Шепчущие

      Они шли туда, где не было ни света, ни звука — в эпицентр тишины, порождавшей «Шепчущих». Это место Артур назвал «Разломом»: трещиной между мирами, где людские эмоции и боль умирали, обретая форму. Здесь не существовало времени, не было памяти — только вечный голод.       Артур шёл впереди, и его золотистое свечение едва разгоняло мрак. Рядом бесшумно, как тень, двигалась Лидия. Джош старался не отставать от спутников, но с каждым шагом чувствовал, как его собственная боль становилась тяжелее. Она и была их компасом в этом «не-месте».       Стены вокруг них пульсировали, как гигантское сердце. Джош видел обрывки воспоминаний — но не своих, а чужих: мать, потерявшую ребенка, солдата, забывшего свое имя, брошенного всеми старика в пустой квартире. Вся человеческая скорбь стремилась сюда подобно тому, как реки стекают в океан.       Внезапно пространство словно сжалось, тьма стала плотнее и почти физически ощутима. Из нее вышли фигуры — «Шепчущие». Голодные. Существа, лишенные формы, но не жажды, замерли на расстоянии нескольких шагов.       — Они не атакуют, — тихо произнесла Лидия. — Они… предлагают выбор.       Один из «Шепчущих» приблизился к Джошу. На том месте, где у человекоподобного существа обычно находится лицо, у него клубился сероватый туман, в котором, как на экране монитора, то и дело мелькали кадры его, Джоша, жизни — моменты, где он был слаб и напуган, и в которые неизменно слышал от отца его излюбленную фразу. Только Джош больше не верил в то, что быть слабым плохо.       «Прими нас. — Голос — неожиданно отчетливый, даже резкий — раздался прямо в его голове. — Стань частью тишины. Зачем бороться, если можно просто… перестать испытывать боль и страх?»       Это новое искушение было просто оглушительным. Прекратить борьбу. Отдать боль. И стать пустым, как они.       — Нет! — Джош упал на колени, сжимая голову руками. — Я… я выбираю чувствовать. Даже если это больно. Все равно!       В тот же миг Артур шагнул вперед. Его свечение вспыхнуло так ярко, что «Шепчущие» отпрянули и растворились в воздухе. Или в самой пустоте, из которой появились?       — Мы не позволим забрать наши чувства! — крикнул он. — Ты существуешь, только пока мы бежим от самих себя! Пришло время положить этому конец!       Пустота угрожающе содрогнулась. Из нее начала формироваться новая фигура — но уже не монстр, а хрупкая девушка с глазами цвета ночного неба. Джош подумал, что наверняка научился улавливать мысли Артура и Лидии. Иначе как бы он смог понять: пустота приняла форму самой первой «Подавленной», которая когда-то давно предпочла не бороться, а смириться, отказаться от боли. И породить сонм вечно голодных чудовищ.       «Зачем вы сопротивляетесь? — ее голос был тихим и бесконечно уставшим. — Выживание — это боль. Я предлагаю покой».       Лидия неожиданно рассмеялась — горько, с надрывом.       — Покой? — Ее крик прозвучат неожиданно звонко и на мгновение заглушил все прочие звуки, но голос сразу же сорвался на привычный скрежет. — Ты пожираешь нас! Ты — не избавление, ты — самая всего лишь трусливая часть нас самих!       Она ринулась вперед, но не атаковала. Вместо этого она крепко обняла фигуру девушки. Ее тело тут же начало светиться багровым светом, а пустота позади них задрожала.       — Теперь ты, Джош! — крикнул Артур. — Не атакуй! Покажи ей, что значит жить и чувствовать!       Джош закрыл глаза и стиснул амулет, который все еще держал в руке. Но он не стал снова вытаскивать наружу свою боль. Вместо этого он вспомнил моменты, ради которых действительно стоило бороться: первый луч солнца после полной кошмарных снов ночи, вкус горячего чая в холодный день. Тихие слова Артура: «Ты не один».       Он вспомнил, что значит — чувствовать себя живым.       И тогда пространство взорвалось светом. Не золотым, как у Артура, и не багровым, как у Лидии, а чистым, почти белым сиянием. Его сиянием. И пустота отступала, не в силах вынести эту простую, но всепобеждающую истину.       Когда спустя целую вечность свет, наконец, погас, они оказались на обычной улице где-то в самом сердце мирно дремавшего города, который не пока не торопился просыпаться и спокойно досматривал свои сны. Никакого «Разлома», никаких «Шепчущих». Только три измождённых человека среди старых домов, давно не стриженных лужаек, заросших кустарником, и полвека назад забытых кем-то автомобилей.       — Мы… победили? — спросил Джош, всё ещё не веря желанной тишине вокруг.       Артур медленно покачал головой.       — Еще нет. Мы просто выбрали жить. А это — борьба, которая никогда не кончается.       Лидия поднялась на ноги. Её глаза больше не светились красным.       — Пустота всегда будет частью нас, «Подавленных», — сказала она, и ее бледное лицо озарилось робкой улыбкой облегчения. — Но теперь… Теперь у меня по крайней мере есть способность выбирать, чем питаться: болью или надеждой.       Они вышли на улицу, где их ждало утро — настоящее, с птицами, ветром и запахом ночного дождя. Битва была выиграна, но война за собственные души и души миллионов людей только начиналась…