«Хвала Авелю»

Каннингем звонил каждые 15 минут. Днём, ночью, снова днём — почти без остановки. Уилл практически не спал. Паника всё больше охватывала его с головой, от чего он становился всё безумнее и безумнее. Когда на той стороне всё же взяли трубку, Уилл даже не сразу это понял, продолжая учащённо дышать в телефон. Потом возопил: — Наконец-то... НАКОНЕЦ-ТО! Генерал! Объясните, что происходит?! Какого чёрта по моему комплексу разгуливают какие-то ревизоры, которые уводят испытуемого и шлют меня нахуй при каждом слове! — Уилл говорил быстро, сбиваясь. — Это вы их прислали? Почему?! — Я здесь не причём. — Что значит вы не причём?! Вы же куратор чёрт возьми! Без вашего ведома и разрешения никто бы сюда не сунулся! Проект засекречен и идёт только через ваш комитет! — Теперь уже нет. — Что?.. Прекратите, это не смешно. Если это какая-то проверка, мы её переживём. Я всё объясню. У меня есть все необходимые данные, отчёты, есть... — Никакие отчёты нас уже не спасут, Уильям!!! — взревел голос по ту сторону телефонной линии. — Среди твоих работников очевидно завелась какая-то крыса... Кто-то сдал нас, Уильям. Не знаю кто. Предоставил верхушке все доказательства нашей деятельности... Превышение полномочий, сокрытие информации, незаконные эксперименты, гибель испытуемых... — Как это незаконные?! Всё же шло с одобрения правительства... — Всё шло с моего одобрения!!! — перебил его Кроуфорд. — А верхам я докладывал только то, что счёл нужным... И теперь они это знают. Меня ждёт трибунал за самоуправство, а тебя... Тебе очень повезло, что ты ещё на свободе. Молись, Уильям, потому что тебя ждёт электрический стул... если дело вообще дойдёт до суда. У Каннингема подкосились ноги. — Есть что-то ещё... — донеслось до него из трубки сквозь накативший шум в ушах. — То, чего я не знаю. Я никогда не видел, чтобы в верхах так стояли на ушах. Сейчас тот... тип, что к тебе заходил... он допрашивает Уинтерса. И я уверен, что ничем хорошим это для нас обоих не закончится. Впрочем, ты сам виноват, что довёл до такого. — Стойте, подождите! Кроуфорд! Но тот уже бросил трубку. Каннингем упал в кресло, окончательно обессилев. Он лучше кого бы то ни было понимал, насколько смертельным для него будет этот... Уинтерс. Он уже видел в своём воображении эту картину: морально замученный остаток человека, сбивчиво кричащий про ужасы Цирка... Безысходность... Боль... Утрата... Рассеивание... Да. Одного этого достаточно, чтобы обвинить Уилла во всех смертных грехах. Уилл вспомнил, как создавал эту концепцию. Когда человек сходил с ума, он становился деструктивным элементом как для общества участников Цирка, так и для самих планов Уилла. И он решил избавиться от этой проблемы филигранным штрихом: все спятившие подопытные обращались в страшных, жутких чудовищ. Это должно было оставить серьёзный след в психике остальных участников, чтобы те знали, что будет, если они дадут своей психике слабину... И чтобы они всеми силами избегали этого состояния. Это был ещё один рычаг давления к эволюции человека в цифровом мире. Уилл вспомнил, как создавал дизайн этих существ. Они все должны были быть одинаковыми, безликими... мёртвыми внутри. Мёртвые огни. Да, вот что вдохновило Уилла на создание этих монстров. Чёрное месиво с множеством разноцветных глаз — то, как ещё в детстве воображение Уилла представляло себе истинную форму Оно... мёртвые огни. Компьютер издал звук. Уилл, словно очнувшись ото сна, приподнялся. Открыв файл, он побледнел. Там значился чёткий приказ немедленно закрыть проект «Удивительный Цифровой Цирк» и уничтожить всё его программное обеспечение. В качестве основания для данного приказа было приложение, в котором находился протокол допроса Майкла Уинтерса. Уилл из какого-то неживого, обречённого интереса, открыл приложение к приказу. Дочитав протокол до конца, он сначала просто смотрел в экран, даже не моргая — а потом резко, громко, пронзительно... захохотал. Как сумасшедший. Ну в самом деле — кто мог предвидеть, что его предаст собственное же творение? Кто мог предвидеть, что Пузырёк эволюционирует настолько, что попытается оцифровать всё человечество? Уилл был не просто поражён — он был впечатлён. Он мог бы гордиться своим творением... если бы только оно не проиграло какому-то жалкому Уинтерсу, тем самым убив не только себя, но и самого Уилла. — Что ты теперь будешь делать? Уилл обернулся. Рядом с ним стояла Мара. — У нас мало времени, Уилл, — продолжала она. — Мы должны что-то предпринять. Я надеюсь, ты же не собираешься сдаваться? — А что мы можем сделать? — Бежать. Забрать отсюда всё необходимое и залечь на дно. Я могу тебе помочь с этим. Просто скажи. Уверенность в голосе Мары вернула ему силы. Уилл слабо улыбнулся. — Ладно. Нравится это миру или нет — мы завершим свою работу. Кому мы можем доверять из наших? — Саймону, Лерою, тем двоим из «Чистого неба» и ещё пятерым нашим сотрудникам. — Иначе говоря — нашим последователям, — усмехнулся Уилл. — Созови их. Срочно. Не прошло и пяти минут, как с десяток человек заполонило кабинет Уилла. Тот объяснил им ситуацию и дал понять, что им всем тоже не стоит ждать благодарности от закона за свою работу. Собравшиеся приняли этот удар спокойно: Уилл уже взял себя в руки и держался стойко. Решение было принято быстро. Часть заговорщиков побежало подготавливать транспорт, в то время как остальные занялись файлами. Была перенесена на внешний носитель резервная копия «Удивительного Цифрового Цирка», необходимые программы, визуальные объекты и коды ИИ. Все остальные ненужные файлы и улики уничтожались без раздумий. Но также им позарез нужен был человек, уже имевший опыт в их проекте как участник. Выбрали быстро: вот уже двое тащили на руках всё ещё пребывавшего в коме Натана Картера. Комплекс, ещё вчера казавшийся сердцем нового мира, теперь походил на труп: погашенные панели, мёртвый свет аварийных ламп, пустые коридоры, где эхо шагов звучало слишком громко, словно набат злого рока. Саймон последним выдернул серверную стойку из гнезда. — Всё, — сказал он. — Больше тут брать нечего. В грузовом ангаре стояли два неприметных фургона — серые, без опознавательных знаков, зарегистрированные на подрядчиков, которые формально не существовали. Их подготовили заранее, ещё месяцы назад, «на всякий случай», как сказала Мара. Тогда это казалось паранойей. Теперь — спасением. Мара проверяла списки. — Данные загружены. Коды ИИ — на трёх носителях, все на месте. — Где он? — спросил Уилл. Никому не нужно было уточнять, о ком речь. Двое осторожно вынесли тело. Мужчина был бледен, почти прозрачен, грудь едва заметно поднималась. Ни наручников, ни фиксаторов — он был не просто их пленником. Он был их собственностью. Уильям усмехнулся: профессор всё ещё продолжал с ним сотрудничать, пусть и не по собственной воле. — Он не очнётся в ближайшие часы, — сказал Лерой. — Но если очнётся… — Не очнётся, — отрезал Уилл. — Не здесь. Они закрыли контейнер. Металл глухо щёлкнул. — Ну и что дальше? — спросил он Мару. — Какой план? Вместо ответа в ангар неожиданно въехало несколько машин. Из них вышли неприметные люди в штатских костюмах, вынесших сумки, доверху чем-то наполненные. — У меня всё ещё есть хорошие друзья, — сказала Мара, подмигнув. — Они заметут за нами следы. А нам пора. Уилл в последний раз обернулся. Он не чувствовал ни сожаления, ни злости. Только странное, почти тёплое удовлетворение: его мир ещё не уничтожили. Они лишь отсрочили неизбежное. Лишь когда они отъехали за полтора километра, издалека раздался звук оглушительного, чудовищного взрыва. Теперь все мосты были сожжены. Уилл знал, что его не будут искать. В противном случае это означало бы официальное признание существования такого проекта, а это в свою очередь значило затеять международный скандал мирового масштаба, который было бы очень тяжело погасить. А так в определённом смысле Уилл сам сыграл верхушке на руку, сделав всю грязную работу за них. Слежки со спутников он тоже не боялся: даже при таком худшем раскладе Татталья, те самые «друзья», обеспечивали беглецов не только дроблением маршрута и сменой транспорта, но и предоставляли доступ к так называемым «серым зонам» юрисдикций. Что же касается прочих участников Цифрового Цирка, то их заранее убрали в безопасное место от взрыва: Уиллу не нужны были ни они сами, ни лишние проблемы с законом. Путь был свободен.