тлеющее пятно на столешнице перед собой. Его лицо приобрело зеленоватый оттенок, а руки, сложенные на коленях, мелко дрожали. Он открыл рот, явно собираясь что-то сказать, но Панси Паркинсон с соседнего места наступила ему на ногу с такой силой, что он лишь сдавленно пискнул и замолчал. Гермиона медленно закрыла учебник. Её лицо прошло через целую гамму эмоций — от шока до возмущения, от возмущения до растерянности, и наконец застыло на выражении глубокого внутреннего конфликта. Она подняла руку, и её голос, когда она заговорила, звучал чуть выше обычного. — Профессор... Лилит, — произнесла она осторожно, словно пробуя имя на вкус. — Вы хотите сказать, что все гоблинские восстания... все четырнадцать задокументированных конфликтов между 1612 и 1752 годами... сводились к этим двум причинам? Но в учебнике Батильды Бэгшот написано, что причины были гораздо сложнее — экономические разногласия, территориальные споры, вопросы магического суверенитета... Она запнулась, заметив несколько удивлённых взглядов одноклассников. Тонкс рядом с ней давилась беззвучным смехом, её волосы переливались оттенками оранжевого. — Гермиона, — прошептала она, наклоняясь к подруге, — она только что сказала «присунул гоблинше». На уроке. При всех! Рон Уизли сидел с открытым ртом, его уши пылали алым. Он переводил взгляд с Лилит на Гермиону и обратно, явно не зная, как реагировать. Наконец он наклонился к Гарри. — Она что, правда это сказала? — прошептал он. — Про гоблинов? Мне не послышалось? Гарри покачал головой, и на его губах играла странная полуулыбка. — Не послышалось. Думаю, этот год будет... интересным. Невилл Лонгботтом выглядел так, словно хотел провалиться сквозь пол. Его круглое лицо стало пунцовым, а пальцы нервно теребили край мантии. Он уставился в столешницу, избегая смотреть на кого бы то ни было. Лаванда Браун и Парвати Патил обменялись взглядами, полными изумления. Парвати прикрыла рот ладонью, её глаза были круглыми как галлеоны. — Она серьёзно? — прошептала Лаванда. — Это же... это же... — Охренеть, — закончила за неё Парвати, забыв о приличиях. Блейз Забини откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. На его смуглом лице появилось выражение неохотного уважения. — Ну что ж, — протянул он негромко, — по крайней мере, мы не будем засыпать на её уроках. Это уже прогресс. Сидевшая рядом с ним Дафна Гринграсс — светловолосая слизеринка с аристократическими чертами лица — нервно хихикнула и тут же прикрыла рот рукой, бросив испуганный взгляд на тлеющую столешницу перед Драко. Тонкс подняла руку, буквально подпрыгивая на месте от нетерпения. Её волосы сменили цвет на ярко-розовый — признак абсолютного восторга. — Профессор! А можно вопрос? — не дожидаясь разрешения, она выпалила: — Ваш гиппогриф — он правда чёрный? Я думала, таких не существует! И как вы прошли сквозь витраж? Это какое-то заклинание или артефакт? И откуда у вас такой крутой пирсинг? Гермиона схватила её за локоть, шипя: — Тонкс! Это урок, а не интервью! Но глаза Тонкс сияли, и было очевидно, что её ничто не остановит —Ладно, так и быть, отвечу на вопросы, которые записаны на ваших лицах,—вздохнула Лилит, с неохотой убрав ноги со стола.—Пирсинги мне делала одна моя хорошая знакомая, гиппогриф и правда черный, просто такие очень редки, один на тысячу, и через витраж я прошла потому что когда то я его и ставила с такой целью, чтобы посещать зал не через вход. Сегодняшний урок—основание Хогвартса! Можете не делиться своими мыслями по этому поводу. Во первых мне почти насрать, во вторых, те легенды, что вы учили, почти наверняка неверны. По классу прокатился удивлённый шёпот. Студенты переглядывались, пытаясь осмыслить услышанное. Тонкс подалась вперёд, её глаза расширились до невозможных размеров, а волосы стремительно сменили оттенок на ярко-фиолетовый — цвет крайнего изумления. — Подождите, — выпалила она, не поднимая руки. — Вы сказали, что вы ставили витраж? Тот витраж в Большом зале? Но ему же... ему же почти тысяча лет! Гермиона резко повернулась к Лилит, и на её лице отразилась та особая смесь недоверия и жажды знаний, которая появлялась всякий раз, когда что-то противоречило прочитанному в книгах. — Это невозможно, — произнесла она голосом, в котором уверенность боролась с сомнением. — Большой зал был построен основателями в девятьсот девяносто третьем году. Витражи датируются тем же периодом, это подтверждено магическими исследованиями. Если только... — она запнулась, её мозг явно работал на полную мощность, — если только вы не хотите сказать... Она замолчала, не решаясь произнести очевидный вывод вслух. Рон тупо уставился на Лилит, его рот приоткрылся. — Погодите, — медленно произнёс он, — это что, значит, что она... — Рон, заткнись, — прошипела Гермиона, не отрывая взгляда от преподавательницы. Невилл Лонгботтом издал странный сдавленный звук и вцепился в край парты. Его и без того бледное лицо стало совсем белым. — Т-тысяча лет? — пролепетал он. — Это же... это же... Блейз Забини, до этого сохранявший видимость равнодушия, резко выпрямился на стуле. Его тёмные глаза сузились, изучая Лилит с новым интересом. — Интересно, — протянул он задумчиво. — Очень интересно. Дафна Гринграсс побледнела и инстинктивно придвинулась ближе к Блейзу. Даже Драко Малфой в своём углу поднял голову, забыв на мгновение о страхе. На его лице читалась смесь ужаса и болезненного любопытства. Парвати Патил схватила Лаванду за руку. — Ты слышала? — прошептала она громким шёпотом. — Легенды неверны! А что, если всё, что мы знаем про основателей — неправда? Лаванда нервно хихикнула. — Может, Слизерин был на самом деле милым? — предположила она и тут же осеклась под тяжёлыми взглядами нескольких слизеринцев. Гарри молча смотрел на Лилит. В его зелёных глазах за стёклами очков отражалась напряжённая работа мысли. Он слишком хорошо знал историю Хогвартса — Тайная комната, василиск, наследие Слизерина — чтобы относиться к словам о неверных легендах легкомысленно. Сима Финниган, сидевший у окна, поднял руку. — Профессор, — начал он с характерным ирландским акцентом, — а что именно неверно? В смысле... мы же все знаем про четырёх основателей, Распределяющую Шляпу, Тайную комнату... это всё выдумки? Дин Томас рядом с ним энергично закивал. — Да, и про конфликт Гриффиндора со Слизерином! Это правда было или нет? Тонкс буквально подпрыгивала на месте. — А вы их знали?! Лично?! Какой был Гриффиндор?! А Слизерин правда был таким мерзким, как говорят?! Гермиона, не выдержав, развернулась к подруге. — Тонкс! Дай ей ответить! — она снова повернулась к Лилит, и в её голосе прорезалась почти отчаянная нотка. — Профессор... вы действительно утверждаете, что лично присутствовали при основании Хогвартса? Это... это было бы экстраординарное заявление. Вы понимаете, какие у этого исторические последствия? .—В сказках все просто, правда? Собрались четыре волшебника и че то там порешали. Ни тебе предыстории: как собрались, куда собрались, зачем собрались, почему замок? Кто их учил?—хмыкнула Лилит с усмешкой. —Отвечая на последний вопрос: их учила я. И нет, основателей Хогвартса было не четыре, а пять. Я—пятая основательница. Итааак... записываем или запоминаем. Всего было четыре уровня допуска к системам замка. Третий—для учеников, практически гостевой. Второй—преподаватели. Первый—для директора. У Основателей, естественно, нулевой уровень доступа,—она пассом расширила комнату, превращая ее в какое то подобие модного спа—салона с кожаными диванами и удобными лежанками. —Итак, парты упраздняются,—парты исчезли под взглядом Лилит.—Разлеживайтесь поудобнее и готовьтесь слышать, как все было на самом деле... Студенты замерли, не веря своим глазам. Парты, простоявшие в этом кабинете столетиями, просто исчезли — без заклинания, без взмаха палочки, без единого слова. На их месте материализовались роскошные кожаные диваны глубокого чёрного цвета, мягкие кресла и даже несколько лежанок, покрытых бархатом. Стены кабинета раздвинулись, потолок поднялся выше, и пыльная аудитория превратилась в просторное помещение, залитое мягким рассеянным светом. Невилл Лонгботтом, у которого из-под ног внезапно исчезла парта, неуклюже плюхнулся на подвернувшийся диван и издал звук, похожий на сдавленный писк. Его лицо приобрело оттенок варёной свёклы. — Это... это... — пробормотал он, ощупывая кожаную обивку. — Это же невозможно! Трансфигурация такого масштаба требует... — Заткнись и наслаждайся, Лонгботтом, — бросил Блейз Забини, с видом знатока устраиваясь на одной из лежанок. Несмотря на показное равнодушие, его руки слегка дрожали, когда он поправлял мантию. Тонкс первой опомнилась от шока. Она с восторженным визгом запрыгнула на ближайший диван, утонув в мягких подушках. Её волосы вспыхнули всеми цветами радуги одновременно, создавая эффект северного сияния. — Мерлин, Моргана и все четыре... в смысле, пять основателей! — выпалила она. — Это лучший урок в истории Хогвартса! Гермиона, иди сюда, тут так мягко! Гермиона стояла посреди преображённого кабинета, её рот открывался и закрывался, но слова отказывались выходить. Она машинально прижимала к груди учебник истории магии — единственный предмет, оставшийся неизменным в этом море невозможного. Наконец она медленно опустилась на край дивана рядом с Тонкс, не сводя глаз с Лилит. — Беспалочковая магия, — прошептала она. — Невербальная. Трансфигурация помещения такого масштаба... Это же уровень... это даже Дамблдор... Она не закончила фразу, но все поняли, что она имела в виду. Рон и Гарри переглянулись и осторожно заняли соседний диван. Рон тут же провалился в мягкие подушки и издал непроизвольный стон удовольствия. — Ладно, — пробормотал он, — мне уже нравится этот предмет. Гарри кивнул, но его глаза оставались серьёзными. Он смотрел на Лилит с тем особым выражением, которое появлялось у него при встрече с чем-то по-настоящему опасным или по-настоящему важным. Слизеринцы расположились отдельной группой, держась подальше от преподавательницы. Драко Малфой вжался в угол дивана, стараясь занимать как можно меньше места. Дафна Гринграсс и Панси Паркинсон сели рядом, нервно переглядываясь. Сима Финниган поднял руку, не вставая с лежанки. — Профессор, — его голос звучал хрипло от волнения, — вы сказали, что были учительницей основателей. Но это же... это значит, что вам больше тысячи лет? Как это возможно? Философский камень? Или... — Или что-то совсем другое, — тихо закончила Гермиона, и в её голосе впервые прозвучал не скептицизм, а благоговейный страх. Парвати Патил достала пергамент и перо, но её руки так тряслись, что перо выскользнуло и укатилось под диван. — Записывать или запоминать? — переспросила она растерянно. — Но... как можно такое записать? Лаванда рядом с ней молча кивала, её глаза были огромными. Тонкс подобрала ноги под себя на диване и уставилась на Лилит с выражением абсолютного, безоговорочного обожания. — Расскажите, — выдохнула она. — Пожалуйста. Расскажите, как всё было на самом деле. Какими они были? Гриффиндор, Слизерин, Когтевран, Пуффендуй — какими они были по-настоящему? —Итак, касаемо того, почему я ушла...—Лилит призадумалась, постукивая пальцем по подушке. —Изначально должен быть пятый факультет. Выручай—комната планировалась как гостиная, потолок в Большом Зале—тоже мое творение.. в общем, если видите в замке что то, что сложно или невозможно повторить с помощью современной магии, то почти наверняка здесь приложила свою ручку я. Но, когда замок был уже построен, я решила, что участие в таком... проекте сильно ударит по моей репутации. А поскольку в таких вопросах я была очень щепетильна, то по моей просьбе мои ученики стерли меня из истории, а все системы замка, относящиеся к пятому факультету, пришлось... законсервировать. Знаете, Шляпа иногда "тормозит", на пару минут? Бывает, даже по пять минут проводит на голове ученика? Это значит, по всем критериям ученик подходил бы для пятого факультета, но его не существует, а значит, приходится распределять на четыре оставшихся,—Лилит уселась, скрестив ноги по турецки. —И да, я всегда так молодо выживу. Я же старая, как забытая юность человечества. Юная, как бесконечный ход времен,—она улыбнулась Тонкс, щелкнув ее по носику. Тонкс вспыхнула румянцем, который мгновенно распространился от щёк до кончиков ушей. Её волосы на секунду стали ярко-алыми, затем сменились на смущённый розовый. Она машинально потёрла нос, на котором ещё ощущалось призрачное прикосновение пальцев преподавательницы, и издала звук, похожий на довольный писк. — Она меня щёлкнула, — прошептала Тонкс Гермионе, её глаза сияли. — Тысячелетняя основательница Хогвартса меня по носу щёлкнула! Гермиона не отреагировала. Она сидела неподвижно, её взгляд был устремлён куда-то в пустоту, а губы беззвучно шевелились. Наконец она произнесла, и голос её звучал странно надтреснуто: — Выручай-комната. Потолок Большого зала. Витраж. Пятый факультет... — она резко повернулась к Лилит, и в её карих глазах горел почти лихорадочный огонь. — Профессор, вы понимаете, что это переписывает всю историю магического мира? Всё, что мы знаем о Хогвартсе, о магии, о пределах возможного... Вы сказали «старая, как забытая юность человечества» — это метафора или буквальное утверждение? Сколько вам лет на самом деле? Рон присвистнул, откидываясь на спинку дивана. — Гермиона, может, не стоит спрашивать женщину о возрасте? — он хмыкнул, но в его голосе не было обычной насмешки. Скорее нервозность, прикрытая юмором. — Даже если ей... сколько там? Больше тысячи? Гарри молчал, но его взгляд был прикован к Лилит с напряжённым вниманием. Шрам на лбу слегка покалывал — не болезненно, просто странное ощущение, которое он научился ассоциировать с присутствием чего-то очень древнего или очень могущественного. — Пятый факультет, — произнёс он негромко. — Какой он был? Какие качества ценил? Невилл Лонгботтом сидел на краю дивана, вцепившись в подлокотник побелевшими пальцами. Его лицо выражало смесь страха и болезненного узнавания. — Шляпа, — пробормотал он. — Шляпа думала надо мной почти четыре минуты. Все говорили, что это потому, что я... что я почти сквиб. Но если... Он не закончил, но по его круглому лицу пробежала тень надежды — хрупкой и неуверенной. Блейз Забини выпрямился на лежанке, и его тёмные глаза сузились с хищным интересом. — Репутация, — протянул он задумчиво. — Вы сказали, что ушли из-за репутации. Что могло настолько угрожать репутации существа, способного создать Выручай-комнату? Кого вам было нужно впечатлить? Или... от кого скрыться? Дафна Гринграсс рядом с ним нервно дёрнула его за рукав, явно намекая, что такие вопросы задавать опасно. Но Блейз лишь отмахнулся. Драко Малфой в своём углу сидел непривычно тихо. Его серые глаза метались от Лилит к одноклассникам и обратно. Впервые за долгое время он выглядел не надменным, а растерянным — ребёнком, столкнувшимся с чем-то настолько выходящим за рамки его понимания мира, что привычные категории «чистая кровь», «власть», «влияние» просто перестали иметь значение. Парвати наконец выудила перо из-под дивана и лихорадочно строчила на пергаменте. — Пятый факультет... системы замка... уровни доступа... — бормотала она себе под нос. — Моя бабушка мне не поверит. Никто мне не поверит! Сима Финниган поднял руку. — Профессор, а если вы вернулись — это значит, пятый факультет снова откроется? И что будет с теми, кто уже распределён? С теми, кого Шляпа хотела отправить туда, но не могла? Тонкс вдруг вскинулась, её волосы вспыхнули золотым. — А меня можно перераспределить?! — выпалила она с энтузиазмом. — Шляпа надо мной тоже долго думала! Сначала говорила что-то про Пуффендуй, потом про Слизерин, потом... — Тонкс! — Гермиона наконец вышла из ступора. — Это серьёзный разговор! Мы обсуждаем фундаментальные изменения в структуре школы, а ты... — А что я? — Тонкс надулась. — Может, я хочу быть на факультете тысячелетней крутой волшебницы с чёрным гиппогрифом и пирсингом! —Почему угроза репутации? Потому что школа для детишек это относится к добрым делам, а для моей репутации как матери демонов это губительно,—пояснила Лилит с улыбкой.—Увы, открывать пятый факультет не планируется, хотя метаморфомагу я бы дала частные уроки. Слишком вы редкие создания,—Лилит подмигнула Тонкс. —Что касаемо возраста... Я старше человечества. "Тогда Бог создал Лилит, первую женщину, так же, как Он создал Адама, разве что использовал грязь и ил вместо чистого праха...". Я не очень люблю Библию, слишком много ненужных фактов, слишком много пафоса, но некоторые апокрифы и алфавит Бен—Суры частично сохранили правду. Тишина, обрушившаяся на преображённый кабинет, была такой густой и осязаемой, что казалось — её можно потрогать руками. Даже парящие пылинки в солнечных лучах словно замерли в воздухе. Гермиона побледнела так резко, что веснушки на её носу стали казаться яркими пятнами на белом полотне. Учебник истории магии выскользнул из её ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на диван. — Лилит, — прошептала она, и её голос дрожал. — Первая жена Адама. Мать демонов. Та, что отказалась подчиниться и ушла из Эдема... Это же... это не магия. Это религия. Это миф. Это... — Это охренеть, — закончил за неё Рон, и никто даже не подумал его одёрнуть. Тонкс сидела с открытым ртом, её волосы застыли на полпути между розовым и белым — результат такого шока, что даже метаморфические способности дали сбой. Она моргнула раз, другой, затем её лицо медленно расплылось в широченной улыбке. — Частные уроки, — выдохнула она. — Мать демонов хочет давать мне частные уроки. Мне. Нимфадоре Тонкс. Она повернулась к Гермионе, схватив её за руку. — Гермиона, ты слышала?! Она сказала, что мы редкие создания! И подмигнула мне! Дважды за один урок! Невилл Лонгботтом выглядел так, словно вот-вот упадёт в обморок. Его губы шевелились, беззвучно повторяя слова «старше человечества» снова и снова. Он вцепился в подлокотник дивана с такой силой, что кожаная обивка заскрипела. Гарри сидел неподвижно, но его зелёные глаза за стёклами очков были расширены. Шрам на лбу пульсировал — не больно, но настойчиво, словно предупреждая о чём-то, чего он не мог понять. — Библия, — произнёс он медленно. — Значит, всё это правда? Бог, Адам, Эдем... всё это существовало? Блейз Забини, обычно такой невозмутимый, заметно вздрогнул. Его смуглое лицо приобрело сероватый оттенок. — Мать демонов, — повторил он тихо. — Вы буквально... демоны существуют? Настоящие демоны? Дафна Гринграсс прижала руку к губам, её светлые глаза были полны ужаса и странного восхищения одновременно. Она вжалась в спинку дивана, словно пытаясь стать как можно меньше. Драко Малфой издал сдавленный звук. Всё его чистокровное высокомерие, вся гордость древнего рода Малфоев — всё это рассыпалось в прах перед существом, которое было старше самого человечества. Его лицо стало молочно-белым. — Мой отец... — начал он машинально и тут же осёкся, осознав всю нелепость этой фразы. Парвати Патил выронила перо. На её пергаменте расплывалась чернильная клякса, но она не замечала. Её тёмные глаза были прикованы к Лилит с выражением священного ужаса. — В индуизме, — прошептала она, — есть похожие истории. О существах, которые были до людей. Асуры, ракшасы... Моя бабушка рассказывала... Лаванда рядом с ней мелко дрожала. — Это же шутка, правда? — её голос был тонким и жалобным. — Какой-то розыгрыш? Преподаватель не может быть... не может быть... Сима Финниган, выросший в семье, где мать была маглой и доброй католичкой, выглядел так, словно весь его мир только что перевернулся с ног на голову. Его ирландское лицо пошло красными пятнами. — Святые угодники, — пробормотал он. — Мама рассказывала про Лилит. Говорила, что это... что это демон, которого нужно бояться. Что она крадёт детей и... Он осёкся, бросив на Лилит испуганный взгляд. Дин Томас, сидевший рядом с ним, нервно хохотнул. — Ну, технически, она же сказала, что преподавать в школе для детишек — это доброе дело. Так что вроде как... не крадёт? Гермиона наконец взяла себя в руки. Она подобрала упавший учебник и выпрямилась, хотя её пальцы всё ещё подрагивали. — Профессор, — её голос был хриплым, но решительным, — если вы действительно та, кем себя называете... почему вы здесь? Зачем вернулись после тысячи лет? Зачем преподаёте историю магии в школе волшебников? —Ну, я бы вообще еще лет триста сюда не приходила, но техобслуживание, все дела,—Лилит пожала плечами. —Да и турнир этот заинтересовал, че бы не приглядеть. Касаемо темной магии это больше к Кощею, одному из моих любимых учеников. Он практически основал это направление... к чему это я... а, это если вам понадобится учитель темной магии, то ищите на Алтае, в России,—Лилит мотнула головой, закинув красные волосы за спину. Рон подавился воздухом. Его лицо приобрело такой оттенок красного, что почти сравнялось с цветом волос. — К-кощей? — выдавил он сдавленным голосом. — Тот самый Кощей? Бессмертный? Который в сказках? С иглой в яйце, яйцо в утке, утка в зайце?.. Он повернулся к Гарри с выражением человека, чей разум отказывается обрабатывать поступающую информацию. — Гарри, она только что сказала, что Кощей Бессмертный — её ученик. Ученик! И он основал тёмную магию! Гермиона издала странный звук — нечто среднее между всхлипом и истерическим смешком. Она лихорадочно рылась в сумке, вытаскивая пергамент и перо. — Это нужно записать, — бормотала она, её руки тряслись так сильно, что почерк выходил совершенно нечитаемым. — Кощей — основатель тёмной магии... техобслуживание замка каждые триста лет... Алтай, Россия... Это же полностью переворачивает всё, что мы знали о происхождении тёмных искусств! Учебники утверждают, что тёмная магия развивалась параллельно в разных культурах, но если был единый источник... Тонкс, казалось, была единственной, кого новость о Кощее не повергла в шок. Её волосы снова обрели яркость и переливались оттенками фиолетового. Она подалась вперёд, блестя глазами. — Любимый ученик? — переспросила она с неприкрытым любопытством. — Значит, были и нелюбимые? А основатели Хогвартса — они были любимыми? Кто был вашим самым любимым из четырёх? Спорю, что Гриффиндор — у него точно был характер! Невилл Лонгботтом сидел, уставившись в пустоту. Его губы беззвучно шевелились, словно он пытался уложить в голове всё услышанное. Наконец он поднял дрожащую руку. — П-профессор, — его голос был едва слышен, — а бабушка Августа... она говорила, что тёмная магия — это зло. Что те, кто её практикуют, теряют душу. Но если её создал ваш ученик, и вы не против этого... значит, это не так? Или... Он запнулся, явно не зная, как закончить мысль. Блейз Забини слушал с жадным вниманием. Его тёмные глаза блестели, и на смуглом лице появилось выражение острого интереса. — Алтай, — повторил он задумчиво. — Россия. Любопытно. Моя мать упоминала, что восточноевропейские традиции тёмной магии отличаются от британских. Теперь понятно почему — они ближе к источнику. Дафна Гринграсс нервно теребила край мантии. — Техобслуживание, — произнесла она неуверенно. — Вы имеете в виду, что замок... что Хогвартс требует регулярного обслуживания? Что произойдёт, если его не проводить? Драко Малфой молчал, но его серые глаза лихорадочно блестели. Было видно, как в его голове крутятся шестерёнки — информация о Кощее, о тёмной магии, о древних знаниях явно представлялась ему чем-то ценным. Чем-то, чем можно воспользоваться. Впрочем, учитывая тлеющее пятно на его предыдущей парте, он благоразумно держал эти мысли при себе. Сима Финниган поднял руку. — Профессор, а турнир? Вы сказали, что вас заинтересовал Турнир Трёх Волшебников. Почему? Вы же наверняка видели сотни турниров за свою жизнь. Что особенного в этом? Парвати Патил энергично закивала. — Да! И ещё — если вы можете видеть будущее или что-то такое... вы знаете, кто победит? Лаванда рядом с ней охнула. — Парвати! Нельзя такое спрашивать! Это же... это же как читать последнюю страницу книги! Гарри сидел молча, но его взгляд был прикован к Лилит. Турнир Трёх Волшебников. Что-то в этих словах отзывалось в нём странным беспокойством — предчувствие, которое он пока не мог оформить в слова. —В смысле существовал? Кощеюшка вполне себе жив третью тысячу лет,—хихикнула Лилит с улыбкой.—Даже женился недавно на Моране, я крестная у его дочери. А что у него за дочка, просто прелесть! Мама—богиня смерти, отец—величайший темный маг... как вырастет, попрошу Войну взять ее в ученики. Или кого нибудь похожей направленности. Гермиона выронила перо. Оно медленно спланировало на пол, оставляя за собой чернильный след на бархатной обивке дивана, но она этого не заметила. Её лицо застыло в выражении человека, чей мозг только что попытался разделить на ноль. — Морана, — произнесла она механически, словно зачитывая из энциклопедии. — Славянская богиня смерти и зимы. Упоминается в работах Магнуса Чернова о восточноевропейской мифологии. Считается... считалась... мифологическим персонажем. Она сглотнула. — Вы только что сказали «богиня». Не ведьма. Не волшебница. Богиня. Рон издал звук, похожий на скулёж раненого животного. Он вцепился в плечо Гарри и не отпускал. — Боги существуют, — пробормотал он. — Боги. Настоящие боги. И у них есть дети. И крёстные. И... и... — Война, — подхватил Гарри тихо. Его голос был странно спокойным, но костяшки пальцев побелели от напряжения. — Она сказала «Война». С большой буквы. Как имя собственное. Тонкс, вместо того чтобы испугаться, буквально подпрыгнула на диване. Её волосы вспыхнули ослепительно-золотым, и глаза сияли с почти маниакальным восторгом. — У вас есть крестница! — выпалила она. — Дочка Кощея и богини смерти! И вы хотите отдать её в ученики Войне! Это же... это же самая металлическая вещь, которую я когда-либо слышала! Она повернулась к Гермионе, тряся её за плечо. — Гермиона, ты понимаешь, что происходит?! Наша преподавательница истории магии — мать демонов, крёстная у ребёнка бессмертного тёмного мага и богини смерти, и она знакома с кем-то по имени Война! Это лучший день в моей жизни! Невилл Лонгботтом тихо сполз с дивана на пол. Никто не обратил на это внимания — все были слишком заняты собственным шоком. Он сидел на мягком ковре, обхватив колени руками, и его губы шевелились в беззвучной молитве — возможно, впервые в жизни он жалел, что не слушал внимательнее рассказы бабушки о защитных чарах. Блейз Забини откинулся на спинку лежанки, и на его лице появилось выражение человека, который только что выиграл в лотерею и ещё не осознал этого. — Третью тысячу лет, — протянул он задумчиво. — Кощей жив третью тысячу лет. И женат на богине. И у него есть дочь. Он помолчал, затем добавил с неожиданной искренностью: — Мой отчим номер пять умер от сердечного приступа в прошлом году. Возможно, маме стоило искать мужа в других местах. Дафна Гринграсс истерически хихикнула и тут же зажала себе рот рукой. Драко Малфой сидел неподвижно, как статуя. В его глазах читался сложный коктейль эмоций — страх, благоговение, жадность, расчёт. Тёмная магия, созданная учеником Лилит. Бессмертие. Боги. Всё это было так далеко за пределами того, о чём рассказывал отец, что казалось почти нереальным. — Профессор, — его голос дрогнул, но он заставил себя говорить, — эти знания... они доступны? Можно ли... изучить? Панси Паркинсон зашипела на него, но было поздно. Сима Финниган перекрестился — жест, который он видел у матери-маглы, но никогда раньше не использовал сам. — Война, — повторил он с ирландским акцентом. — Один из Четырёх Всадников? Тех, которые в Откровении? Чума, Голод, Война, Смерть? Парвати и Лаванда синхронно вздрогнули. — Они тоже реальны?! — пискнула Лаванда. Гарри смотрел на Лилит, и в его голове крутилась одна мысль. Если боги реальны. Если Смерть — это не абстракция, а существо. Если есть те, кто живёт тысячелетиями... — Профессор, — произнёс он тихо, и что-то в его голосе заставило остальных замолчать, — а мои родители... когда человек умирает... куда он попадает? Лилит покачала ладошкой. —По силе я поставила бы себя рядом с очень старыми и сильными языческими богами. Но вот в схватке с кем то вроде Всадников я на себя бы много не поставила. Возможно, и победила бы, но это была бы пиррова победа, а какой в ней толк? Да, я имела в виду ту самую, что ездит на рыжем коне, и у нее большой меч, и дано ей взять мир с земли... не суть короче. По поводу кстати попадания людей после смерти все сомнительно. Зависит от того, кто во что верит. Навь, Правь, Явь, Лимб... миров мертвых много, и все они независимы друг от друга. Есть еще Лимб как Чистилище, есть Лимб как мир снов, куда попадают сознания всех спящих... кстати, что то я давно не навещала Повелителя Снов, даже неудобно как то. Презент ему что ли какой то преподнести?—закручинилась Лилит задумчиво. Гарри медленно выдохнул. Ответ был не тем, на что он надеялся — не было ни утешительного «твои родители в лучшем мире», ни жестокого «они исчезли навсегда». Только бесконечная сложность мироздания, в которой судьба Джеймса и Лили Поттер терялась, как песчинка в океане. Он откинулся на спинку дивана, глядя в потолок, и его лицо стало непроницаемым. Гермиона, казалось, окончательно потеряла способность удивляться. Её мозг переключился в режим чистого сбора информации, и она строчила на пергаменте с такой скоростью, что перо дымилось. — Навь, Правь, Явь — славянская космология, — бормотала она себе под нос. — Лимб — католическая концепция, но также упоминается в работах Данте как первый круг... Повелитель Снов — возможно, отсылка к Морфею или... Она резко подняла голову. — Повелитель Снов? Вы имеете в виду — буквально? Существо, которое управляет всеми снами? Каждым сном каждого спящего человека на планете? Тонкс мечтательно вздохнула, подперев щёку кулаком. Её волосы приобрели мягкий лавандовый оттенок. — Звучит романтично, — протянула она. — Повелитель Снов. Спорю, он красавчик. Все повелители чего-нибудь — красавчики. Это, типа, обязательное требование. Она повернулась к Лилит с выражением заговорщицкого любопытства. — А какой он? Высокий? Загадочный? С томным взглядом? И что вы ему подарите? Надо что-нибудь со смыслом, если вы давно не виделись! Рон уставился на Тонкс с выражением глубокого непонимания. — Мы только что узнали, что миров мёртвых несколько, что Всадники Апокалипсиса реальны, и ты думаешь о том, красавчик ли Повелитель Снов?! — А что такого? — Тонкс пожала плечами. — Мир оказался гораздо интереснее, чем я думала. Надо же как-то с этим справляться! Невилл, всё ещё сидевший на полу, поднял руку. Его голос был слабым и дрожащим. — П-профессор... если миров мёртвых много, и всё зависит от веры... что происходит с теми, кто ни во что не верит? Или верит во что-то неправильное? Или... — он сглотнул, — или с теми, кто не помнит, во что верить? В его глазах мелькнула тень — все в Гриффиндоре знали о родителях Невилла, о том, что они живы, но потеряли рассудок после пыток. Блейз Забини задумчиво постукивал пальцами по подлокотнику. — Вы сказали, что поставили бы себя рядом с очень старыми языческими богами, — произнёс он медленно. — Но при этом не уверены в победе над Всадниками. Значит, существует иерархия силы. Где в этой иерархии находятся волшебники? Где Дамблдор? Где... Он запнулся, явно не желая произносить имя вслух. — Где Тёмный Лорд? — закончил за него Гарри ровным голосом. Драко вздрогнул. Его лицо стало ещё бледнее. Парвати оторвалась от своих записей. — А Повелитель Снов — он добрый или злой? Мне снятся кошмары иногда. Это он их посылает? Можно попросить, чтобы перестал? Лаванда толкнула её локтем. — Парвати! Нельзя так спрашивать! Вдруг они друзья? Сима Финниган, немного пришедший в себя, хмыкнул. — Знаете, моя мама всегда говорила, что мир устроен просто — добро и зло, рай и ад. А теперь выясняется, что всё гораздо сложнее. Не уверен, что она обрадуется, когда я расскажу ей на Рождество. — Если расскажешь, — мрачно заметил Дин Томас. — Кто тебе поверит? Я бы сам себе не поверил. —Буквально Повелитель Снов, да,—кивнула Лилит задумчиво.—Правитель царства снов, долго рассказывать, а урок уже подходит к концу. Тебе разрешено называть красивой только меня,—Лилит игриво шлепнула Тонкс по губам.—Что касаемо Волдеморта—едва ли ему доступны подобные откровения. И кстати говоря, урок окончен! Надо же, даже Слизерин сегодня не лишился баллов. Старею,—фыркнула Лилит, взглядом открыв дверь. Тонкс замерла с приоткрытым ртом, её глаза распахнулись до невозможных размеров. Щёки вспыхнули таким ярким румянцем, что казалось — от них можно зажигать свечи. Волосы прошли через целую палитру оттенков за три секунды — от алого к розовому, от розового к пурпурному, и наконец остановились на цвете спелой вишни. — Я... вы... — она запнулась, что случалось с ней крайне редко. — Только вас. Поняла. Записала. Запомнила навсегда. Гермиона уставилась на подругу с выражением глубокого изумления. За все годы знакомства она ни разу не видела Тонкс настолько смущённой — обычно метаморфомаг была воплощением бесшабашной уверенности. — Тонкс, ты в порядке? — прошептала она, наклоняясь ближе. — Более чем, — выдохнула Тонкс мечтательно. — Абсолютно. Совершенно. Полностью. Рон первым поднялся с дивана, его ноги слегка подкашивались. — Это был самый странный урок в моей жизни, — объявил он, хватаясь за подлокотник для равновесия. — И я говорю это как человек, которого однажды учил профессор с Волдемортом на затылке. Гарри кивнул, вставая следом. Его лицо было задумчивым, а взгляд то и дело возвращался к Лилит. Информация о том, что Волдеморту недоступны подобные откровения, странным образом успокаивала — и одновременно порождала новые вопросы. — Профессор, — произнёс он негромко, — спасибо. За ответ о... о мирах мёртвых. Невилл с трудом поднялся с пола, отряхивая мантию. Его круглое лицо было бледным, но в глазах появился странный огонёк — не страх, а что-то похожее на надежду. Если миров так много, если всё зависит от веры... может быть, для его родителей тоже найдётся место? Гермиона аккуратно сложила исписанные пергаменты — их набралось не меньше десятка. Её руки всё ещё подрагивали. — Профессор Лилит, — она запнулась на мгновение, словно привыкая к тому, как это звучит, — будут ли дополнительные материалы для чтения? Я понимаю, что учебники вы отменили, но если есть первоисточники... Блейз Забини неторопливо поднялся, одёргивая мантию. На его лице играла лёгкая улыбка. — Должен признать, — произнёс он с ленивой грацией, — это был первый урок истории, на котором я не заснул. Даже близко не подошёл к этому. Драко Малфой молча просочился к выходу, стараясь держаться как можно дальше от преподавательского места. Его обычная надменность испарилась — он выглядел как человек, которому срочно нужно побыть одному и переосмыслить всю свою жизнь. — Не лишился баллов, — пробормотала Панси Паркинсон ему вслед. — Видишь? Молчание — золото. Парвати и Лаванда собирали свои вещи, перешёптываясь. — Ты видела, как она Тонкс по губам шлёпнула? — прошипела Лаванда. — Видела! — Парвати прижала пергамент к груди. — Это войдёт в историю. Наш курс станет легендарным. «Те, кого учила мать демонов»! Студенты потянулись к распахнутой двери, всё ещё переглядываясь и обмениваясь потрясёнными взглядами. Сима Финниган обернулся на пороге. — До следующего урока, профессор! — выпалил он и тут же покраснел, осознав, как буднично это прозвучало. Тонкс задержалась у двери, бросив на Лилит последний взгляд. Её вишнёвые волосы мягко переливались в свете из окон. — Частные уроки, — напомнила она с улыбкой. — Вы обещали. Для редких созданий. Гермиона потянула её за рукав. — Тонкс, идём! Нам ещё на трансфигурацию!