«Хвала Авелю»

Зал был маленьким и странно пустым — ни скамей для публики, ни шёпота, ни взглядов. Только ровные серые стены, флаг в углу и глухое эхо шагов. Уилла ввели молча. Наручники сняли. Он сел за стол, чувствуя, как холодная поверхность дерева впитывает тепло его ладоней. По другую сторону уже ждали люди в строгих костюмах. Их лица были спокойны и одинаково отстранённы, словно речь шла не о судьбе человека, а о какой-то бухгалтерской ошибке. Обвинитель говорил сухо, без нажима, почти буднично. Формулировки звучали отточено, будто повторялись десятки раз до этого. «Нарушение этических норм», «незаконные эксперименты», «убийства подопытных». Слова ложились ровно и тяжело, одно за другим, и между ними не оставалось места ни для оправданий, ни для криков. Уиллу дали слово. Он поднялся, посмотрел на людей перед собой — и понял, что говорить бессмысленно. Его слушали не затем, чтобы понять. Лишь затем, чтобы соблюсти процедуру. Этому миру он больше не нужен. Никогда не был нужен. Он старался ради них — но они не захотели принять его дар. Значит, так им и надо. Он не хотел говорить им ничего, но кое-что в словах обвинителя всё же привлекло его внимание. Он переспросил, что тот только что сказал. Обычно такое игнорировалось, однако обвинитель всё же ответил на его вопрос — потому что знал, какую реакцию это вызовет у Каннингема и заранее ей радовался. И реакция не заставила себя ждать: Уилла вырвало прямо на пол рядом со скамьёй подсудимых. Он никак не ожидал этого узнать — узнать, что его предал человек, которому он больше всего доверял. Да ещё как предал. Совещание длилось недолго. Дверь закрылась, открылась — и судья вновь занял своё место. Приговор прозвучал спокойно. Смертная казнь на электрическом стуле. Через шесть дней. Отсрочку объяснили необходимостью выполнения какого-то регламента, в общем, очередной бюрократией. Когда Уилла выводили, он даже не оглянулся. И вот он уже сидит в одиночной камере. Всё, что ему теперь оставалось — это считать дни, оставшиеся до исполнения приговора. Никаких иных мыслей кроме как об этом в голове Уилла больше не было. Ощущение опустошённости и безнадёги сковывало по рукам и ногам лучше всяких цепей. Он не мог поверить, что это и вправду конец — но, похоже, ему не оставили выбора. На второй день его перевели на стандартный режим ожидания исполнения приговора: прогулки с охраной по коридорам тюрьмы и собеседование с медицинским работником. Уилл не особо отвечал на его вопросы, хотя физическое состояние Каннингема никаких опасений явно не вызывало. Уходя, медик на мгновение всё же задержал свой взгляд на заключённом попристальнее, но тотчас же отвёл его в сторону и удалился. На третий день его перевели в общий блок. Здесь он ещё больше почувствовал, насколько же миру вокруг на него плевать: на Уилла вообще никто не обращал внимания. Впрочем, это в свою очередь позволило Уиллу хорошенько присмотреться к окружению. Он обратил внимание на группу из нескольких заключённых, которые расположились в некотором отдалении от остальных и о чём-то шушукались. Впрочем, Уилла не слишком интересовала тема их беседы. Может, они рассчитывают сбежать отсюда? Ха, дурачки. На четвёртый день Уилл окончательно смирился со своей участью и впервые за всё время своего заключения прекрасно поел. Еда была на удивление вкусной, но с каким-то странным привкусом, который, впрочем, общего впечатления не испортил. Уилл не знал, что тот самый медик, контролировавший процесс приготовления, незаметно от поваров что-то туда подсыпал. На пятый день, как назло настроению смирившегося Уилла, в общем блоке завязалась жёсткая потасовка. Несколько зеков устроили драку, чем привлекли на себя внимание охраны. Но стоило только стражам порядка войти в помещение, как большая часть заключённых, как по команде, набросились на них с яростными криками. Начался масштабный бунт, и в суматохе сложно было понять, что происходит и кто одерживает верх. Многим начало даже казаться, что это их шанс на побег. И именно в этот момент в животе Каннингема что-то закололо с такой страшной силой, что Уилл пронзительно взвизгнул и забился на полу в судорогах, оглохнув от звона в ушах. Несмотря на хаос вокруг, его всё же подхватили на руки пара санитаров, положили на каталку и вынесли по техническим коридорам. Там они согласно протоколу передали уже потерявшего сознание Уилла подрядчику медблока, который вместо того, чтобы везти Уилла как полагается в медблок, зачем-то переодел его в заранее подготовленную одежду и ввёл ему в шею стабилизатор.

***

Когда Уилл наконец очнулся, он уже лежал на задних сиденьях какой-то машины. Над ним склонилось заботливое и взволнованное личико Мары. — Ты... — пробормотал он, всё ещё пребывая в полусне. — Но как... Мара заглушила его вопрос поцелуем. — Сказала же, что мы снова увидимся. Я всё ещё имею связи и деньги, не забывай об этом. А для них ты теперь официально умер по пути в медблок. Подставное тело уже утилизировали согласно процедурам. Вот и всё — ты теперь на свободе и никто не станет тебя искать. Когда через минут пятнадцать Уилл окончательно окреп, чему телесные ласки Мары способствовали как нельзя лучше, они оба вышли из машины. Та стояла посреди какой-то глубокой лесной глуши, окутанной крайне плотным до непроглядности туманом. Мара открыла багажник и одну за другой начала доставать оттуда различные вещи. — Так, это — твои новые документы. Теперь смотри, — она достала из кармана пальто карту. — Мы поедем по этой трассе в город. Наша цель — корабельный порт. Оттуда ровно в 20:00 отбывает пассажирский лайнер в Россию, вот наши билеты. И вот тебе ещё заряженный пистолет — так, на всякий случай. Уилл молча принял из рук Мары оружие. Та закрыла багажник и хотела уже было сесть за водительское место, но обернулась, услышав за своей спиной звук взведённого курка. Уилл стоял не шевелясь, только теперь дуло пистолета смотрело ей прямо в лицо. — Почему ты меня предала? — спросил её Уилл с металлической ноткой в голосе. — Уилл, — умоляюще произнесла она, не отрывая взгляда от оружия и не делая резких движений. — Ты же знаешь, у меня не было выбора. Я была вынуждена тебя там оставить... — Я не об этом. Мара замолчала, внимательно посмотрев Уиллу прямо в глаза, пристально следившие за выражением её лица. Она слегка вздрогнула, и Уилл скривился, увидев в её взгляде подтверждение тому, что в суде ему сказали правду. Да, она поняла, о чём он. — Так ты уже знаешь... верно? — сказала она наконец. — Почему ты тогда ослушалась моего приказа? — скрипя зубами, процедил Уилл, не отводя пистолет от её лба. — Почему вместо того, чтобы убить их, ты со своими дружками-мафиозо скрыли их от меня?! Зачем?! Какое тебе вообще было дело до их жизней?! Они — моя семья, не твоя!!! Кто тебе вообще дал право вершить за меня их судьбы?!! Мара ответила не сразу. Потом мягко улыбнулась. — А я правда думала, что ты и сам хотел такого же для них исхода в глубине своей души. Что-ж, видимо, я ошиблась. Только прошу — не пойми меня неправильно. Я тебя не предала — напротив, я работала на твою репутацию. И делал я это не только ради денег и влияния. Твой проект был потрясающим, даже несмотря на все его погрешности. Ты хотел изменить мир к лучшему несмотря ни на что — и именно за это я тебя и люблю, люблю тебя таким, какой ты есть. Но смерть невинного ребёнка и его матери не принесут тебе никакой пользы. Я люблю тебя — и поэтому я взяла на себя смелость исправить за тобой твою же ошибку. И если ты хочешь убить меня за это, — она медленно развела руки в стороны. — Хорошо. Убей меня, если я стала для тебя препятствием. Я не стану тебе мешать. Уилл молчал, нервно потирая пальцами рукоять пистолета. Пот стекал с его лба за ворот рубашки. Впервые он проклинал себя за то решение, которое ему было нужно сейчас принять. Он колебался где-то секунд десять. А потом всё же нажал на спуск. Раздался гулкий выстрел, быстро впрочем заглушенный царившим вокруг туманом. Тело девушки опрокинулось на спину, распростершись на грязной влажной земле. Уилл медленно подошёл к ней и внимательно посмотрел в её угасавший взор, обращённый в небо. — Ты же не думала, что меня надо упрашивать? — спросил он напоследок, и в его голосе прозвучала ничем не прикрытая злоба, смешанная с обидой и горечью. И, не сдержав наплыва эмоций, Уильям что есть мочи плюнул на землю рядом со ступнями её неподвижных ног. Через пару минут автомобиль уже скрылся из виду за деревьями, в то время как она так и осталась лежать там.