«Хвала Авелю»

— Это ещё что за... — невольно пробормотал Уилл посреди их разговора тет-а-тет, глядя куда-то за спину Мары. Та проследила за его взглядом и увидела на входе в ресторан молодую пару, рыскавшую глазами по залу в поисках нужного столика. Вернее, как молодую — обоим можно было дать лет под 30. Мара снова повернулась к Уиллу и увидела, как у того задёргались скулы. Мара сообразила быстро. — Это что, твоя сестра? — спросила она Каннингема. А когда тот кивнул, добавила: — Знаешь, кто это с ней? — Понятия не имею, — процедил Уилл, так и впиваясь взглядом в стоявшего рядом с её сестрой мужчину. А Вики, словно почувствовав на себе чьё-то пристальное внимание, повернулась в его сторону и только теперь увидела брата среди ужинающих. Воспользовавшись этим, Уилл поднялся с мягкого полукресла и пошёл к ним навстречу. — Какая неожиданная встреча, — произнёс он тоном, от которого Вики невольно покраснела. — Не знала что ты здесь, — смущённо сказала она, словно ей было стыдно за то, что она пришла сюда. — С кем имею честь говорить? — осведомился незнакомый мужчина. — С Уильямом, её братом, — ответил Уилл, осматривая незнакомца с головы до ног. — Позвольте в свою очередь поинтересоваться вашей персоной. — Джек. Джек Холлоран, — поспешно проговорил новый знакомый, неловко протягивая руку для рукопожатия. Уилл вежливо ответил на его жест. — Очень приятно познакомиться! — раздался за спиной Уилла звонкий голосок его помощницы. Та подошла вплотную к Вики и врубила на всю мощь своё обаяние. — Моё имя Мара. Так вы и есть его сестра? Боже мой, да вы просто очаровашка! Уилли сто-олько о вас рассказывал! Как поживает ваш малыш Итан? Уже напрягшаяся было Вики облегчённо вздохнула, наградив брата лукавым взглядом, который означал «ты тоже попался». — Уже во второй класс пошёл, — гордо сказала она. Ей и в голову не могло прийти, что она говорит с убийцей своего мужа. — Учителя им нахвалиться не могут. — Весь в отца, — улыбаясь, вклинился Уилл, нисколько не смущаясь, что вонзает нож в её ещё свежую рану. Вики побледнела, а Мара поспешила разрядить обстановку: — Ой, чего же мы здесь стоим? Давайте уже сядем наконец и будем получать удовольствие от этого прекрасного вечера! Сегодня чудеснейшая погода, не правда ли? Так они провели в приятной беседе целый час. Мара щебетала как птица, увлекая Вики в дебри женского бытового общения. Последняя окончательно раскрепостилась и через час они с Марой были чуть ли не самыми закадычными подружками. Мужчины сидели молча, каждый задумавшись о своём. Джек видел, что свидание рушилось, но ничего не мог с этим поделать: Мара просто раздавливала его жалкие попытки встрять в разговор, а уйти ему не позволяла вежливость. Уилл втайне посмеивался, украдкой глядя на горе-ухажёра, но это лишь немного разбавляло его мрачные думы.

***

Спустя ещё два с лишним часа Уилл уже стучался в дом Стоунеров, впервые после того, как забрал себе все наработки, принадлежавшие Альтману. Дверь открыла Вики спустя достаточно долгое время. — Не шуми, Итан уже спит, — шёпотом сказала сестра и Уилл понимающе кивнул, молча разулся, повесил пальто и пошёл за ней на кухню. Вики открыла кран и, не оборачиваясь, взяла в руки тарелку. — Извини что я так поздно, — начал он, прислонившись спиной к кухонному столу. — Но если бы это не было важно, я бы к тебе не приехал. — А я уж думала, что ты наконец-то вспомнил, что у тебя есть сестра. Уилл криво усмехнулся. — Да брось... — Нет, это ты брось, Уилл. Ты словно в подполье ушёл, чесслово. Как не позвоню, вместо тебя слышу только автоответчик. Пишу — тишина. Пропадаешь неделями, а потом вдруг объявляешься посреди ночи с таким лицом, будто тебе кто-то наступил на горло. Так что давай без «брось». Он несколько секунд молчал, глядя на её спину. — Этот тип из ресторана, — сказал он наконец. — Джек. Вики не повернулась. — И что? — Давно? Она сполоснула тарелку, поставила её сушиться и только потом ответила: — Какая разница? — Для меня — есть. — Для тебя? — теперь она всё-таки обернулась. — С каких пор это вообще касается тебя? — С тех самых, как ты моя сестра. — Очень трогательно. А раньше ты об этом помнил? Уилл отвёл взгляд, но лишь на секунду. — Не начинай. — Нет, это ты не начинай, — тихо отрезала она. — Ты пришёл сюда не с миром. Я это по лицу вижу. Так что говори прямо. Он шумно выдохнул через нос, будто пытался удержать внутри что-то уже почти сорвавшееся наружу. — Полгода, Вики. Она молча посмотрела на него. — Что «полгода»? — Полгода с тех пор, как умер Аль. — Я знаю, сколько прошло времени, — сказала она уже холоднее. — К чему ты ведёшь? — К тому, что быстро у тебя всё как-то... наладилось. Тишина на кухне резко стала другой. Вики медленно опустила руки в воду, затем так же медленно вытащила их и вытерла полотенцем. — Так вот в чём дело, — проговорила она. — Так ты из-за этого сюда примчался? — А я должен был сидеть и делать вид, что это меня не касается? — А что именно тебя касается, Уилл? То, что я вышла куда-то с мужчиной? Или то, что я, по-твоему, слишком мало скорблю в правильной позе? — Не передёргивай. — Тогда скажи честно, что тебя бесит. Он шагнул вперёд. — Меня бесит, что не прошло и полугода, а ты уже сидишь в ресторане с каким-то посторонним мужиком и улыбаешься так, будто ничего не было! — Ничего не было? — переспросила она почти шёпотом. — Ты серьёзно сейчас? — Не делай из меня идиота, Вики. Я всё видел. — Что ты видел? Что я один раз за чёртовы месяцы вышла из дома не по делам, не в аптеку и не в школу за Итаном? Что я попыталась хотя бы на один вечер не чувствовать себя ходячим гробом? Это ты видел? — Я видел, как ты сидела с другим. — Другим? — она усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — А кем он, по-твоему, должен быть? Уилл резко дёрнул плечом. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я. — Нет, это ты не понимаешь, — сказала Вики, уже не скрывая раздражения. — Ты смотришь на это как мужчина, который решил, что имеет право судить. А я смотрю на это как женщина, у которой на руках ребёнок, дом и пустота, которая каждый день становится больше. — У Итана есть я. — Ты? — она подняла брови. — Уилл, ты сам себя слышишь? — А что не так? Я ему не чужой. Я всегда был рядом. — Был, — подчеркнула она. — А потом исчез. Ты сам только что слышал, что я тебе сказала. Тебя нет рядом. Ни со мной, ни с ним. Ты приходишь и уходишь, когда тебе вздумается, а потом заявляешь, что никого мне не нужно, потому что у ребёнка уже есть ты. Он сжал челюсти. — Я не говорил, что никого не нужно. — Нет? А звучало именно так. — Я просто не понимаю, зачем так спешить. — А я не понимаю, с чего ты решил, что имеешь право решать, что для меня «спешить», а что нет. — Потому что я знаю, как это выглядит. — Для кого? Для тебя? Для соседей? Для твоего чувства прекрасного? — Вики качнула головой. — Боже, какой же ты всё-таки эгоист. Ты правда думаешь, что дело в мужчине? В ресторане? В свидании? Дело в том, Уилл, что Итану нужен кто-то живой рядом. Не фотография, не память, не «дядя иногда заглянет». Живой человек. Опора. Мужской голос в доме, если тебе так понятнее. — А я, значит, не в счёт. — В том виде, в каком ты живёшь сейчас — нет. Он уставился на неё так, будто она отвесила ему пощёчину. — Вот даже как. — Да, даже так. Пауза затянулась. Где-то в доме что-то тихо щёлкнуло — наверное, старые трубы. Оба машинально замолчали, прислушиваясь, не проснулся ли Итан. Не проснулся. Уилл заговорил уже тише, но в этом тихом голосе было куда больше угрозы, чем в прежнем крике: — И кто он вообще такой? — Тебе-то что? — Ответь. — Зачем? Чтобы ты потом и ему устроил допрос? — Я просто хочу знать, кто крутится рядом с моей семьёй. Вики резко вскинула голову. — Твоей? — Не цепляйся к словам. — Нет, я как раз очень внимательно к ним цепляюсь. Потому что ты сейчас стоишь в доме моего покойного мужа, разговариваешь со мной так, будто я тебе чем-то обязана, и при этом называешь нас своей семьёй так, словно можешь распоряжаться нами по праву. Он шагнул ещё ближе. — Я хотя бы пытаюсь вас защитить. — От чего? Ответ вырвался у него слишком быстро: — От людей, которые хотят влезть туда, где им не место! Думаешь, я не могу вас обеспечить? Я, между прочим, работаю над проектом, стоимость которого исчисляется миллиардами, и... Он осёкся. Вики замерла. — Какой ещё проект? — очень тихо спросила она. Уилл понял, что сболтнул лишнее и осёкся, словно сражённый молнией. Вики пристально на него посмотрела и увидела в его глазах тщетно скрываемую искорку внезапного страха. — Погоди... Нет, я не верю... Ты что, ведёшь работу над проектом Аля? Он же запретил тебе к нему прикасаться! — Ну что ты, конечно же нет, с чего ты взяла? — с нервным смешком пробормотал Уилл. — Это мой собственный... — Я знаю, когда ты врёшь, — холодно, точно приговор, произнесла Вики, сверля Уилла своим взглядом. — И сейчас ты лжёшь, глядя мне прямо в глаза. — Это смешно, Вики. — Нет, Уилл. Не смешно. Она медленно отошла от мойки, будто ей понадобилось больше пространства, чтобы дышать. — Ты говорил мне, что всё понял. Что после той вашей ссоры с Алем ты больше никогда не притронешься к его работе. Клялся, что не станешь делать из неё... это. Я тогда тебе поверила. Ты же всё-таки мой брат, и я до последнего хотела верить, что в тебе осталось хоть что-то человеческое. Он открыл рот, но не нашёл, что сказать. — А теперь ты стоишь здесь, кричишь на меня за то, что я посмела жить дальше, и при этом сам, похоже, ковыряешься в том, что осталось после моего мужа. Она замолчала. Её лицо вдруг изменилось — не от злости, а от какого-то медленного, страшного понимания. — Подожди... — выговорила она. — Нет. Уилл почувствовал, как в животе всё сжалось. — Вики, успокойся. — Нет... — повторила она уже еле слышно. — Нет, нет, нет... Она смотрела на него теперь так, будто впервые в жизни увидела по-настоящему. — Уилл... — сказала она наконец. — Ответь мне на один вопрос. Он молчал. — Только один. Её голос дрогнул, но взгляд не дрогнул. — Ты причастен к смерти моего мужа? На этот раз тишина была уже не просто тяжёлой — мёртвой. Уильям сглотнул. Он чувствовал, как потеют ладони, как предательски дрожат пальцы, как в груди слишком громко бьётся сердце. — Нет, — сказал он. И именно в этот момент Вики всё поняла. Из её руки выскользнула тарелка и вдребезги разбилась об пол. Но она даже не вздрогнула. На её лице медленно проступило выражение, которого он никогда прежде у неё не видел — не истерика, не шок, не плач. Что-то гораздо хуже: на лице его сестры проступила зловещая улыбка — такая же, какую он сам порой корчил, стоя перед зеркалом в дьявольском исступлении от своих побед. — Я вижу, как ты трясёшься сейчас от страха... От того, что я наконец-то увидела тебя настоящего... Трус. Жалкий трус. Никчёмыш. Он резко выпрямился, будто хотел вернуть себе контроль. — Хватит. — Что, неприятно? — спросила она и вдруг улыбнулась — жутко, не по-своему. — Не бойся. Я не побегу в полицию. Даже пальцем не пошевелю. Он моргнул. — Почему? — Потому что есть вещи хуже тюрьмы, — ответила она. — Жить дальше и знать, что ты сделал. Смотреть на себя в зеркало и помнить, что ты убил человека, который любил тебя как брата. Вот это для тебя и будет наказанием. — Вики, ты не в себе. — О, это ты не в себе, Уилл. Уже давно. Просто мы все слишком поздно это поняли. Он шагнул к ней, но она выставила руку вперёд. — Не подходи. Он остановился. — Можешь убить и меня, если хочешь, — сказала она ровно. — Наверняка у тебя это уже неплохо получается. Но если в тебе осталась хотя бы капля того мальчишки, которого я когда-то знала, ты сейчас просто уйдёшь. Уилл смотрел на неё несколько долгих секунд — и потом, к собственному изумлению, понял, что совершенно успокоился. — Тебе и Итану ничего не угрожает, — сказал он глухо. — Я никого больше не собираюсь трогать. — Тогда убирайся, — ответила Вики. — И никогда больше не возвращайся в этот дом. Впредь тебе нет места рядом с нами. Он ещё секунду стоял на месте, будто ждал, что она скажет что-то ещё. Но она молчала. И только тогда он развернулся и вышел.

***

Мара уже ждала его у него дома. Напряжение после такого разговора с сестрой необходимо было срочно снять — а потому их одежда полетела на пол без всяких предисловий. Мара была очень хороша в контексте выполнения своих должностных обязанностей — но ещё лучше она проявляла себя в постели. В их отношениях не было любви — лишь животная, звериная похоть, которую они едва могли удовлетворить друг с другом. Порой Уилл задавал себе вопрос: каково это трахать женщину, лично убившую твоего лучшего друга? На что он всегда неизменно отвечал: невероятно сексуально. Они оба были едины в своём грехе, сцеплены друг с другом одной кровавой тайной, оба окунались с головой в порочность своих отношений — и это нереально заводило обоих. На этот раз они кончили быстро. Едва только Мара смогла отдышаться, Уилл прошептал ей на ухо: — У меня есть для тебя одно поручение... Его нужно сделать за один день. Справишься?

***

Ответ на свой вопрос он получил спустя сутки с лишним. — Весь дом взлетел на воздух, — холодно отчиталась она. — Утечка газа, обычное дело. Никто не докопается до правды. Оба были там, когда это произошло. — Отлично, — пробормотал Уилл, потягиваясь в кресле и сцепляя пальцы рук. — В таком случае улик больше не осталось. Теперь никаких препятствий для моего проекта нет. Мара молча кивнула, о чём-то глубоко задумавшись. Уилл этого не заметил.