Roses are red, everything else is grey

      Остальные бросали на них взгляды, полные непонятной смеси вражды и интереса. В конце концов, какие могут быть общие дела у вице-капитана с Эндрю — тем, кто и доли своего драгоценного внимания им не уделяет? Не нравится? Что ж, это не его проблема.       Тем временем Рико всё ждал ответа. Эндрю наконец снял шлем. Он был порядком раздражен: из-за помехи в лице «бегунка» пришлось отменить поединок с Рене, и важный разговор так и не состоялся. Рико, как выяснилось, обладал куда большим терпением, чем Эндрю себе представлял.       — О чём нам, собственно, говорить? — язвительно начал Эндрю. — Хочешь прочесть мне нотацию о том, почему нельзя увозить «бегунков» в закат?       — Это не моё дело, — парировал Рико.       Эндрю неожиданно даже для себя кивнул.       — Верно подмечено. Тебя это не касается. Тогда что?       Рико принял самое невинное выражение лица, от которого Эндрю прищурился, пытаясь буквально влезть под кожу собеседнику и понять, что тот замышляет.       — Поиграем? «Правда за правду» — так ты это называешь?       Эндрю усмехнулся и молча указал рукой на трибуны. За время их беседы стадион окончательно опустел. Они опустились на те же места, что и во время первой «игры». От пота форма неприятно липла к коже, но, казалось, сейчас это волновало их меньше всего.       Эндрю, как и в прошлый раз, начал первый. Его вопрос был краток:       — Кто?       Рико, впрочем, не удивился. Эндрю и тогда дал понять, что его интерес не был удовлетворен до конца.       — Ичиро.       Эндрю усмехнулся:       — Братец?       Рико кивнул, глядя прямо перед собой, в то время как Эндрю изучал его реакцию.       — Почему?       Рико не стал уклоняться или требовать, чтобы Эндрю сначала ответил на его вопрос — иначе всё бы закончилось на первых же встречных претензиях.       — Если актив доставляет слишком много проблем, от него избавляются.       Внезапно, даже для самого себя, Эндрю признался — полностью отдавая себе отчёт, что это не будет засчитано как его официальная «правда», ведь нужный вопрос ему так и не задали. Но любое слово, облечённое в звук, становится осязаемым, обретает вес — невзирая на горький или кислый привкус, остающийся на языке.       — Если бы Аарон сделал нечто подобное, я бы сломал ему руку, — выпалил он.       Рико фыркнул, и плечи его слегка расслабились. Он опустил голову, и отросшая чёлка густой тенью упала на глаза — ещё немного, и он сможет собирать чёрные пряди в короткий хвостик. Стричься он, похоже, не собирался.       Эндрю задумался, припоминая, что Ники никогда не лез к Рико. И он был уверен, что дело не в опасениях: худощавые азиаты с угольно-чёрными бездонными глазами просто не были типом Ники. Взгляд Эндрю скользнул вниз, к искусанным губам Рико, с которых он ловил каждое слово.       — Зачем нужно было бить по голове? — спросил Рико.       Эндрю тут же отвлёкся от разглядывания его внешности и возмущённо уставился в ответ. Его ответ прозвучал по-детски прямо, но это была чистая правда:       — Он сам.       Рико уточнил, в голосе зазвучал лёгкий скепсис:       — То есть ты хочешь сказать, Джостен самостоятельно устроил себе сотрясение мозга?       — Вот именно!       Эндрю уже ждал обвинений во лжи, но Рико снова умудрился его удивить — он рассмеялся.       — Почему я не удивлён?       — Это твой следующий вопрос? — огрызнулся Эндрю.       Рико принял серьёзный вид.       — Нет. Ты правда накачал Мэтта наркотиками?       Эндрю сразу понял, откуда ветер дует. Дэн до сих пор таила на него обиду за тот случай с её драгоценным парнем — хотя именно после того инцидента они и сошлись по-настоящему! Да он, Эндрю, благотворитель, вот что! Эх, неблагодарные...       — Я не мог допустить, чтобы Аарон сорвался! — отрезал он. — Не для этого я замуровал его в ванной с крекерами и водой!       — Аарон употреблял? — Рико приподнял бровь. — То есть я был прав? «Нормальный» Миньярд не совсем нормален?       — Подарочек от покойной маменьки Аарона, — мрачно бросил Эндрю.       — Она же и твоя мать, — напомнил Рико.       — Она мне не мать! — отрезал Эндрю. — Впрочем, мы отвлеклись от первоначального вопроса! Никто его не «накачивал». Мы просто оставили спидболы на столе, а Мэтт не смог удержаться от соблазна. И Рэнди Бойд знала и дала одобрение на этот... эксперимент с её сыном. Так что все в плюсе! Мэтт — чист, а Аарон...       — Я понял, — тихо прервал его Рико.       Рико вспомнил следы от уколов на руках Мэтта, которые тот даже не пытался скрывать, а порой даже горделиво демонстрировал — как трофеи, добытые в борьбе с зависимостью. И к «Монстрам» Мэтт не испытывал ни капли негатива. Если только дело не касалось Дэн.       Воцарилась гнетущая тишина, разорвать которую мог лишь один звук — глухой, монотонный стук. Эндрю в такт собственному мрачному настроению отбивал его пальцами по пластиковому сиденью.       До чего же нужно быть отчаянным фанатом, чтобы добровольно оставаться почти два часа на этом неудобном, впивающемся в спину кресле и смотреть, как твоя любимая команда терпит сокрушительный провал?       Мысленно Эндрю примерил на себя форму Эдгара Аллана — чёрную, с кроваво-красными надписями. Можно было бы поспорить, что этот мрачный стиль подошёл бы ему куда больше. Однако всепоглощающая жажда контроля заставила Эндрю отказаться от легендарного предложения «Воронов». Он стал первым, кто посмел им отказать.       Следом в воображении всплыла другая картина: на его лице, будто клеймо, была выбита тушью татуировка — римская четвёрка. Эндрю поморщился, и рука сама потянулась к левой скуле, пытаясь стереть даже призрак этой глупости. Ему никогда не быть в этой дурацкой «Свите»!       — Ненавижу цифру четыре, — буркнул он себе под нос.       Рико, заметив его жест и мгновенно поняв ход мыслей, гаденько ухмыльнулся, обнажив ряд идеально белых зубов.       — Ты должен был быть пятым, Миньярд.       Не успел Эндрю опомниться, как Рико уже начал ретироваться. Не хватило буквально пары дюймов, чтобы ухватиться за чужую форму и отдернуть наглеца назад. Чёртов Рико и его вечные загадки! Почему пятый? Кто должен был быть четвертым?! В голове пронеслась схема: Рико — первый, Кевин — второй, Жан Моро — третий, четвертый — пробел, и он, Эндрю — пятый.       — Зараза! — прошипел Эндрю, провожая взглядом удаляющуюся фигуру. Рико точно был чертовски доволен собой.       Нет, Эндрю так этого не оставит! У Рико было преимущество в скорости, оттого он и занимал позицию нападающего. Даже если это место было даровано ему не за талант, а за громкую фамилию Морияма и родственные связи с тренером «Воронов», — Рико своё оправдывал, с гордостью нося номер один.       Стиснув зубы, Эндрю ринулся следом.       Рико уже скрылся за дверью раздевалки, и Эндрю был всего в нескольких шагах от того, чтобы докопаться до очередной истины. Но Ваймак, точно определив нарушителей своего спокойствия, вновь испортил всю малину.       — Миньярд, ко мне!       Эндрю, не отрывая взгляда от злосчастной двери, продолжал движение.       — Да-да, тренер! Я только сейчас...       — Эндрю, — голос Ваймака стал твёрым и тяжелым, как булыжник. — Есть разговор.       Что-то в его тоне заставило Эндрю почувствовать неладное и прекратить «охоту» на наглого японца.       Первое, что он заметил, войдя в кабинет, — Ваймак аккуратно собирал две уже изрядно потрёпанные ручки и убирал их в ящик стола. Теперь тренер точно знал, кто их крадёт. Уголок губ Эндрю дрогнул в усмешке: «Быстро учишься, старина».       Он опустился на стул для посетителей — жёсткий и неудобный, в отличие от просторного тренерского кресла. Но выбирать не приходилось.       — Ну, и что у вас, тренер?       Эндрю был уверен, что сейчас посыплются упрёки о Джостене, о его собственной безответственности, и так далее, и тому подобное. Однако Ваймак, тяжело вздохнув, произнёс совсем иное:       — Эдгар Аллан переходит в наш округ.       Улыбка мгновенно сошла с губ Эндрю, обнажив ледяную, непроницаемую маску.       — «Вороны»?       У Эндрю возникло резкое, жгучее желание уничтожить всех, кто имел глупость одобрить это решение. Эндрю плевать было на команду, которая болталась внизу турнирной таблицы и лишь благодаря ему, Эндрю, и этой чертовой цифре «пять» не вылетела из первого дивизиона! И снова эта проклятая пятерка!       — Кевин будет «счастлив», как никогда! — ядовито бросил Эндрю, изобразив в воздухе пальцами кавычки, похожие на взъерошенных пташек. Проблемных пташек.       — Кевин в курсе, — спокойно ответил Ваймак.       Эндрю словно окатили ледяной водой.       — Когда?       — С мая. Послушай, Эндрю...       Эндрю резко поднял указательный палец, требуя остановиться. Ярость рвала ему грудь изнутри. Он же говорил Кевину — рассказывать ему всё, абсолютно всё! Но тот — неуправляемый упрямец и лютый идиот.       Теперь до Эндрю дошла вся глубина обмана.       — Кто еще в курсе?       — Нил и Рико. Пару минут назад узнала Дэн...       Эндрю больше не нужно было ничего. Ему был нужен Кевин. Не прощаясь, он вылетел из кабинета и направился к раздевалкам, где его уже ждали «Монстры».       Кевин был чем-то доволен и расслаблен, но это состояние длилось недолго. Стоило «Монстрам» заметить напряжение на лице Эндрю, которое вопило о том, что случилось нечто из ряда вон выходящее.       Эндрю со всей силы ударил Кевина в живот. Тот согнулся от боли, а Эндрю тут же схватил его за волосы и толкнул в бок ногой.       — Эндрю? — просипел Кевин, морщась.       Тогда Эндрю с напускной, ядовитой радостью прокричал:       — «Вороны» перешли в Юго-Восточный округ! Гип-гип, ура!       Ники прикрыл рот рукой от шока. Аарон чертыхнулся. А Кевин лишь поморщился, наконец поняв причину этой ярости.       Кевин сделал неудачную попытку оправдаться:       — Эндрю, я...       Еще один удар прервал его.       — Поздно для оправданий! — отрезал Эндрю. — Дело обжалованию не подлежит! ВС приговаривает к высшей мере наказания!       Пока Кевин покорно принимал свою участь, Ники, не решавшийся мешать Эндрю вершить «справедливость» и одновременно мстить, наклонился к Аарону.       — А я уже и забыл, что Эндрю учится на уголовном праве, — пробормотал он так, чтобы его расслышали.       Но, как часто бывает, шёпот в тишине услышали все.       Эндрю обернулся с назидательным видом:       — И не советую об этом забывать! Ни на секунду!       Затем он рванулся к Кевину, пригнувшемуся от боли, и проорал ему прямо в ухо:       — Ни-ког-да! Слышишь меня, Кевин? Никогда! Что ты ещё от меня скрываешь?       Новый тычок в бок. И слова, произнесённые по слогам с ледяной яростью:       — Что. Ты. От. Меня. Скры-ва-ешь?       Всё игривое настроение окончательно испарилось с лица Эндрю, когда Кевин вдруг вспомнил, что язык ему еще не оторвали и он может говорить — связно, внятно, и без тени раскаяния в голосе.       — Я не сказал потому, что знал, что ты так отреагируешь...       — О, боги! Ты умеешь думать! — воскликнул Эндрю с ядовитой восторженностью. — Но что-то у тебя это не очень получается!       Дверь в тренерскую начала открываться. Заметив это периферийным зрением, Эндрю мгновенно схватил Кевина за руку, с видимой тревогой потянув его наверх, но при этом ловко подставив подножку.       — О, Кевин, ну какой же ты неловкий! Упал прямо посреди коридора!              Ваймак скептически окинул их взглядом.       — Всё нормально?       Эндрю, мертвой хваткой впиваясь в руку Кевина так, что там проступили синяки, бодро ответил:       — Да, тренер, всё в порядке! Мы уже уходим!       — Кевин? — недоверчиво переспросил Ваймак.       Кевин лишь молча кивнул, давая понять, что беспокоиться не о чем. Аарон и Ники переглянулись и пошли следом за Эндрю, который по-прежнему тащил за собой Кевина.       Возле машины Эндрю наконец отпустил его, но лишь для того, чтобы протянуть руку в сторону Ники.       — Ключи.       Ники замялся.       — Эндрю, может, я...       Тот резко покачал головой.       — Ключи. Если я захочу вас убить, я сделаю это более искусно, чем авария. Мне нужны новые подходы!       Аарон напрягся, но толкнул Ники под локоть; ему не терпелось поскорее оказаться в общежитии. Ники сдался и отдал ключи. Кевин не решился сесть на переднее сиденье, поэтому его занял Ники, заранее проверив ремень безопасности на прочность.       К концу поездки пассажиры были безмерно счастливы уже тому, что не врезались в встречную машину и не съехали на тротуар. От стиля вождения Эндрю можно было поседеть за жалкие десять минут, и эта поездка явно превысила лимит.       Эндрю припарковался, звучно хлопнул дверью и, бросив ключи Ники, вышел наружу. Остальным потребовалось куда больше времени, чтобы прийти в себя и побороть оцепенение, сковавшее тела. Насвистывая какую-то беззаботную мелодию, Эндрю прошел мимо их комнаты и направился наверх, на крышу.       Усевшись на край и свесив ноги вниз, он недовольно пробормотал:       — Высоковато.       Сзади раздался бесцветный, спокойный голос:       — Боишься высоты?       — Я ничего не боюсь! — тут же отрезал Эндрю, доставая пачку сигарет. Он прикурил одну, сунул ее в рот и пустил дым дрожащими пальцами. Злость не отпускала, и появление Джостена здесь и сейчас лишь подливало масла в огонь. — Я тебя не звал! — Эндрю был мягко говоря раздражен.       Джостен сделал несколько шагов ближе, чтобы не напрягать голос. На ногах он держался удивительно прочно.             — Я не врал. Просто не договаривал.       Эндрю фыркнул, будто услышал самую забавную шутку в мире.       Джостен продолжил:       — Я действительно бежал от отца. И от тех, кто за ним стоит.       — Что-то новенькое, — выпустил Эндрю дымное колечко.       Джостен кивнул на сигарету:       — Можно?       Эндрю лишь пожал плечами и бросил пачку рядом с собой, вынуждая «бегунка» подойти еще ближе. Тот так и сделал, не выказывая ни малейшего страха, что Эндрю может столкнуть его с крыши. Отчаянный малый.       Джостен зажег сигарету, но курить не стал, а просто держал ее в руке, вдыхая дым.       — Моя мама… погибла. И я оказался в Милпорте. Думал, меня там никто не найдет. Я опасался, что Кевин меня узнает, но нет.       — А почему он должен был узнать своего сталкера? — язвительно спросил Эндрю.       — Я не сталкер, — возразил Джостен. — Мы… играли вместе в юношеской лиге. С ним и… с Рико…       Эндрю, подумав, швырнул окурок в пустоту и проследил за его полетом.       — И поэтому ты решил спрятаться на самом видном месте? Ты идиот, Джостен?       Джостен, кажется, совсем не обиделся на сомнения в своих умственных способностях. Он произнес это просто и тихо, как констатацию самого незыблемого факта своей жизни:       — Экси — это всё, что у меня есть.       И Эндрю ему поверил. При первой же возможности Джостен снова надел коричневые линзы. Аарон наверняка начал бы возмущаться, что они вредят глазам, но Аарона здесь не было. Он, вероятно, переписывался с Кейтлин, и они строили планы, как, обманув Эндрю, снова смогут встречаться и готовить свои «проекты».       — Вы с Кевином похожи, — брезгливо сморщился Эндрю. — Меня сейчас затошнит от этой мысли. — Он даже изобразил рвотный позыв, но Джостен остался невозмутим.       — Он меня ненавидит, — парировал юноша.       — Зато он пообещал Ваймаку и университетскому совету, что сделает из тебя чемпиона, — ухмыльнулся Эндрю.       — Что? — не понял Джостен.       — Почисти уши, Джостен, — раздраженно бросил Эндрю, закатывая глаза.       — Мы не выиграем.       — Я твержу им это каждый раз! Может, тебя хоть послушают? — Эндрю горько рассмеялся над собственной шуткой. Джостен же лишь недовольно посмотрел на него в ответ.       — Знаешь что? Если бы не появление этой пташки, я бы заключил с тобой сделку о защите, чтобы Кевин остался здесь, — внезапно серьезно сказал Эндрю.       — Мне не нужна защита, — упрямо заявил Джостен.       — Ага, как же, — усмехнулся Эндрю, потянулся и поднялся на ноги. — Что ж, поздравляю со вступлением в «Монстры». Чтобы сегодня в десять был готов.       — К чему? — спросил Джостен.       Эндрю уже направлялся к выходу с крыши, оставляя его в одиночестве.       — Скоро узнаешь.       Внизу, в комнатах, было непривычно тихо. Ники сидел за кухонным столом, уткнувшись в телефон и переписываясь с Эриком. Аарон ушел, видимо, не в силах больше находиться с ними в одном пространстве. А Кевин заперся в своей комнате, окончательно спрятавшись ото всех.       Эндрю застал Кевина сидящим на кровати — на коленях у того лежал ноутбук, а в ушах были наушники. Полная концентрация. С одной стороны, в таком состоянии Кевин хотя бы молчал, но с другой — продолжал раздражать одним своим присутствием.       Заметив Эндрю, Кевин взглянул на него, но не стал выключать запись игры. В его глазах застыл немой вопрос, и лишь тогда он снял один наушник.       — Джостен будет ездить на ночные тренировки, — коротко сообщил Эндрю.       Глаза Кевина расширились. Сначала на его лице появилось недоверие, а затем — такая искренняя, почти болезненная радость, что Эндрю на мгновение пожалел о своём решении. Останавливало его от убийства лишь одно: мысль о том, что вечером ему предстоит развлечься.