Перекресток забытых дорог

2040 год Дождь лил как из ведра, превращая улицы разрушенного безымянного города в грязные реки. Где-то вдалеке выли сирены, патруль МООФ прочёсывал район. Моргарт стоял у окна заброшенного дома на окраине, глядя на серое небо. За его спиной, на продавленном диване, сидела Рэйвен. Она была свободна. Баквит без вести пропал, чип, контролировавший её, уничтожен. Но свобода не принесла ей покоя. Она почти ничего не помнила — обрывки воспоминаний, вспышки боли, страх. И тень отца, которого она не могла узнать по-настоящему. — Опять смотришь в окно. — сказала она, не поднимая головы. — Там ничего не изменилось. — Я знаю. — Тогда зачем? Моргарт промолчал. Как объяснить дочери, что он ищет в этих серых пейзажах то, что потерял? Что надеется увидеть хоть один знак. Рэйвен поднялась, подошла к нему. Она была выше, чем в детстве, но всё такая же хрупкая. Шрам на лице, слепой глаз, как напоминание о том, что она пережила. — Пап, — сказала она тихо. — Я не знаю, кем я была раньше. Не помню почти ничего. Только страх. И боль. Ты говоришь, что я твоя дочь, но я не чувствую связи. Я пытаюсь, но… — Я знаю, — перебил он, поворачиваясь к ней. — Я не требую от тебя чувств, которых нет. Просто… дай мне время. Дай нам время. Рэйвен кивнула, но в её глазах читалось сомнение. Она хотела сказать что-то ещё — о том, что внутри неё живёт маленькая обида. О том, что он не искал её раньше. О том, что она была одна, когда Баквит контролировал её, когда она убивала, не понимая, что делает. О том, что он пришёл слишком поздно. Но она промолчала. Потому что он был её отцом. И она не знала, как сказать ему об этом. Спустя неделю... Их обнаружили. Отряд МООФ, человек двадцать, окружил здание. Моргарт успел вытащить Рэйвен через чёрный ход, но они были слишком медленными. — Беги! — крикнул он, отстреливаясь. — Я не оставлю тебя! — Беги! Но она не успела. Очередь из автоматического оружия прошила её тело. Рэйвен упала, даже не вскрикнув. Просто рухнула на мокрый асфальт, и её глаза уставились в небо. Моргарт застыл. Время остановилось. Он смотрел на дочь, на кровь, смешивающуюся с дождевой водой, на её тело. Он не помнил, как убил тех солдат. Не помнил, как нёс её в безопасное место. Он опустился на колени рядом с ней. Она была ещё жива. Её глаза, тёплые и живые, смотрели на него. — Папа... — прошептала она. — Я здесь. — сказал он, прижимая руки к её ране, пытаясь остановить кровь. — Я вылечу тебя. Я найду Целителя — Не надо. — её голос был тихим, но твёрдым. — Не надо. — Что ты говоришь? Ты… ты не должна умирать. Я не позволю тебе… — Я больше не могу. — она выдавила из себя слабую улыбку. — Я устала. Я всегда была ошибкой. Ты знаешь это. Я знаю это. — Ты не ошибка. — его голос дрогнул. — Никогда не была. Ты моя дочь. Ты единственное, что у меня осталось. Рэйвен посмотрела на него. В её глазах была любовь. Но была и обида. Та маленькая, тихая обида, которую она носила в себе все эти годы. — Ты не искал меня. — прошептала она. — Ты не знал, что я жива. Но если бы ты искал… — Я не знал. — повторил он, и его голос сломался. — Прости меня. Прости, что не пришёл раньше. Прости, что не смог защитить тебя. — Я знаю, — её рука едва коснулась его щеки. — Я знаю, пап. Я люблю тебя. — Я тоже… — начал он, но слова застряли в горле. Он не мог сказать это. Не мог произнести эти три слова, которые так нужны были ей сейчас. Он просто сжал её руку, глядя в её глаза, которые медленно тускнели. — Я хотела бы, чтобы ты был счастлив, — прошептала она. — Ты заслуживаешь этого. Её рука упала. Дыхание остановилось. Моргарт стоял на коленях перед телом дочери, глядя на её лицо, на её закрытые глаза. Он не сказал ей, что любит её. Он не смог. И теперь уже никогда не сможет. Он не помнил, как нёс её тело. Не помнил, как копал могилу. Он помнил только пустоту. Бесконечную, ледяную пустоту. Как дождь смешался на его лице вместе со слезами. «Хотел понять людей?» — прошептал он пустоте. — «Вот, будь. Почувствуй это. Почувствуй, что такое терять». Никто не ответил.

***

Две недели он бродил по руинам, почти не останавливаясь. Тело требовало отдыха, но разум отказывался. Он знал, что его внешность — четыре руки, шутовской колпак, жуткая улыбка — привлекает внимание. Слишком заметно. Слишком опасно. В одном из разрушенных городов, среди обгоревших зданий и пустых улиц, он нашёл его. Старый алхимик, скрюченный, с жёлтой кожей и мутными глазами, торговал своими зельями с лотка, сколоченного из обломков досок. Рядом с ним стояла пара пустых колб и горелка, на которой что-то булькало, источая сладковатый, приторный запах. Моргарт остановился. Алхимик поднял на него глаза — мутные, но цепкие. — Что ищешь, путник? — спросил он хриплым голосом. — Или кого? В этом мире все что-то ищут. — Зелье. — ответил мужчина. — Изменяющее внешность. Слышал, у таких, как ты, оно есть. Старик усмехнулся, показывая редкие жёлтые зубы. — Есть такое. Дорогое. Очень дорогое. Процесс превращения — мучительный, говорят. Но если тебе нужно скрыться… — Мне нужно перестать быть тем, кого все знают. Алхимик долго смотрел на него, затем кивнул и полез в сумку, висящую на поясе. Он достал маленький пузырёк из тёмного стекла. Жидкость внутри была чёрной, как смола, и казалась живой — она переливалась, пульсировала, будто дышала. — Это не просто маскировка. — предупредил старик. — Это метаморфоза. Настоящая. Твоё тело перестроится. Ты станешь выглядеть как человек. Но ты не перестанешь быть тем, кто ты есть. Твой истинный облик останется с тобой. Ты сможешь менять его, если захочешь. Но этот, новый, станет основным. Ты будешь выглядеть человеком, жить как человек… но внутри останешься самим собой. — Сколько? — спросил Моргарт, не раздумывая. Алхимик назвал цену. Финальный босс отдал почти всё, что у него было. Пузырёк перекочевал в его руки, тёплый, почти живой. — Знай, — сказал старик на прощание. — Ты не сможешь вернуться к прежнему облику навсегда. Но ты сможешь брать его, когда захочешь. Как старую кожу. Но этот новый облик станет твоим домом. Навсегда. Моргарт не ответил. Он спрятал пузырёк в карман и ушёл. Он нашёл укрытие в подвале старого, полуразрушенного особняка. Свет сюда почти не проникал — только редкие лучи пробивались сквозь щели в стенах. Воздух пах плесенью, сыростью и тишиной. Он сел на пол, прислонившись спиной к холодной стене, и открыл пузырёк. Запах был резким — озон, металл и что-то сладковатое, почти приторное. Он не колебался. Он знал, что это может быть его последним решением. Он никогда не боялся смерти, учитывая его бессмертие босса. Моргарт залпом выпил зелье. Первая минута была ничего — просто тепло. Тёплая волна разлилась по телу, мягкая, обволакивающая. Он даже подумал, что всё пройдёт легко. Но потом начался ад. Первая вспышка боли пришла изнутри — кости начали ломаться. Не с хрустом, а с глухим, влажным треском, который он слышал каждым нервом. Его рёбра, казалось, сворачивались внутрь, сжимая лёгкие. Позвоночник изгибался, позвонки смещались, перестраиваясь под новую форму. Он упал на колени, впиваясь пальцами в бетонный пол. Ногти сломались, оставляя на серой поверхности тёмные следы. Его тело горело — не снаружи, а изнутри, будто кто-то разлил кислоту по венам. Мышцы рвались и срастались заново, каждое волокно выло от напряжения. Собственный вес стал невыносимым — две дополнительные руки, которые всегда были частью его, начали исчезать. Кожа на плечах натянулась, треснула, и оттуда, из разрывов, сочилась чёрная жидкость — его «кровь». Она текла по телу, оставляя тёмные следы на одежде, на полу, на его руках. Он закричал. Горло раздирал хриплый, животный вопль, который не был похож на человеческий. Он царапал пол, оставляя глубокие борозды. Губы были разодраны в кровь — он кусал их, чтобы не кричать, но крик вырывался сам. Кожа горела. Будто её сдирали слоями, обнажая новые, бледные, нежные покровы. Он чувствовал, как меняется его лицо — кости черепа двигались, перестраиваясь, скулы становились мягче, челюсть сужалась. Его привычный шутовской колпак, который был частью его кода, исчез — просто растворился в воздухе, оставляя голову открытой, обнажённой, непривычно лёгкой. Шрамы, когда-то покрывавшие его тело, затягивались, оставляя лишь бледные следы. Глаза жгло. Он чувствовал, как меняется их форма, как радужка становится ярче, лазурнее. Это было больно — так больно, что он хотел вырвать их. Он не знал, сколько это длилось. Минуты. Часы. Вечность. Время потеряло смысл. Он лежал на полу, корчась в агонии, и чувствовал, как его тело перестраивается, как новый код вплетается в его суть. Он чувствовал, как его истинный облик — четыре руки, жуткая улыбка, арлекинский костюм — уходит на второй план, прячется глубоко внутри, оставляя лишь ощущение, что он может вернуть его, если захочет. Просто сейчас в нём что-то изменилось. Навсегда. Его последняя мысль перед тем, как тьма поглотила его, была странной: «Я больше не буду тем, кого они создали. Но я всё ещё тот, кем стал. А этот облик… он будет моим домом». Он позволил тьме поглотить себя. Он очнулся в луже собственной крови и пота. Сколько времени он провел без сознания - было неизвестно. Чёрная жидкость смешалась с прозрачными следами, оставляя на бетоне причудливые разводы. Тело болело — но по-другому. Обычной человеческой болью. Ноющей, тупой, но живой. Моргарт медленно поднялся на ноги. Его тело дрожало от слабости. Он чувствовал себя так, будто его перестроили заново, заменив все детали. Он подошёл к куску зеркала, валявшемуся в углу, и поднял его дрожащими руками. На него смотрел незнакомец. Пепельные волосы до плеч — мягкие, чуть вьющиеся на концах. Лазурные глаза — единственное, что осталось от прежнего. Их цвет не изменился, и это было странно утешительно. Две руки. Две ноги. Обычное лицо без шутовской гримасы. Он выглядел как человек. Он выглядел как любой из тех, кого он встречал на улицах разрушенного города. Он пошевелил пальцами. Две руки. Всего две. Левая и правая. Нет четырёх. Непривычно. Он попытался привычным жестом схватить что-то двумя парами рук — и промахнулся. В груди кольнуло что-то похожее на тоску. Мужчина провёл пальцами по лицу. Щетина, мягкая, но незаметная. Губы — обычные, без жуткого оскала. Он улыбнулся — и улыбка вышла человеческой. Моргарт посмотрел на своё тело. Чёрные татуировки остались — паук на спине, бабочка на груди, целительские узоры. Но теперь они выглядели иначе. Не как часть его кода, а как рисунки на человеческой коже. Шрамы, оставшиеся от боев, пересекали его бока и плечи. Он был человеком. Он выглядел как человек. Но он не был человеком. Он по-прежнему оставался Боссом игры. Его код никуда не исчез. Он всё ещё мог превращаться в паука, всё ещё мог использовать свою магию. Его «кровь» осталась чёрной. Его тело не старело. Он не мог умереть от старости. Он был Боссом. Но теперь его истинный облик стал вторым. Спрятанным глубоко внутри, как старая одежда, которую можно надеть, если захочешь. Он чувствовал его — он всегда будет там, доступный по первому желанию. Но этот новый облик стал его основным. Его домом. Моргарт смотрел на своё отражение долго. Очень долго. Он вглядывался в каждый миллиметр нового лица, запоминая его. Он не знал, что чувствовать. Облегчение? Потерю? Или просто пустоту, которая теперь стала его постоянной спутницей? Он провёл пальцами по щеке, коснулся бороды, провёл по волосам. Волосы были мягкими, живыми. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал что-то такое — живое. Он закрыл глаза и мысленно потянулся к своему старому облику. Повинуясь его воле, он почувствовал, как внутри него что-то шевельнулось — старый код, старая форма. Он мог вернуть её в любой момент. Но зачем? «Теперь ты выглядишь как они. — подумал он, глядя на своё отражение. — Но ты никогда не станешь одним из них. Этот облик — просто маска. Но она будет твоей. Навсегда». Он надел новую одежду, которую нашёл в лаборатории — чёрную куртку, простые штаны, ботинки. Когда он застегнул молнию, его пальцы слегка дрожали. Всё было новым. Всё было чужим. Он вышел из подвала на улицу. Небо было серым и тяжёлым. Он поднял голову и посмотрел на облака. Ветер дул в лицо, касаясь новых волос, новой кожи. Он был готов двигаться дальше. Но он знал, что его прошлое не отпустит его. Оно всегда будет с ним — как тень, как напоминание о том, кем он был и кем стал. Он закрыл глаза на мгновение и позволил себе одно короткое, почти забытое чувство — надежду. Надежду на то, что однажды он сможет перестать быть монстром. Но даже если нет, он хотя бы не будет выглядеть как один.

***

Метаморфоза изменила его тело, но не изменила его суть. Он всё ещё был Финальным боссом игры. Всё ещё обладал нечеловеческой силой, скоростью, выносливостью. И всё ещё был пуст внутри. Первые недели после превращения он просто бродил по руинам, привыкая к новому телу. Две руки вместо четырёх. Две ноги. Обычное лицо. Он учился двигаться по-новому, чувствовать баланс, оценивать расстояние без лишних конечностей. Это было странно — быть ограниченным. Но в этом была и свобода. Его никто не узнавал. Он мог пройти по улице, и никто не оборачивался. Никто не кричал: «Моргарт!». Никто не целился в него. Он оказался в одном из городов-крепостей, где ещё теплилась жизнь. Здесь, среди руин, люди создавали свои порядки. Одним из главных развлечений были подпольные бои. Грязные, жестокие, без правил. Люди приходили смотреть на кровь, на боль, на смерть. И платили за это. Моргарт пришёл на первый бой как зритель. Он стоял в толпе, глядя на клетку, где двое мужчин избивали друг друга до потери сознания. Толпа ревела, требуя крови. Когда один из бойцов упал, не в силах подняться, его добили — ударом ногой в голову. Толпа взорвалась аплодисментами. Моргарт смотрел на это без эмоций. Он видел смерть сотни раз. Он сам был смертью. Но в этот момент он понял, что это место может дать ему то, что ему нужно. Деньги. Анонимность. И возможность выпускать пар, не привлекая внимания. Он подошёл к организатору — толстому мужчине с золотыми зубами и маслянистой улыбкой. — Я хочу участвовать. — сказал он. — С чего вдруг? — усмехнулся организатор, окидывая его взглядом. — Ты не выглядишь как боец. — Я не выгляжу. Я боец. Организатор хмыкнул, но согласился. В этом мире никто не отказывался от лишнего мяса. Первый бой мужчины был против здоровенного мужика с татуировкой черепа на груди. Они стояли в клетке, разделённые железными прутьями. Толпа ревела, требуя крови. Моргарт стоял неподвижно, глядя на своего противника. Его новое тело чувствовалось странно — слишком лёгким, слишком быстрым. Он привыкал к нему. Когда клетка открылась, противник бросился на него с рыком, замахиваясь кастетом. Удар должен был прийтись в лицо. Моргарт ушёл в сторону — движение было быстрым, почти неуловимым. Он перехватил руку противника, сжал запястье. Кости хрустнули. Мужик закричал, но Моргарт не остановился. Он нанёс удар локтем в челюсть. Голова противника дёрнулась назад, брызги крови полетели в разные стороны. Но Моргарт не остановился. Он ударил снова — кулаком в переносицу. Хрустнуло ещё что-то. Лицо противника превратилось в кровавое месиво: разбитые губы, сломанный нос, рассечённая бровь, из которой хлестала кровь, заливая глаза и щёки. Мужик попытался отмахнуться, но Моргарт схватил его за волосы и со всей силы ударил коленом в лицо. Звук был ужасным — влажный, глухой хруст, смешанный с бульканьем. Кровь и слюна смешались, стекая по подбородку противника. Его глаза закатились, он начал терять сознание. Но Моргарт продолжал бить. Ещё раз. Ещё. Его кулаки были в крови — чужой, тёплой, липкой. Он ударил в скулу, снова в нос, в губы, раздирая их до мяса. Толпа замерла на секунду. А потом взорвалась — свистом, криками, деньгами, которые посыпались в ящики. Они хотели крови. Они получили её. Мужик рухнул на колени, пытаясь вдохнуть, но кровь заливала его рот и нос. Его лицо было неузнаваемо — опухшее, разбитое, почти безжизненное. Он попытался поднять руки, чтобы защититься, но Моргарт перехватил их, сломал запястье одним движением и снова ударил в лицо. Кости хрустнули, и изо рта противника вылетели зубы — белые осколки, смешанные с кровью. Моргарт стоял над ним, тяжело дыша. Его руки дрожали, но не от усталости. Его дыхание было ровным, сердце билось спокойно. Он не чувствовал ни триумфа, ни удовлетворения. Это было просто работой. Он посмотрел на свои руки — они были покрыты кровью, тёплой и липкой. Противник лежал у его ног, из его разбитого лица стекала кровь, смешиваясь с грязью на полу. Он был ещё жив, но едва дышал. Его глаза были залиты кровью, и он смотрел куда-то в пустоту. Моргарт развернулся и вышел из клетки, не оглядываясь. Толпа продолжала реветь. Организатор, толстый мужчина с золотыми зубами, бросился к нему, размахивая деньгами. — Беловолосый! — заорал он. — Как тебя называть? Как тебя представить? Моргарт обернулся на мгновение. Его лицо было спокойным, почти бесстрастным. — Называйте Призрак. — сказал он, и его голос прозвучал холодно. На его куртке, на его лице, на его руках была чужак кровь. Он был весь в ней. И это было то, что толпа хотела видеть — кровь. Зрелище. Призрак дал им это. Но он не чувствовал ничего. Он вышел на улицу, где воздух был свежим, и остановился. Он посмотрел на свои руки — на них всё ещё была кровь. Он вытер их о куртку, небрежно, безразлично. «Это только начало, — подумал он. — Но я уже устал». Он не знал, сколько ещё продлятся его подпольные бои. Но знал одно: он не может продолжать так жить. Ему нужно что-то другое. Что-то, что даст ему смысл. Или хотя бы маленькую искру надежды. Он выигрывал бой за боем. Противники менялись, но результат оставался неизменным. Моргарт был быстрее, сильнее, хладнокровнее. Он не тратил силы на лишние движения, не показывал эмоций. Он просто выходил в клетку, делал свою работу и уходил. Бойцы боялись его. Толпа обожала. Организатор делал на нём большие деньги. Но внутри Моргарта ничего не менялось. Он по-прежнему чувствовал только пустоту. Один из боёв запомнился ему особенно. Противником оказался бывший солдат М.О.О.Ф. — высокий, мускулистый, с холодными глазами убийцы. Он был быстр и опытен. Он не боялся. Они сошлись в центре клетки. Солдат нанёс первый удар — резкий, точный, в корпус. Моргарт почувствовал, как боль вспыхнула в рёбрах. Он отступил, давая себе секунду, чтобы оценить противника. Тот был хорош. Очень хорош. Второй удар пришёлся в плечо. Третий — в челюсть. Моргарт пошатнулся, но устоял. Толпа заревела — они хотели крови. Они хотели, чтобы Беловолосый упал. Моргарт смотрел на своего противника. В его глазах не было страха. Только холодная, просчитывающая оценка. Он ждал. Ждал ошибки. И она пришла. Солдат замахнулся для решающего удара, оставляя корпус открытым. Моргарт перехватил его руку, рванул на себя, нанёс удар коленом в живот, а затем — локтем по затылку. Солдат рухнул, как подкошенный. Моргарт навис над ним, готовый добить. Но не стал. Он просто развернулся и ушёл. Толпа свистела и кричала. Организатор был в бешенстве и в восторге одновременно. Моргарт не убивал. Это было его правилом. Никто не знал, почему. Он и сам не знал точно. Может быть, потому что он устал убивать. Тот бой, который стал одним из самых жестоких, случился через два с половиной года его участия в подпольных боях. Противником был огромный мужчина, которого называли «Мясник». Почти два метра ростом, со шрамами на лице и руках, с бычьей шеей и кулаками, способными сломать кирпич. Он был известен тем, что никогда не оставлял противников живыми. Он убивал их в клетке. Когда Моргарт увидел его впервые, его лицо осталось непроницаемым. Но внутри что-то кольнуло. Что-то похожее на предвкушение. Клетка захлопнулась за ними. Толпа взревела — они знали Мясника, они ждали зрелища. Мясник двинулся вперёд первым. Его поступь была тяжёлой, но он не был медлительным. Он размахнулся, и его кулак, размером с голову Моргарта, пронёсся в миллиметре от его виска. Удар пришёлся в железную стену клетки — металл прогнулся, оставляя вмятину. Моргарт не дрогнул. Он отступил на шаг, оценивая противника. Мясник был сильным, слишком сильным для обычного человека. Но Моргарт не был обычным человеком. Он бросился вперёд, используя свою скорость. Серия быстрых ударов — в корпус, в голову, в рёбра. Мясник зарычал от боли и попытался схватить его, но Моргарт ушёл в сторону, скользнув под его рукой. Он ударил локтем в позвоночник противника, затем — коленом в спину, заставляя его упасть на колени. Толпа замерла. Они видели, как Моргарт двигался — плавно, почти невесомо, будто танец смерти. Его лицо оставалось спокойным, без тени эмоций. Это пугало их больше, чем любая жестокость. Но Мясник встал. Ударом в плечо он отбросил Моргарта назад, заставляя его удариться о прутья клетки. Боль пронзила спину, дыхание перехватило. Мясник навис над ним, нанося удар за ударом. Моргарт уклонялся, но некоторые удары достигали цели. Кровь — обычная, красная, человеческая, — потекла из рассечённой брови. Но внутри, глубоко внутри, в нём пробуждалось что-то другое. Что-то тёмное, что-то древнее. Его истинный облик рвался наружу, требуя свободы. Он чувствовал, как его код вибрирует, как его тело начинает меняться — шутовская улыбка, четыре руки, арлекинские отростки. Он подавил это усилием воли. Не здесь. Не сейчас. Он выбросил руку вперёд, создавая мощный кинетический импульс — магия Босса, которую он старался не использовать. Мясник отлетел к противоположной стене клетки с такой силой, что металл прогнулся, а его тело на мгновение повисло в воздухе. Толпа ахнула. Некоторые в ужасе попятились. Моргарт подошёл к противнику, который пытался подняться. Он ударил его ногой — раз, второй, третий. Каждый удар сопровождался хрустом ломающихся костей. Мясник захрипел, из его рта потекла кровь. Моргарт остановился. Он смотрел на поверженного врага, и его дыхание было ровным. Он мог опять же убить его. Но не стал. Он просто развернулся и вышел из клетки, оставляя за собой тишину, которая взорвалась громким, почти истерическим рёвом. Как и всегда. Организатор дрожащими руками отсчитывал монеты. Бойцы в гримёрке отводили глаза. Никто не хотел встречаться с ним взглядом. Моргарт взял деньги, сунул их в карман и вышел на улицу. Над городом висел дым, пахло гарью и смертью. Он стоял на пороге, глядя вдаль, и чувствовал себя таким же пустым, как и прежде. На третий год, он покинул подпольные бои и продолжил свое бессмысленное существование.

***

2044 год Три года подпольных боёв изменили его. Не внешне — лицо оставалось прежним, пепельные волосы, лазурные глаза, короткая борода. Но внутри что-то сдвинулось. Он научился выигрывать, не убивая. Научился чувствовать толпу, читать её настроение, давать ей ровно столько крови, сколько нужно, чтобы не переступить черту. Он заработал достаточно денег, чтобы больше никогда не нуждаться в них. Но пустота внутри оставалась. Он ушёл из подполья, когда понял, что это больше не даёт ему даже иллюзии цели. Он просто ушёл. Забрал свои вещи, деньги, оставил организатору записку: «Я ухожу. Не ищи меня». И исчез. Мир за пределами бойцовской клетки был другим. Более опасным, более непредсказуемым. Здесь не было правил, здесь не было зрителей. Здесь была только грязь, кровь и выживание. Моргарт начал заниматься контрабандой. Это был логичный шаг — у него были связи, деньги, репутация. Он знал, как двигаться в тени, как не привлекать внимания. Он стал перевозить оружие, артефакты, редкие зелья, информацию. Любые товары, которые могли быть проданы на чёрном рынке. Он работал быстро, аккуратно, бесшумно. Его клиенты ценили его за надёжность. Его конкуренты боялись его за безжалостность. Он оставил прозвище «Призрак». Говорили, что он появляется из ниоткуда и исчезает в никуда. Что он не оставляет следов. Что он никогда не ошибается. Моргарту нравилось это прозвище. Оно было точным. Он был призраком — ни живым, ни мёртвым. Он существовал, но не жил. Он провёл полтора года в этом ремесле. Полтора года бесконечных переговоров, опасных маршрутов, ночных перестрелок. Он побывал в десятках городов-крепостей, пересекал границы зон, общался с бандитами, политиками, бывшими солдатами. Он видел, как люди продают свои души за кусок хлеба, как убивают за горсть монет. И он не чувствовал ничего. Этот мир был создан для таких, как он. Для монстров. Для призраков. Однажды ему предложили работу, от которой он должен был отказаться. Но он не отказался. Это был груз, который нужно было доставить в один из городов. Клиент заплатил много — слишком много для обычной контрабанды. Моргарт не задавал вопросов. Это было его правилом. Но когда он забрал груз, он понял, что это не оружие и не артефакты. Это были наркотики. Синтетический яд, который убивал медленно. Который калечил души и тела. Который превращал людей в рабов, в зверей, в трупы. Моргарт стоял в тёмном складе, глядя на коробки с запрещённым грузом. Его лицо оставалось бесстрастным, но внутри что-то дрогнуло. Что-то, что он считал уже мёртвым. «Это не моё дело, — подумал он. — Я просто доставляю груз. Я не выбираю, что везу». Но голос внутри, тихий и настойчивый, говорил ему: «Ты знаешь, что это неправильно. Ты знаешь, что эти наркотики убьют людей. Ты знаешь, что это хуже, чем любой монстр, которого ты когда-либо убивал». Он мог бы отказаться. Вернуть заказчику деньги, забрать своё. Но он знал, что это будет означать конец его контрабандной карьеры. Никто не доверится Призраку, если он откажется от выгодной сделки. И всё же он нашёл другой выход. Он доставил груз. Но по пути он уничтожил его. Он остановился в пустынном месте, где никто не мог его видеть, и просто сжёг все коробки. Смотрел на огонь, на то, как ядовитый дым поднимается в небо, и чувствовал… ничего. Когда он вернулся к клиенту, тот был в ярости. Моргарт сказал, что на него напали, что груз уничтожен, что он едва спасся. Он говорил спокойно, убедительно. Клиент поверил. Или сделал вид, что поверил. Но мужчина знал, что эта работа была его последней работой в этом ремесле. Он больше никогда не брал наркотики для перевозки. Никогда. Он уничтожал их, если находил. Он помогал тем, кто пытался бороться с этой чумой. Он делал это тихо, незаметно, как призрак. В глубине души он знал, что это его маленькое искупление. Капля света в море тьмы.

***

2045 год Он добрался до Татарстана через неделю после того, как покинул подпольные бои. Бывшая республика теперь была одной из многих зон, где власть М.О.О.Ф. была минимальной. Здесь правили свои законы — законы выживания. Города превратились в крепости, где каждый квартал контролировался своей бандой. Дороги были опасны, но Моргарт знал, как двигаться в тени. Казань, когда-то цветущий город, теперь была серой, разрушенной. Высокие здания стояли с выбитыми окнами, улицы были завалены обломками, а воздух пах гарью и сыростью. Люди здесь жили в подвалах и заброшенных домах, торговали на чёрном рынке, воевали за ресурсы. Это был жестокий мир, но в нём была своя жизнь. Своя свобода. Моргарт нашёл убежище в одном из таких подвалов. Он не искал компании. Он просто хотел отдохнуть, пополнить запасы и двигаться дальше. Но судьба, или простое совпадение, привела его в бар, где всё изменилось. Бар находился в подвале разрушенного универмага, где когда-то продавали одежду и мебель. Теперь здесь пахло дешёвым табаком, горелым маслом и отчаянием. Столы были сколочены из обломков досок, стулья скрипели и шатались. Освещение — пара тусклых ламп, свисающих с потолка на ржавых проводах. Моргарт сидел за барной стойкой, потягивая мутный самогон. Гитара лежала рядом — старая, потёртая, но всё ещё звучащая. Он взял её с собой в дорогу, хотя не знал, зачем. Просто привычка. Напоминание о том, что он когда-то был Боссом. Игровой класс Барда, который он почти не использовал. В баре было шумно. Где-то в углу играли в карты, у стены двое мужиков выясняли отношения. Моргарт не обращал на них внимания. Он просто сидел и ждал, пока принесут заказ. К нему подошёл высокий мужчина с седой прядью в волосах и мечом за спиной. Он сел на соседний стул, не спрашивая разрешения, и жестом заказал два стакана. — Что ж... — сказал он, разглядывая Моргарта. — Ты тот мудила, что нам насолил? Моргарт медленно повернул голову. Его лицо оставалось бесстрастным. — Жаждешь отмщения? — спросил он спокойно. — Раз так, то ты, друг мой, промахнулся баром. Он поднял руку, и в его пальцах блеснул нож — тот самый, что он незаметно снял со стойки. Бросок был быстрым, почти неуловимым. Нож пролетел мимо головы незнакомца, вонзившись в стену рядом с его ухом. — Ниче себе бросок! — усмехнулся мужчина, даже не вздрогнув. — Ясно, почему мужики так тобой впечатлились. В этот момент в баре заиграла музыка. Из старых колонок полилась мелодия — «Take a Stab At It» в исполнении MilkyyMelodies. Гитара в руках Моргарта дрогнула. Он взял её, провёл пальцами по струнам, настраивая под мелодию. И заиграл. Несколько аккордов, и внезапно напряжение в зале накалилось до предела. Мужчины, сидящие за соседними столами, вскочили. Кто-то выхватил оружие. Моргарт использовал музыку как оружие — резкий, диссонирующий аккорд заставил одного из нападающих пошатнуться, схватившись за голову. Бард, даже без заклинаний, мог управлять толпой. Началась потасовка. Моргарт отложил гитару в сторону — она была слишком ценна, чтобы рисковать ею в драке. Он поднялся, встречая первого нападающего. Рукопашный бой был его стихией. Он двигался быстро, точно, экономно. Удар локтем в челюсть, захват, бросок через плечо — противник рухнул на пол, не в силах подняться. Рыцарь смотрел на него с усмешкой. Для них обоих эта драка была почти забавой — проверкой сил, игрой. — Кто они? Твои главные? — спросил Моргарт, уклоняясь от удара ножом. — Да щас! — усмехнулся брюнет, нанося ответный удар. — Чтоб эти долбоебы мной ещё и командовали? Не, у нас мы все главные, дружище. Сами себе боссы. Моргарт уклонился от очередного удара, перехватил руку противника и одним движением сломал ему запястье. Тот закричал, но Моргарт уже оттолкнул его в сторону и повернулся к апоненту. — Говори, кто тебя послал? На кого ты работаешь? — спросил он, отражая удар ножом, который мужчина пытался нанести. — Я по-твоему на трепло похож? — усмехнулся тот, уходя в сторону. — Наемники не работают на самих себя. В этот момент ему удалось прижать Моргарта к стене, блокируя его руки. Их лица разделяло всего несколько сантиметров. — А вот эти работают! — выдохнул мужчина, глядя ему в глаза. — И они хотят, чтобы ты присоединился к команде. Моргарт замер. Он смотрел на незнакомца, оценивая его слова. Затем резким движением он высвободился, оттолкнув его в сторону. — Уверен, что тебе есть, что мне предложить? — спросил он, и уголки его губ дрогнули в лёгкой усмешке. Брюнет ответил тем же — ухмыльнулся, глядя на него. — Как минимум, крыша над головой. — сказал он. — Стабильный и нихуевый заработок. Двойная ставка, черт возьми. — Я безработный. — ответил Моргарт. Бой прервался. Рыцарь удивлённо посмотрел на него. — Чего? — переспросил он. — Такая-то махина и легенда, как ты? Как так? Моргарт поправил куртку, перевёл дыхание. — Ну, как я понял, таких, как я, в Татарстане предостаточно, — сказал он. — Репутация — это всё. — Я тот, у кого глаз наметан на потенциал. — ответил новый знакомый, указывая на гитару, стоящую у стойки. — Нам как раз нужен бард. Моргарт посмотрел на свою гитару, затем на мужчину. — Ну что? — спросил рыцарь. — Хочешь что-то поменять и не упустить свой шанс? Моргарт промедлил. Внутри него что-то дрогнуло. Возможно, он просто устал быть один. Возможно, ему хотелось верить, что есть ещё что-то, кроме пустоты. — Неплохо дерешься, — сказал он наконец. — По рукам. Он протянул руку. Союзник пожал её, широко улыбнувшись. — Ну и охрененно! — сказал он. — Пойдём, познакомлю с остальными. Кстати, меня зовут Михаил. Они вышли из бара. Моргарт следовал за Михаилом, держа гитару на плече. Улицы города были пустынными, лишь редкие прохожие пересекали дорогу. Воздух пах гарью и сыростью. Михаил провёл его в убежище — старый дом, где обосновалась команда. Внутри было тепло, пахло едой и дымом. Трое мужчин сидели за столом. Один маг — с короткой бородой и мудрыми глазами звался Василием, другой — коренастый, лысоватый, с быстрыми руками вор Борис, третий — с татуировками на руках, представился Юрием. Все ровесники, все примерно одного возраста. — Знакомьтесь, — объявил Михаил. — Это Призрак. Легенда, о которой все говорят. Теперь он с нами. — Тот самый Призрак? — удивился Борис. — Призрак-контрабандист? Тот, что выжил после засады в Казани? — Тот самый. — ответил Моргарт. — А мне говорили, что ты миф. — усмехнулся Юрий. — Или труп. — Я и то, и другое. — спокойно ответил Моргарт. — В зависимости от того, кто спрашивает. Они засмеялись.

***

2046-2048 год Они приняли его сразу. Без лишних вопросов. Просто как брата. Моргарт никогда не привыкнет к этому чувству — быть частью чего-то. Первые недели были сложными. Он держался на расстоянии, не показывал эмоций, редко говорил. Но они не отступали. Они приглашали его на ужины, пили с ним, рассказывали о своих жизнях. Однажды ночью, когда они сидели у костра, Юрий спросил: — Призрак, а у тебя есть семья? Моргарт замер. Он смотрел на огонь, и в его голове всплыли лица. Рэйвен. Та, которую он потерял. Та, которой он так и не сказал, что любит её. — Была. — ответил он. — Теперь нет. Они не стали задавать больше вопросов. Они просто переглянулись и пододвинули ему бутылку. — Бывает. — сказал Борис. — У нас у всех так. Вот так, постепенно, они стали для Моргарта чем-то большим, чем просто напарники. Они стали его семьёй. Второй семьёй, которую он обрёл в этом аду. Они работали вместе. Мелкие заказы, крупные операции. Моргарт показал себя как отличный боец и стратег. Они уважали его за это. Однажды Михаил подошёл к нему и сказал: — Слушай, мы тут подумали... Ты стал нашим. Мы доверяем тебе. И мы хотим, чтобы ты знал: что бы ни случилось, мы прикроем тебя. Моргарт посмотрел на него. В его глазах не было пустоты. Только тихая благодарность. — Спасибо. — сказал он. — Я тоже вас прикрою. Это случилось через три года после того, как Моргарт присоединился к«Джентельменам». Они попали в засаду. Это был отряд Реставраторов — хорошо вооружённый, опытный. Их было слишком много. Мужчины отбивались, но силы были неравны. Юрий был ранен, Василий потерял сознание. Борис пытался прикрыть их. Моргарт видел, что они проигрывают. Он видел, как Михаил, его друг, его брат, падает под градом пуль. И в этот момент внутри него что-то сломалось. Что-то тёмное, древнее, что он старался держать под контролем. Он закричал. Нечеловеческий, животный вопль вырвался из его груди. Его тело начало меняться — резко, болезненно, неумолимо. Кости ломались и перестраивались. Две руки превратились в четыре. Кожа стала серой, шрам покрыл лицо. Его глаза загорелись лазурным огнём. Он превратился в Моргарта. Настоящего. Истинного. Финального Босса. Секунда — и он уже был среди врагов. Он редко пользовался оружием. Он просто рвал их руками, бил, крушил. Четыре руки двигались одновременно — плавно, смертоносно. Он был неуязвим. Он был монстром. Его кинжал и скипетр хорошо выполняли его работу. Когда всё стихло, он стоял среди тел, тяжело дыша. Его истинный облик пульсировал, требуя выхода. Но он заставил себя успокоиться. Медленно, с усилием, он вернулся к своему человеческому облику. Тишина. Джентельмены стояли вокруг него, глядя на него с ужасом. — Призрак... — прошептал Михаил, поднимаясь с земли. — Что ты такое? Моргарт посмотрел на них. В его глазах была пустота. — Я тот, кого вы знаете. — сказал он. — И тот, кого боитесь. Он замолчал, переводя дыхание. — Я Моргарт. Тишина затянулась. Михаил смотрел на него, затем медленно опустил оружие. — Моргарт. — повторил он. — Финальный босс. Мы думали, ты умер. — Я тоже так думал. — ответил Моргарт. Юрий тяжело вздохнул, протянул ему бинты. — Значит, не человек, — сказал он. — Ну и хуй с ним. Ты наш, мы твои. Всё остальное — хуйня. — Ты уверен? — спросил Моргарт. — А ты спас нам жизнь, — ответил Борис. — Ты мог бросить нас, но не бросил. Мне плевать, кто ты. Ты один из нас. Они не стали его судить. Они его приняли.

***

2050 год Пять лет он провёл с ними. Пять лет смеха, работы, совместных перестрелок и уютных вечеров у костра. Они стали для него семьёй. Настоящей. Но Моргарт знал, что не может оставаться с ними навсегда. Он был Боссом. Он был опасен. Он притягивал беду. Он ушёл посреди ночи. Собрал свои вещи, оставил записку на столе: «Простите. Я не могу оставаться здесь. Я слишком опасен для вас. Спасибо за всё. Прощайте. Надеюсь, что мы ещё встретимся». Он стоял у порога, глядя на спящий дом, и чувствовал, как внутри него что-то рвётся. Но он знал, что это правильно. Если он останется, они могут умереть. Он вышел в темноту, не оглядываясь. Когда рассвет окрасил небо в серый цвет, Моргарт остановился на холме и посмотрел назад. Дом исчез из виду. Но в его памяти остались лица — смеющиеся, живые. «Прощайте, — подумал он. — Берегите себя». И он двинулся дальше, оставляя позади свою вторую семью, своё второе прошлое. Он был один. Как всегда.

***

2051 год После ухода от «Джентельменов», Моргарт не знал, куда направиться. Он просто шёл — через разрушенные города, через леса и пустоши, через зоны, где власть М.О.О.Ф. была сильна, и через те, где её не было вовсе. Он не искал цели. Он просто двигался. Первые месяцы были тяжёлыми. Он привык к теплу, к смеху, к тому, что рядом есть люди, которым он доверяет. Теперь снова была только пустота и дорога. Но постепенно он начал замечать то, чего раньше не видел. Или не хотел видеть. В одном из небольших поселений на окраине бывшей Мексики он увидел семью. Отец, мать, двое детей. Они сидели у костра, ели что-то простое, смеялись. Отец подбрасывал дочку в воздух, ловил её, и она визжала от восторга. Мать улыбалась, глядя на них. Моргарт остановился на мгновение, глядя на эту картину. Он не чувствовал зависти. Он чувствовал что-то другое — что-то, что он считал давно мёртвым. Надежду? Или просто тоску? Он не знал. В другом городе, на границе с Украиной, он увидел пару. Молодые люди сидели на обломках стены, держась за руки, глядя на закат. Они не говорили. Они просто были рядом. И в этом было что-то прекрасное. Моргарт проходил мимо, стараясь не смотреть. Но картина оставалась в его памяти. Он видел счастливые семьи, парочки, компании друзей. Видел, как люди находили свет даже в этом аду. Как они любили, смеялись, верили в лучшее. Как они цеплялись за жизнь, несмотря ни на что. И он начал меняться. Не сразу. Не резко. Постепенно, капля за каплей, его лёд начал таять. Он начал замечать красоту в мелочах — в улыбке ребёнка, в тихом смехе влюблённых, в закатном небе. Он начал думать о том, что жизнь может быть не только борьбой за выживание. В любом конце мира. Но его замкнутость оставалась при нём. И недоверие к людям тоже. Его кодекс — не убивать без необходимости, не трогать слабых, не брать наркотики — оставался нерушимым. Он выполнял грязную работу, перевозил контрабанду, но всегда следовал своим правилам. Иногда он помогал тем, кому это было нужно. Иногда просто проходил мимо. Наслаждался красотой разных стран.

***

2053 год Так пролетели два года. Моргарт оказался в Выборге — старом городе на границе Петербургской области. Когда-то это был туристический центр, теперь — серый, разрушенный, но всё ещё живой. Люди здесь пытались сохранить хоть какую-то нормальность. На улицах можно было увидеть редких прохожих, работали рынки, горели огни в домах. Он пришёл сюда за контрабандным грузом — партией оружия, которую нужно было переправить дальше на север. Работа была простой, но требовала осторожности. Он уже почти закончил, когда понял, что его выследили. МООФ. Отряд из десяти человек, хорошо вооружённых. Они ждали его у старого порта, где он должен был передать груз. — Призрак! — крикнул командир отряда, выходя из укрытия. — Мы знаем, кто ты. Бросай оружие и сдавайся! Моргарт стоял неподвижно, глядя на них. Он знал, что у него нет шансов уйти обычным путём. Их слишком много. Они слишком хорошо подготовлены. Но он не был обычным человеком. — Я не сдамся, — сказал он спокойно. — И вы не сможете меня остановить. Он закрыл глаза и позволил своему истинному облику вырваться наружу. Это было быстро. Больше не было болезненных трансформаций — он научился контролировать это. Кости перестраивались, кожа становилась серой, две дополнительные руки вырастали из плеч. Шутовской колпак появился на его голове, а его лицо исказила жуткая улыбка. Он был Моргартом. Настоящим. Истинным. Солдаты замерли. Некоторые попятились. Один из них выронил оружие. — Что за... — начал командир. Но Моргарт уже двинулся вперёд. Бой был жестоким, но коротким. Моргарт не использовал оружие — он был оружием. Четыре руки двигались одновременно, ломая кости, выбивая оружие, швыряя солдат в стены. Крики, хруст, удары — всё стихло через минуту. Когда он остановился, вокруг него лежали тела. Мёртвые? Сложно было сказать. Он понимал, что никого нельзя было оставлять в живых. Нельзя было оставлять свидетелей. Он стоял среди трупов, тяжело дыша. Его истинный облик пульсировал, требуя выхода. Но он заставил себя успокоиться. Медленно, с усилием, он вернулся к своему человеческому облику. Пепельные волосы, лазурные глаза, короткая борода. Он был снова собой. И в этот момент до него дошло. Он раскрыл себя. Солдаты МООФ видели его истинный облик. Они видели Моргарта. Даже если он убил всех, запись с камер наблюдения могла сохраниться. Или кто-то из них успел передать сообщение. Он открыл сезон охоты на себя самого. Он поднял глаза и увидел их. На стенах порта, на старых экранах, на голограммах, висящих над улицами — объявления о его поимке. Его лицо — размытое, человеческое, пепельные волосы, лазурные глаза — смотрело на него с каждой поверхности. Оно было в ужасном качестве. Но подпись гласила не только«Призрак».

РОЗЫСК.

ОСОБО ОПАСЕН.

МОРГАРТ — ФИНАЛЬНЫЙ БОСС. ТАКЖЕ ИЗВЕСТНЫЙ, КАК КОНТРАБАНДИСТ ПО КЛИЧКЕ«ПРИЗРАК».

ПРИ ЗАДЕРЖАНИИ ОКАЗЫВАТЬ СОПРОТИВЛЕНИЕ.

УНИЧТОЖИТЬ.

НАГРАДА — 1 000 000 МОНЕТ ИЛИ ВСЁ, ЧТО ПОПРОСИТЕ.

Его лицо. Его имя. Моргарт. Моргарт стоял посреди разрушенного порта, глядя на тела, на свои руки, на серое небо над головой. Ветер шевелил его пепельные волосы, и в этом ветре, в этой тишине, в этом осознании собственной глупости, он впервые за долгие годы позволил себе почувствовать что-то настоящее. Это была первая настоящая, человеческая эмоция, которую он позволил себе за долгие годы. Не холодная, не расчётливая. А настоящая, живая. Он больше не мог скрываться. Он был Призраком, который перестал быть призраком. — Твою мать... — выругался он.