..., но они слишком честны.
18 декабря 2025 г., 15:18
Ники смеялся громче всех.
Он сидел на столе, болтал ногами, рассказывал какую-то глупость про тренировки и как Эндрю «чуть не убил его взглядом».
Комната смеялась вместе с ним — по инерции.
Но Кевин первым понял, что что-то не так.
Смех у Ники был слишком ровный.
Слишком… включённый.
— Ты сегодня прямо сияешь, — заметил он.
— Ага! — Ники поднял большой палец. — Я вообще решил быть максимально живым. Пока можно.
Слова прозвучали легко.
Слишком легко.
Нил напрягся:
— Что значит «пока можно»?
Ники посмотрел на него с искренним удивлением:
— Ой. Ты что, никогда так не думаешь?
Типа — ну, мы же не подписывали контракт.
Смех оборвался.
— Ники, — жёстко сказал Аарон. — Прекрати.
Ники наклонил голову, всё ещё улыбаясь:
— Вот это и пугает, да?
Не то, что я грустный. А то, что я весёлый и всё равно говорю это.
В комнате стало холодно.
Эндрю медленно затушил сигарету:
— Ты слишком много говоришь для человека, который утверждает, что всё в порядке.
— А ты слишком мало, — парировал Ники. — Но тебя почему-то все принимают.
И в этот момент команда поняла:
его солнечность — не защита. Это прожектор.
***
Позже. Ночью. Ники сидел на полу в коридоре, прислонившись к стене, и крутил в руках фантик. Без улыбки. Без света. Эндрю остановился рядом. — Ты сегодня сказал больше, чем обычно, — заметил он. — Потому что вы смотрели, — ответил Ники. — Когда на меня смотрят, я говорю правду. Когда нет — шучу. Эндрю сел напротив. — Ты не хочешь исчезнуть. — Нет, — Ники ответил сразу. — Я просто не считаю жизнь священной по умолчанию. Он пожал плечами: — Люди так орут: «Как ты можешь такое думать?!» А я думаю — странно, что они не думают. Эндрю прищурился: — Ты злишься. — Нет. Я устал, — тихо сказал Ники. — От идеи, что если ты родился, ты обязан быть благодарным. От идеи, что нельзя обсуждать тьму, если ты не собираешься в неё шагнуть. Он посмотрел прямо: — Я живу. Я смеюсь. Я люблю. Но иногда я думаю: если бы меня спросили заранее — я бы попросил инструкцию. Молчание. — Ты не ломаешься, — сказал Эндрю. — Ты анализируешь. — Вот именно, — выдохнул Ники. — А все вокруг слышат только «опасно».***
На следующий день всё было… нормально. Слишком. Ники снова шутил. Снова ел конфеты. Снова был тем самым «солнечным». Но теперь каждый смех резал. Нил ловил себя на том, что слушает между строк. Кевин не мог смотреть на его улыбку без ощущения, что что-то упускает. Аарон злился — потому что не мог доказать, что Ники неправ. И только Эндрю понял самое неприятное: Ники не нуждался, чтобы его спасали. Он просто снял табу с мысли, от которой все остальные бегали.***
Поздно вечером Нил увидел, как Ники лежит на крыше, глядя в небо. — Ты в порядке? — спросил он. Ники не повернул голову. — Да. Просто иногда думаю: странно, что мы так боимся вопросов, но спокойно живём без ответов. Нил сел рядом. Молча. — Ты всё ещё любишь жизнь? — тихо спросил он. Ники улыбнулся. Не широко. По-настоящему. — Да. Просто я не считаю её единственно возможным смыслом. Он закрыл глаза. И Нил понял: это нельзя развеять. Это нельзя «исправить». С этим можно только жить — или продолжать делать вид, что никто никогда так не думает.
