«Хвала Авелю»

Помни сидела, поджав под себя одну ногу, и уже битый час что-то записывала, перечёркивала, бормотала себе под нос и без всякой видимой причины начинала улыбаться. Джекс развалился на стуле напротив, лениво покручивая в пальцах ручку и наблюдая за ней с тем выражением лица, которое у него появлялось редко, но очень шло ему — когда ехидство временно уступало место чему-то почти мягкому. — Ты сейчас дырку во мне прожжёшь своим взглядом, — не поднимая головы, сказала Помни, перелистывая очередную страницу. — Я просто пытаюсь понять, когда именно обычное «давай поженимся» превращается в штабную операцию с документами, схемами и картами. — С тех пор как мужчины начали думать, что свадьба не требует никакой организации, — мгновенно парировала она. — И вообще, ты мешаешь мне сосредоточиться. — Неправда. Я создаю атмосферу. — Ты создаёшь только лишний шум. — Вот видишь? Уже почти что семейная жизнь. Помни невольно рассмеялась и подняла на него глаза. На левой руке у неё поблёскивало то самое кольцо, и каждый раз, когда свет от лампы отражался в его металле, она будто заново вспоминала, что всё это не сон. Что он действительно сделал ей предложение. Что она действительно сказала «да». Что впереди у них не очередное приключение в Цирке, а что-то простое, человеческое и почти невероятное. — Ладно, — сказала она, откладывая ручку. — Хватит тянуть. Надо звонить. — Кому? — Всем, кому положено. Маме, тёте, двоюродной сестре... если я сейчас этого не сделаю, они потом меня убьют за то, что я так долго тянула. — Ты им ещё не рассказала? — удивился Джекс. — Времени не было. В Бродмуре, знаешь, было как-то не до того — мы целых три дня провели в обществе всех тех, по кому я так сильно соскучилась... мне даже мысль в голову не пришла кого-то набрать — даже маму. — Всех... Как же... — усмехнулся Джекс. Помни сначала не поняла, о чём он говорит, но потом сама лукаво улыбнулась. — Ладно, Флэк и Зубл не в счёт. — Они даже из своего номера почти не выходили, — улыбка Джекса растянулась ещё шире, а Помни хихикнула. — Только под конец... Джекс не договорил: он вспомнил тот самый памятный рассвет. Они покидали Бродмур рано утром: многим нужно было не опоздать на самолёт. Собрав все свои вещи, они ввосьмером вышли навстречу медленно поднимавшемуся из-за гор солнцу. Это был последний миг (на данный момент, конечно, они обязательно соберутся ещё раз), когда они все были вместе, как единая команда и семья, которая общими силами пережила сильную бурю и теперь вспоминала её с какой-то ноткой ностальгической грусти, смешанной с счастьем от осознания того, что теперь всё действительно осталось позади. Но Джекс вспомнил не это. В какой-то момент, когда все остальные были заняты чем-то другим, Флэк подошёл к нему и отвёл его в сторону. — Я знаю, что с тобой случилось перед тем, как ты попал в Цирк, — тихо произнёс он. На немой вопрос Джекса Флэк ответил: — Кейн рассказал мне об этом. Послушай, я даже представить не пытаюсь, что ты тогда пережил. Но поверь мне — ты не сможешь быть полноценно счастлив рядом с Помни, если не расскажешь ей об этом — да, я знаю, что она ещё не в курсе. Хочешь ты того или нет, но однажды тебе придётся сказать ей правду. Слова Флэка с новой силой зазвучали в его голове: Джекс зажмурился, словно от страха. Всё, что угодно... только не это. Помни тем временем взяла телефон и на секунду задержала палец над экраном. И вдруг, как это часто бывало с ней в последние месяцы, застыла, осознав самую простую вещь: она сейчас позвонит своим самым близким людям и скажет им, что выходит замуж. За Джекса. За человека, который в определённый момент казался ей воплощением всего самого невыносимого, что могло существовать в Цирке. За человека, без которого она теперь уже не представляла, как вообще можно жить. — Эй, — тихо спросил он, заметив перемену в её лице. — Ты чего? Помни моргнула, словно очнулась. — Ничего. Просто... это всё ещё звучит немного нереально. Джекс усмехнулся. — Привыкай. Я, между прочим, теперь официально твоя самая сомнительная инвестиция в будущее. — И самая лучшая, — почти машинально ответила она и быстро поцеловала его в щеку, после чего ткнула пальцем в экран. Первой ответила мать. — Алло? — донёсся из динамика удивлённый, немного встревоженный голос. — Что-то случилось? — Нет, — слишком быстро выпалила она и сама засмеялась. — То есть да! Но хорошее. Очень хорошее. Помни невольно взглянула на Джекса. Тот, почувствовав её взгляд, лениво поднял брови и, изображая полную невовлечённость, уставился куда-то в потолок. — Мам... — Помни улыбнулась так широко, что сама почувствовала, как начинают болеть щёки. — Я выхожу замуж. Тишина длилась ровно секунду. А потом из телефона донёсся такой вскрик, что Джекс дёрнулся и резко уставился на неё. — ЧТО?! Помни расхохоталась. — Я выхожу замуж! — Господи Боже... — Голос матери уже дрожал от смеха и слёз одновременно. — Милая... ты серьёзно? Это... это правда? — Да! — За... — мать осеклась, будто пыталась не выдать слишком явного любопытства, и всё-таки не выдержала: — За него? Помни закатила глаза. — Да, за него. Джекс, всё прекрасно слышавший, приложил ладонь к груди и оскорблённо произнёс: — За какого ещё «него»? Я здесь, между прочим, присутствую. Она махнула на него рукой и встала из-за стола, начиная бесцельно ходить по кухне от переполнявшей её энергии. — Мам, всё хорошо, правда. Мы ведь уже давно вместе, просто... просто только сейчас мы наконец-то решились. — Он рядом? Помни остановилась, посмотрела на Джекса, который теперь с видом смертельно раненого достоинства указывал на себя пальцем. — Да, рядом. — Он слышит меня? — Скорее всего. — Тогда передай ему, что если он хоть раз обидит мою маленькую девочку, я лично его пристрелю. Джекс вытянулся на стуле, картинно побледнел и протянул: — Вот она, семейная теплота. Сразу видно, любят. Помни прыснула в кулак. — Передала, — сказала она. — Он в ужасе. Следующие пятнадцать минут превратились в настоящий поток восторга, вопросов, ахов, смеха и бессмысленной, но счастливой болтовни. Мать уже строила планы, прикидывала даты, спрашивала, не нужно ли приехать заранее, вспоминала каких-то родственников, которых обязательно нужно будет предупредить, и по ходу разговора несколько раз снова и снова возвращалась к одному и тому же: — Поверить не могу... ты выходишь замуж... а ведь совсем недавно всё было иначе... Помни побледнела. Да... всё было иначе. Типичная серая жизнь обычной двадцати пяти летней девушки-бухгалтера в супермаркете... возможно, это был даже более худший кошмар, чем Цирк... Потому что Цирк хотя бы обрёл хороший конец. Она снова поблагодарила небеса за то, что Флэк решился тогда на возвращение в этот ад. А ведь кто знает, насколько... всё могло сложиться иначе. Совсем иначе. Когда разговор закончился, Помни ещё пару секунд просто стояла с телефоном в руке и смотрела в никуда, а потом медленно выдохнула и прижала аппарат к груди. — Ну как успехи? — спросил Джекс. — Запустила цепную реакцию? — Ага, — сказала она, сияя. — И обратного пути уже нет. — Отлично. То есть теперь я ещё и документально обречён. — Прекрати драматизировать, тебе это не идёт. — Мне всё идёт. — Самовлюблённый придурок. — Твой, между прочим. — Да, к сожалению. Но сказала она это уже сквозь улыбку. Потом были ещё звонки. Тёте, которая сначала не поверила и трижды переспросила, не шутит ли она. Двоюродной сестре, которая завизжала так, будто сама собиралась замуж. Какому-то дальнему родственнику, который сразу начал нудно интересоваться, будет ли церемония «традиционной». Помни отвечала, смеялась, путалась, отходила к окну, снова садилась, записывала какие-то фамилии, а Джекс то и дело подбрасывал в разговор короткие язвительные реплики, за которые она один раз даже запустила в него салфеткой. К концу этого маленького телефонного марафона она выглядела совершенно счастливой и совершенно вымотанной одновременно. Упав обратно на стул, Помни запрокинула голову и на секунду прикрыла глаза. — Всё, — простонала она. — Если кто-то ещё сегодня позвонит мне со словами «я так за тебя рада», я расплачусь прямо в трубку. — Удивлён, что ты так долго в этом продержалась, — шутливо заметил Джекс. Она открыла глаза и внимательно на него посмотрела. Он сидел всё там же, развалившись на стуле, и крутил в пальцах её ручку. Улыбка на его лице была лёгкой, игривой... но не такой, как обычно. И только теперь Помни вдруг поняла одну странную вещь. За весь этот час он ни разу не взял в руки свой телефон. Ни разу никому не написал. Никому не позвонил. Она пару секунд просто смотрела на него, потом медленно выпрямилась. — Слушай... — начала она уже совсем другим тоном. — А почему ты никому не звонишь? На этот раз Джекс побледнел уже по-настоящему. — Мне... некому... — сказал он наконец, невольно отводя взгляд. Помни продолжала испытующе на него смотреть. В их совместной с ним жизни разговоры о прошлом Джекса всегда были словно под запретом... по крайней мере, Джекс так хотел. Однако Помни время от времени предпринимала всё новые попытки узнать чуть больше о том, кем был её любимый до того, как попал в Цирк. Да, она знала, что он был комиком и шоуменом... но он не говорил, почему он с этим завязал. Чёрт, да она узнала его настоящее имя даже не от него самого, а потому что случайно нашла на YouTube видео трёхлетней давности, на котором она увидела его на сцене рядом с каким-то другим молодым человеком под именем Эрик Роуз. И теперь она решила снова... осторожно выведать о том, что с ним случилось. — Твоих родных больше нет в живых? — спросила она. Получилось не так осторожно, как ей того бы хотелось. Джекс молчал. Он думал, насколько может он ей открыться. Ему снова вспомнились слова, сказанные Флэком. Джекс посмотрел на Помни. В её глазах было не просто любопытство. В них было участие. Попытка понять, что его гложет. Попытка ему помочь... Попытка, продиктованная любовью. — Хуже... — сказал он наконец. — В каком смысле? — не поняла Помни. — Ты с ними... сильно поругался? На лице Джекса неожиданно проступила улыбка, которая очень ей не понравилась. — Помни... — прошептал он, всё ещё улыбаясь. — Если бы это была просто ссора... Стал бы я скрываться от них целый год? Стал бы я жить почти затворническую жизнь в твоём собственном доме, стараясь как можно реже показываться на людях? — Я думала, что ты переехал ко мне по другой причине, — проговорила Помни, и в её голосе прозвучал холод обиды. Джекс опомнился. — Эй, эй, я не это имел ввиду, — он обнял её за плечи. — Просто... — Расскажи мне, что с тобой случилось, — отчеканила она, глядя ему прямо в глаза. — Почему ты скрываешь от меня своё прошлое? Это что-то постыдное? Или противозаконное? Думаешь, я не выдержу и уйду? Джекс отпрянул, а на его лице отобразилась гримаса ужаса. Помни спохватилась и теперь уже сама заключила его в объятья. — Прости меня, — скороговоркой заговорила она. — Я не хотела делать тебе больно. Если ты не хочешь говорить мне об этом — не говори. Я всё равно тебя люблю... и мне неважно, что с тобой тогда случилось. — Нет, ты права... — неожиданно выдавил из себя Джекс. — Мы не сможем жить в доверии, если я не расскажу... Только... Он взял её голову в свои руки и прижался к её лбу своим. Он почти плакал. — Обещай мне, что ты никому не расскажешь... И что ты не уйдёшь от меня... — Господи, да как ты вообще мог такое подумать? — возмущённо прошептала Помни, приникая к нему в ответ. — Я ни за что от тебя не уйду... Никогда впредь... И тогда... он рассказал. Всхлипывая, сбиваясь с мысли и говоря невпопад... Он говорил о своей карьере, о своём предательстве, о пагубной привычке и... к чему она привела. Его глаза снова видели картины той роковой ночи: дорогу, окружённую лесом, ослепительный свет фар... Маленькое, безжизненное, искорёженное тело... Слёзы больше не сдерживались ничем: на слова сил просто не оставалось. Джекс невольно отстранился от Помни и закрыл своё лицо подушкой. Пока он содрогался рядом с Помни, та сидела, словно сражённая громом. Даже её самые мрачные предположения оказались лишь милой сказкой по сравнении с тем, какой оказалась жестокая реальность. — Почему?.. — спросила она наконец. Джекс не оторвался от рыданий в подушку, словно не услышал. Помни наклонилась к Джексу и легонько положила свою руку ему на плечо. — Почему ты не рассказал мне?.. Почему ты так долго скрывал это от меня?.. Только тут Джекс наконец-то снова к ней повернулся. Его глаза были совершенно красные от слёз. — А что мне оставалось делать?! — сквозь всхлипы говорил он. — Я ненавижу себя за это!!! И... я... боюсь... Я каждый день жил в страхе, что однажды ты всё узнаешь... и уйдёшь от меня... Не говоря ни слова, Помни обхватила руками его шею и что есть силы поцеловала его в губы. Джекс, всё ещё трясясь от заново пережитых воспоминаний, не менее пылко ответил на её поцелуй и крепко-крепко обнял, невольно заставив её навалиться на него сверху. Когда Помни наконец от него оторвалась, она, едва переводя дух, заговорила: — Джекс... Ты правда думаешь, что после того, что мы с тобой пережили в Цирке, ты сможешь меня от себя оттолкнуть? — Я боялся... что ты оставишь меня, если узнаешь, какой я на самом деле... Помни улыбнулась и покачала головой. — Поверь — я знаю, какой ты... Поэтому я и сказала тебе «да» — я знала, на что иду, соглашаясь стать твоей женой... Она промолчала, прежде чем продолжить. — Я понимаю, как тебе больно и... страшно... Ты боишься, что я уйду. Поверь — этого никогда не произойдёт. Но ты должен отпустить вину за своё прошлое... каким бы оно ни было. — Я не заслуживаю прощения за то, что я натворил... — пробормотал Джекс, на что Помни приложила палец к его губам. — Прощение — это не то, что заслуживают. Это то, что принимают. Просто прими тот факт, что ты больше не тот человек, каким был когда-то... Ты изменился, и поверь мне — я это знаю. Она сцепила свою ладонь с его ладонью и посмотрела ему прямо в глаза. — Томас Тозиер умер той ночью... А Джекс останется со мной навсегда.

***

В доме воцарилась тишина. За окном уже давно наступила ночь, но мимо окон их спальни то и дело проезжали машины, и где-то в соседнем доме смеялись люди...