Глава VIII: Рука закона
3 июля 2026 г., 12:00
Когда Джейк вышел из общежития, чтобы добраться до силовой и вынудить ноющее тело полноценно функционировать, на улице еще было темно.
Шесть сорок утра — это сумерки зимы. Редкие фонари подсвечивали блестящий снег, под ногами хрустел разброшенный еще более ранним утром песок, позволяющий не скользить. Если верить прогнозу погоды, то вот-вот придут первые лучи весны, а вместе с ними и плюсовая температура днем — гололед был неизбежен. В голове мурчала тишина, и лишь обрывочные мысли периодически напоминали о произошедшем. Джейк стучал пальцами по лямке спортивной сумки и думал о чем-то своем.
Двери второго учебного блока встретили приятным теплом.
Он ни на что не ставил: знал ли Чонвон или тренер Мурата о стычке или нет, на исходе дня это было не их дело. Кей точил зуб на Джейка — значит, в этом уравнении переменных было две с половиной при учете фактора-Гону. Джейк от каверзных вопросов и воспитательных допросов отлично умел уклоняться, а потому и в раздевалку зашел с холодной готовностью.
Удивительно, но за десять минут до начала тренировки он застал там лишь двух либеро, синхронно поднявших на него глаза. Харуа мгновенно прикрыл рот ладонью, ни чуть не стирая с глаз шока, а Таки поднялся, с беспокойством глядя на лицо Джейка.
Подумаешь, пару пластырей — не панацея ведь? Но Таки все равно подошел ближе, хмурясь и разглядывая полученный ущерб.
— Хен, — он вздохнул, а потом качнул головой. — Ничего не сломано?
— Не-а, — Джейк отмахнулся, улыбаясь. Губа заныла. — И вам доброе утро.
— Не стоило тебе идти, — отозвался Харуа. Тем не менее, он улыбнулся. — Доброе утро, Джейк-хен.
— Мне стоит ждать кары от Чонвона? — меж тем спросил Джейк, когда Таки пропустил его к шкафчику, чтобы Джейк мог переодеться и оставить вещи.
— Не думаю, — ответил Таки, постукивая пятками по полу. — Если ты можешь играть, то все нормально. Вот тренер Мурата может поспрашивать.
— Он с меня спрашивал даже когда я коленку разбил летом, — кивнул Харуа.
Джейк бросил на Харуа быстрый взгляд. Ну, тут грех не спросить — Харуа выглядел как ангел божий, не способный не то чтобы на драку, но и на банальщину, вроде убить паука в комнате. Таких людей хотелось оберегать где-то на уровне инстинктов. Джейк же в своем отражении видел себя привычного — как-то ему сказал классный руководитель, что даже лицо у Джейка проблемное. Что-то в нем было от жаждущего новых эмоций разгильдяя, вот только сугубо с тех пор, как не стало отца. До того ему приписывали все благодетели мира, считая порядочным, пусть и остроязычным учеником еще с младшей школы. Это он от матери набрался — Митчелл тоже за словом в карман никогда не лезла. Отец был добрее и спокойнее, любую проблему обожавший выводить в шутку и не брать близко к сердцу.
Удивительно, как два таких разных человека нашли синергию между ними, проживая в счастливом браке целых двадцать с лишним лет. Джейк даже не мог толком вспомнить, заставал ли он когда-либо родителей за ссорой. Отец просто не умел ссориться, сколько бы мама не злилась; они были похожи на кошку с собакой, где одна шипит, а второй весело виляет хвостом. Отец целовал маму в такие моменты, и та успокаивалась, пускай и изображала раздражение.
Джейк смотрел в зеркало. Если его отец был добряком, а мама — типичной кокеткой из Брисбена, то как у них мог родиться проблемный подросток, засланный за ненадобностью в исправительное учреждение, последнюю точку перед колонией? Как Джейк мог быть тем, кто почти убил одноклассника в драке, отбросив его к окну?
Был ли он сыном своих родителей?
Пожалуй, нет. Больше нет.
Силовая шла спокойно. Джейк время от времени на Кея поглядывал, но тот делал вид, что Джейка в одном с ним помещении не существовало. Тренер Мурата и вправду в какой-то момент остановил Джейка, желавшего выпить воды в коротком перерыве, чтобы уточнить, что стало с его лицом. Джейк натянул на побитую физиономию улыбку, на этот раз выбрав из запаса ту, в которой могли бы прочитаться каике-то сожаления да вина.
— Простите, тренер, — Джейк пожал плечами. — Обозвал одного мальчика со школы, а он меня ударил. Ну, и по накатанной.
— Выглядишь довольным собой, — тренер кивнул на спортивный зал. — Лучше бы на это тратил время, а не на фигню.
— Знаю, тренер, — Джейк опустил голову. — Простите.
Какое-то время тренер Мурата молчал, не давая вольную, но и не продолжая ругаться. Джейк позволил себе поднять на него глаза.
— По делу хоть обзывал? — тише уточнил мужчина, почти переходя на шепот. Джейк, честно сказать, удивился.
— Ага. Он полез не в свое дело.
Тренер Мурата усмехнулся без тепла, скорее оценивающе. Не поверил. Джейк видел это в глаза мужчины — и капли веры в них различить нельзя было. Джейк уж было хотел выдать большую полу-правду, но, удивительно, у Мурата Фумы были на него свои планы и методы наказания.
— Значит, полез, — он кивнул на турник. — Если так много сил на мордобой остается — значит, я тебя мало гоняю. Добавим.
Джейк знал, что спорить бесполезно, да и выполнить физическое упражнение было проще, чем выворачиваться от расспросов. Он просто кивнул и пошел.
Тренер не пожалел его: Джейк еле дышал к концу тренировки, но ни разу не остановился и не попросил пощады. Все мысли остались в новых подходах и тягании железа, из-за чего Джейк все-таки упустил Кея из вида на какое-то количество времени. Заприметил только, как тот зашел в зал, хотя Джейк даже не видел, как сокомандник его покидал. И плевать — Хисын, вон, то и дело смеялся с участи Джейка, а Харуа в какой-то момент шепнул ему: «Я предупреждал. Крепись.»
Такое себе было, честно говоря, утешение.
Когда все закончилось, он стоял перед тренером, согнувшись пополам.
Тренер Мурата смотрел на него долгим взглядом, а потом, к удивлению Джейка, хлопнул по плечу с недюжинной силой.
— Горжусь, — все-таки произнес он, слегка улыбаясь. — Наказания выносить умеешь, значит, тот, кто тебя обидел, получил заслуженно. Но в следующий раз, Шим, сделай так, чтобы не в лицо били. И чтобы играть мог исправно. Все понял?
Джейк выдохнул. Облегчение и удивление странно в этом выдохе смешались, но по большей части открытие для него было неплохое. В целом, тренер Мурата не выглядел взрослым, — ему было лет двадцать пять на вид, — и наверняка еще несколькими годами ранее творил фигню наравне с Джейком.
— Да, тренер, — кивнул Джейк в итоге, когда тренер уже развернулся, чтобы погнать остальных Тигров в раздевалку.
Джейк перебросился в душе парочкой слов с Чонсоном, выходя, успел о чем-то посмеяться с Таки, и только вернувшись в раздевалку, он понял, что что-то не так. Хмурый взгляд был направлен на шкафчик, слегка приоткрытый.
Плохой закрыл? Или кто-то…
Джейк не успел об этом задуматься — Ники, долговязый ребенок, закинул ему на плечи руку и с силой сжал, смеясь. Джейк почти ударил его в нос от неожиданности, но успел удержаться, вспомнив, что и другие Тигры находились сейчас в одном с ним помещении. Кроме компании Николаса — те слиняли, не заглядывая в раздевалку и выбрав душ в своих комнатах.
— Йо-о-оу, хен, — Ники улыбнулся во все тридцать два, наклоняясь слегка, чтобы посмотреть Джейку в глаза. — Это правда, что ты надрал Кею зад?
— Джейк сделал что? — Чонвон, стоявший у своего шкафчика, замер. Развернулся. — В честь чего?
— Эм… — Джейк закусил язык. Он чувствовал на себе сразу несколько взглядов. — Что-то вроде того. Случайно сцепились.
— А я говорил, что плохая идея, — вздохнул Чонсон, равнодушным взглядом оглядывая Джейка. — Почему-то думал, ты на гололеде жбахнулся.
— Я не настолько неудачник.
— А бить Кея — большая удача? — Чонвон прыснул.
— Сейчас-то вы не того? — Чонсон оттолкнулся от стены, зачесывая назад волосы. — Стоит сказать твоему куратору? Или психологу.
— Не стоит, — быстро ответил Джейк, выворачиваясь наконец-то из хватки Ники. Тот легко ему это позволил, хихикая. — Все нормально. Мы поговорили.
— Оу, говорить после драки? — вклинился Хисын. Джейк заприметил, как поменялись лица других Тигров. Особенно Чонвона — тот и вовсе помрачнел, больше не хихикая и глядя на Хисына с ноткой осуждения. — Интересный у тебя способ мириться.
— Слова решают, — просто пояснил Джейк. Улыбнулся. — И весят тоже не мало, согласен? Секреты там всякие, знаешь.
— Твои слова — сплошной брейнрот, — хмыкнул Хисын, игнорируя угрозу, брошенную Джейком в полу-шутку, будто Хисын был так уверен, что Джейк не проговориться про увиденное в медпункте. В этом была своя правда — Джейк, может, легко проблемы себе наживал, но целенаправленно это предпочитал не делать. Хисын меж тем продолжил: — Хотя обычно это прерогатива Ники.
— Эй, — Ники надулся. — Опять я?
— У тебя нет стоп-крана, — Чонвон цокнул. — Чего удивляться?
Чонсон переглянулся с Джейком, дескать, не хочет лезть в этот вопрос. Джейк же решил уделить внимание шкафчику — хотел уже натянуть на себя нормальную одежду вместо полотенца и пойти на завтрак. Есть хотелось кошмарно.
— К слову, Джейк, — Хисын оказался рядом так быстро и тихо, что Джейк аж дернулся, чуть не ударяя себя же дверью шкафчика. У него на лице так и было написано: «Я снова чета выдумал, пошли, покажу.» — Пойдешь с нами на завтрак?
— Чего? — сорвалось с языка так удивленно, что Ники захохотал. Сонхун пнул его локтем, и он заткнулся. — С тобой?
— Не только. С Сону и Сонхуном тоже.
— Мы уже договорились, — вклинился в разговор Чонсон, — что Джейк пойдет на завтрак со мной, Таки, Харуа и Чонвоном.
Хисыну было достаточно бросить на него какой-то полу-угрожающий взгляд, чтобы Чонсон дернулся, слегка отодвигаясь на половину шага, будто готовый развернуться и побежать прочь. Его кулаки сжались.
Но никакого пассивно-агрессивного предостережения с уст Хисына не сорвалось. Он просто улыбнулся и оттолкнулся от шкафчика.
— Вижу, у тебя появился личный секретарь, — сказал он Джейку, игнорируя слова Чонсона. — Поговорим в другой раз. Давай, до трени.
— Увидимся, — сухо бросил на прощание Джейк, вытягивая из шкафа футболку и отворачиваясь. Хисын усмехнулся, но оставил его, и следующими звуками оказались удаляющиеся шаги по коридору.
Джейк выбрал не зацикливаться. Мало ли, чего там от него хотел Хисын — Джейк уже прямо ему намекнул о том, что переживет свои анекдоты самостоятельно.
***
Забежавшая в школу новость быстро прокатилась снежным комом. Сначала вдалеке завыла серена; потом на территории школы появилась полиция. Учеников толком в курс дела не вводили, но Джейк, глядя на служащих правопорядка за окном, задернул шторы, не заботясь о прямом солнечном свете для книги Юмы. «Новость» не оговаривалась вслух, причины появления полиции могли быть самыми разными, но Джейка почему-то это не отпускало. — Юма, — обратился он к соседу. Тот, удивительно, но поднял на него глаза. — Ты не знаешь, почему в школе полиция? — Так часто происходит в последнее время, — вкрадчиво пояснил Юма. — Исправительное учреждение. — Неужели все так плохо? — Ты спрашивал меня об Асакуре Джо, — сосед отвернулся от Джейка. В глаза так и не посмотрел. — Значит, уже все знаешь. Джейк удивленно захлопал глазами. Почему-то ему казалось, что Юма, пропуская его слова мимо ушей, направлял их куда-то в мусорное ведро памяти, выбирая не предавать значения. Однако Юма слушал и запоминал. Видимо, прав был Чонвон, упоминая «аутизм» в контексте диагнозов Накакита Юмы. Джейк правда не слишком сильно разбирался, но кое-что понять мог. Видел когда-то в рекомендациях Тиктока упоминания невербальности… — Тогда я все-таки спрошу еще раз, — произнес Джейк, напуская на себя больше легкости. — Кто же такой этот Джо? — Что именно ты хочешь узнать? — голос Юмы прозвучал несколько раздраженно. — Возраст? Класс? Выписку от школьного психолога? — Почему он это сделал, — ответил Джейк. Юма, кажется, слегка изменился в лице, и новичок поспешил добавить: — По твоему мнению, конечно же. Юма долгое время молчал, рассматривая вдоль и поперек минималистичную обложку книги в руках. В итоге он открыл какую-то из страниц, чтобы убедиться в том, что там стояла закладка, и снова закрыл. Джейк не ожидал, что ответ Юмы станет столь масштабным, что перевесит все их предыдущие диалоги. — Хочешь узнать, что движет человеком, который согласился стать козлом отпущения? — сухо спросил он. — Ты ищешь мотив, но здесь мотив — бесполезная трата времени. Он помолчал, и в тишине комнаты стало слышно, как за окном хрустит снег под ногами полицейских. — Я не знаю, почему он это сделал. Я знаю, как он это сделал. Он выбрал вину, потому что она была единственной формой контроля, которая у него осталась. Ты понимаешь? — Юма наконец повернулся к Джейку, но вновь не глядя в глаза, а куда-то сквозь, к облупленным обоям стены. — Его осудили за то, что он позволил себе быть в нужное время в нужном месте и смог дать показания. Это логичная жертва для человека, который привык нести ответственность за всех, кроме себя самого. Правды и точных фактов у меня нет, я лишь считываю паттерны. А паттерны говорят, что он не собирался быть героем, просто другого выбора у Асакуры Джо не было. — Хочешь сказать, — медленно произнес Джейк, — что ты не считаешь Джо виновным? — Мне все равно. — Это… хорошая точка зрения. Юма отвернулся, мелко, едва заметно кивнув. — Юма, — вновь обратился к нему Джейк. Сложно было понять, последует ли ответ на еще один вопрос, или после такого объема сказанного Юма умолкнет до самого выпускного. — Просто чтобы ты знал. Я не считаю тебя странным или что-то типа, так что, если что, я всегда открыт для дружбы. Ну, если вдруг надумаешь. А! И я тоже читаю книги. — Ни разу не видел, чтобы ты читал. Как гром средь ясного неба. Джейк неловко почесал затылок. — Ну, читал. Раньше. Сюда ничего привезти не смог, а библиотека закрыта… Под их окнами говорили люди, и, судя по постановке тона, один из них был полицейским. Сложно было разобрать речь с такого расстояния, и Джейк попытался мимоходом вслушаться, не спуская с собеседника внимания. Увы, даже в тишине Джейк и фразы толком не разобрал. А вот голос Юмы — вполне. И вроде это даже не было миражом. — Можешь брать мои, — сказал он, указав на тумбу с выдвижными ящиками у кровати. — Только предупреждай меня. И ставь потом на место. Джейк заулыбался, искренне испытывая на душе смутное тепло. Да, тон Юмы был лишен эмоциональности, мог и грубовато прозвучать, но тягости от предложения Джейк в нем не услышал. И пускай он бы спокойно прожил с соседом, не разговаривая с ним вовсе, приятельство с ним тоже было прекрасной опцией существования. Во всяком случае, он был уверен в одном — Юма уж наверняка не желал ему зла. — Спасибо, Юма. В ответ сосед промычал, возвращаясь к своей книге. Однако в ту же секунду его телефон завибрировал — Юма хмуро повернул к себе экран, а затем тяжело вздохнул, глядя на Джейка. — Пойдем.***
— Вот поэтому, — произнес Хисын с ноткой усталости в голосе, — я и хотел выцепить его пораньше. Теперь слишком поздно. — Подумаешь, полиция, — отозвался Ники, бездумно бросавший в стену теннисный мячик. Тот отскакивал, а потом возвращался к владельцу в руки. — Мало ли, зачем они приехали. — Это не может быть совпадением, — настаивал на своем Хисын, разворачиваясь, чтобы оказаться к друзьям лицом. Компания собралась у них с Сону в комнате, распределившись случайным образом по ней. — Кей определенно вышел с тренировки не просто так, к тому же спешил, раз шкафчик Шима остался открытым. — Да у тебя просто паранойя, — закатил глаза Ники. Мячик, почуяв неладное, соскочил не туда и укатился под кровать. — Бля-я-я… — Какая к черту паранойя?.. — Из-за новенького, — пояснил за уже нырнувшего под кровать задом к верху Ники Сонхун. Он листал в телефоне школьные чаты, перебирая бесполезные догадки учеников о том, зачем приехала полиция. — Ты сам на себя не похож в последнее время. — Откуда тебе-то знать, какой я? — фыркнул Хисын. — Я же это не от чистоты помыслов делаю. Чонвон сдерет с меня шкуру, если с ним что-то случится, а он только на это, кажется, и рассчитывает. — Попался! — глухо донесся голос Ники из-под кровати. — Так вот! Хен, а почему ты вообще боишься Чон… Ай! Тупая кровать! Это, блять, чья? — Моя, — тихо отозвался Сону. — Ну тогда прощаю, — обиженно пробубнил младший, наконец-то выбираясь с мячом в руках. Уселся прямо на пол, не потрудившись забраться назад, на стул, оставленный неподалеку. — Да. Хисын-хен, что тебе сделает Чонвон? Да, он пугает и меня тоже иногда, но я — одно дело, а ты — вообще другое. — А это уже не твое дело, — отрезал Хисын, приземляясь рядом с Сонхуном на своей кровати. Он провел руками по алым прядям, собираясь с мыслями. Чертов Джейк Шим. Чертов Джейк Шим и его проблемная задница! Хисын, как мог, пытался быть с ним чуть ли не милым, лишь бы достучаться до больной головы, но Джейк явно в других жизненных обстоятельствах примкнул бы к компании Николаса. Вот только был нюанс: компания Николаса его одновременно хотела и заполучить, и загубить. Потому что это правда не могло быть совпадением. Хисын отчетливо видел, как Юдай смысля с силовой, и видел, с каким взглядом он посмотрел на Хисына по возвращению. Легкий шок, легкая тревога — сделал херню и хвостик поджал, зная, что Хисын это без внимания не оставит. Хисын бы хотел об этом вообще не думать. Хотел бы просто играть в волейбол, а потом, после выпуска, на накопленные сбережения дать деру как можно дальше, в какой-нибудь Китай, ради которого брал по нему дополнительные курсы языка. Стал бы рабочим на фабрике, да гордился бы собой, потихоньку поднимая себя на ноги, зарабатывая деньги и вырываясь с родителями на один уровень. Все возможности для побега были у него на руках, все будущее — перед самым носом, и — бам! — появился какой-то сумасшедший новичок-давний знакомый, решивший, что проще будет всю жизнь Хисыну похерить, чем позволить перетерпеть лишний год. Такими темпами Хисын выберет путь рок-звезды в запоздалой версии, повесившись в двадцать. Ну, или поседев. Благо, волосы он красил исправно, пускай сейчас ярко-красный стал притухать за счет времени. — Если ты прав, — произнес Сонхун, — то полиция пойдет за Шимом. Мы не можем вмешиваться. — Это правда, — согласился Хисын, нервно потирая виски. — Есть план Б. — Твои планы Б… — Ники, — пригрозил Хисын, и младший мигом заткнулся, прижав к себе мячик. — Мы просто проследим за ним немного, чтобы выяснить, что в итоге произошло. — И что потом? — Будем действовать по ситуации. Если вам так не хочется идти со мной, — добавил Хисын, оглядывая друзей, — то я пойду один. — Я пойду с тобой, — тут же вызвался Сону. Голос звучал не слишком уверенно, но для Сону и то было пределом храбрости. Хисын ему добродушно улыбнулся. — Лады, я тоже в деле, — поднял руку Ники. — Скучно пропускать веселье. Хисын кивнул младшему. Затем сразу три пары глаз направились на Сонхуна, так и зависшего в телефоне. Он поднял глаза на затянувшуюся тишину, а затем шумно, устало вздохнул. Их телефоны завибрировали одновременно. — Не знаю, что мы будем делать, но это подождет, — произнес он, читая текст с экрана. — Нам нужно в актовый зал на разговор с полицией. Едва ли успевшая накалиться атмосфера боевого духа разбилась в дребезги с этой новостью, несущей в себе ровным счетом одну мысль — проблемы теперь будут у всех.***
Проходя в актовый зал, огромный, способный вместить в себя до нескольких сотен людей, Джейк чувствовал себя неловко. Юма плелся за ним в полушаге, не отставая, но его молчаливое присутствие слегка сглаживало этот неприятных холодок, бегущий от позвоночника к шее, когда Джейк ступал внутрь пространства, впервые оглядывая такое большое количество учеников школы, разом собравшихся в одном месте. Мельком он увидал компанию Николаса на задних рядах, чего было достаточно, чтобы направление взгляда сменило маршрут, организовавшись в зоне доступа кончиков кроссовок. Джейк свернул у ряда, стоящего несколько в середине, и прошел к самому его углу. Юма молча уселся рядом, поправляя громадные шумоподавляющие наушники на голове. В зале стоял громкий гул подросткового лепета, а на сцене стояли парочку неизвестных Джейку учителей и двое представителей полиции в иссиня-черных костюмах. По их лицам сложно было оценить степень тяжести обсуждаемого, и Джейк не ручился об этом слишком много думать. Он ведь не совершал ничего противозаконного; ну, кроме посещения заброшенного блока или точки сбора местных наркош… Вряд ли в этом было дело. Все-таки в оба места проникнуть достаточно просто, и максимальное наказание скорее уж обговаривалось бы с кем-нибудь вроде куратора, но уж точно не с полицией. Точно не из-за Джейка. Наверняка им просто проведут инструктаж в контексте скорого начала учебного года или что-то вроде? Джейк позволил себе прислониться макушкой к стене, поглядывая на сцену полу-боком. Ученики заняли свои места через какое-то количество времени, и двери актового зала оглушительно хлопнули, закрываясь. С этим звуком часть голосов притихла, но окончательно заткнуть подростков смог только директор — господин Пак Майкл, постучавший по микрофону. Это был первый раз, когда Джейк видел директора вживую, и, признаться честно, вне рамки фотографии школьного сайта он выглядел величественнее. Он не был стар, мог похватстаться сороколетним возрастом и прямой спиной. Его темные глаза с какой-то соколиной внимательностью разглядывали собравшихся. Наполовину нынешний директор был американцем, а потому его черты лица здорово разнились с типично-корейскими; в этом был особый шарм. Мог бы показаться человеком вполне себе приятным, но та ледяная серьезность в голосе, с которой он заговорил, вынудила содрогнуться. — Прошу тишины, — сказал он, и его голос, усиленный микрофоном, легко перекрыл последние шепотки. — Я понимаю, что внезапный сбор в неурочный час вызывает вопросы, но ситуация не терпит отлагательств. Слово предоставляется старшему инспектору Ким Намджуну из Каннамского полицейского участка. Директор Пак отошел в сторону, уступая место мужчине в строгом костюме. Инспектор был высоким мужчиной с жесткими линиями лица и усталыми, но цепкими глазами. В руке он держал прозрачный уликовый пакет, в котором что-то темнело. Джейк смотрел на этот пакет, и внутри медленно, но верно разрасталось холодное, липкое чувство. Инспектор Ким Намджун сделал шаг к микрофону. Его взгляд прошелся по залу, задерживаясь на лицах учеников, и, казалось, видя каждого насквозь. — Доброе утро, — начал он, и его голос был ровным, безэмоциональным, как у человека, привыкшего сообщать плохие новости. — Я не буду ходить вокруг да около. Сегодня утром, в 07:38, на пульт дежурного поступил звонок с сообщением о незаконной деятельности, ведущейся на территории, прилегающей к вашей школе. А именно, о точке сбыта наркотических веществ, известной среди местных как «Аквариум». По залу пронесся взволнованный гул. Кто-то засвистел, кто-то испуганно переглянулся. Джейк почувствовал, как внутри все сжалось. «Аквариум». Место, куда его водил Хисын. Сердце начало биться быстрее, но он заставил себя дышать ровно. Если из-за Хисына Джейк найдет свое место в колонии… Этому крашенному индюку не жить, сколь бы милым он не казался в последние дни. Инспектор подождал, пока шум стихнет, и продолжил: — Наш отряд выехал по указанному адресу. В ходе оперативно-розыскных мероприятий на месте были обнаружены и изъяты вещества, предположительно, наркотического происхождения, а также задержаны лица, причастные к их распространению. В настоящий момент ведется следствие. Он сделал паузу, и в зале повисла звенящая тишина. — Однако, — его голос стал жестче, — самое важное — это то, что звонок был сделан с мобильного телефона, принадлежащего ученику этой школы. Телефон был обнаружен нами в мусорном контейнере в мужской раздевалке спортивного комплекса. Он поднял пакет выше, и свет софитов упал на него. Внутри, на фоне белой пластиковой поверхности, отчетливо был виден яркий чехол с изображением Человека-паука. И, ох, Джейк узнал этот чехол. Он его купил где-то полтора года назад, когда старый телефон разбился о стену его школы, и пришлось подыскивать новый вариант; вместе с телефоном по акции можно было выбрать любой чехол, и Джейк сразу ткнул в любимого супергероя — то была просто милая глупость, которая напоминала о детстве. Напоминала об отце. Джейк, кажется, перестал дышать. Кислород застревал в дыхательных путях неподъемным грузом, а легкие сворачивались до состояния грецкого ореха. Его рука рефлекторно дернулась к карману куртки, который он проверил еще утром перед выходом. Пусто. Затем ко второму карману. Пусто. Он похлопал по карманам штанов. Ничего. Телефона не было. Он был уверен, что не брал его с собой на тренировку, помнил, что оставил его в шкафчике, но теперь… Липкий страх, смешанный с ледяным шоком, сковал его. — Нам известно, — продолжал инспектор Ким, глядя куда-то в зал; задержался на Джейке, — что телефон зарегистрирован на имя Шим Джейка. Это вы? И все головы в зале повернулись в ту сторону, где сидел Джейк. Десятки взглядов, — любопытных, осуждающих, испуганных, — впились в него, словно иглы. Джейк почувствовал, как щеки залились жаром, а внутри все оборвалось в холодную пустоту небытия. Он хотел что-то сказать, но язык, как назло, прилип к небу. Он видел, как дернулся сидящий рядом Юма, как тот перевел на него свой тяжелый, изучающий взгляд. Гул в зале стал оглушительным. — Это… — начал он, но голос сорвался. Пришлось грубо прочистить горло и придать лицу более-менее спокойный вид. Он поднялся на ноги, пораженный, что они его без проблем могли удержать. — Это мой телефон, господин Ким. В зале стало тихо, точно в вековом склепе. Директор Пак смотрел на него ледяным взглядом. Инспектор Ким Намджун слегка наклонил голову. — В таком случае, господин Шим, — инспектор Ким Намджун сделал паузу, изучая серое лицо Джейка, — я попрошу вас после собрания подойти к нам для дачи устных пояснений. Он опустил пакет, но продолжил говорить, обращаясь уже ко всему залу: — Однако, хочу сразу предупредить всех присутствующих: ложный вызов, как и попытка ввести следствие в заблуждение путем подбрасывания улик, является уголовным преступлением. Мы проведем тщательную проверку всех обстоятельств этого звонка, включая записи камер наблюдения. Виновные, кто бы они ни были, понесут ответственность в соответствии с законом. Если кто-то из вас обладает информацией по данному делу, прошу незамедлительно обратиться к сотрудникам полиции, которые сейчас находятся в вестибюле школы. Он выдержал паузу, дав своим словам осесть в тишине, а затем, чуть смягчив тон, добавил, глядя в сторону Джейка: — На данный момент вам, господин Шим, будет возвращен ваш телефон, — он кивнул одному из полицейских, стоящих у сцены. Тот быстро подошел и, достав телефон из пакета, принес его Джейку. — Но предупреждаю: это временная мера. После того, как мы закончим с общим собранием, я попрошу вас остаться и дать показания в частном порядке в одном из кабинетов администрации. Мы должны выяснить, как ваш телефон оказался в том месте. Инспектор снова перевел взгляд на зал. — До тех пор, пока не прояснится ситуация, я настоятельно прошу всех учащихся не покидать территорию школы без письменного разрешения администрации. Это стандартная процедура. Мы должны убедиться, что все студенты находятся в безопасности и могут быть опрошены в случае необходимости. Директор Пак снова шагнул к микрофону. Его лицо осталось непроницаемым почти до безумного. Поразительное хладнокровие. — Все ясно. Спасибо инспектору Киму за разъяснение. Прошу всех сохранять спокойствие и следовать обычному расписанию. Те, кто не занят в кружках, могут идти в свои общежития. Вопросов больше нет. — Если они появятся, — перебил инспектор, — вы знаете, где нас найти. Слова директора повисли в воздухе, точно холодный туман в особо-прохладное зимнее утро. В зале снова зашептались. Джейк сидел, сжимая в руках телефон, не до конца все еще осознавая пагубность ситуации. Он провел пальцем по знакомому чехлу с Человеком-пауком. Телефон был здесь, в его руках, но ощущение было такое, будто он стал уликой против него самого. Неизвестное обстоятельство зарыло его куда-то под землю, вынуждая вновь говорить с полицией. Как же сильно Джейк ненавидел говорить с полицией. Он поднял голову и наткнулся на ледяной взгляд Кея, который все так же сидел неподвижно, глядя прямо перед собой. Потом его глаза встретились с глазами Хисына. Тот смотрел на него со смешанным выражением, в котором смешались усталость, злость и… что-то еще, почти похожее на сожаление. Сердце Джейка бешено колотилось. Он понимал, что это только начало. Что впереди его ждет разговор, от которого зависит слишком многое. Конечно, уважаемый инспектор Ким Намджун приказал ему остаться, но, стоило толпе учеников подняться на ноги, как Джейк сорвался с места, плотнее натягивая на голову капюшон худи. Воздух стремительно покидал легкие. Чертовы, мать его, полицейские. Он сжимал телефон в руке до боли, минуя толпу учеников и не реагируя на их голоса; он сам не понял, как вырвался в коридор, и не ощутил земли под ногами, когда взлетел по лестнице на второй этаж. Оттуда — сразу направо, где оказалась спасительная надпись «туалет». Это стоило сущих пары минут и одной хлопнутой двери, чтобы Джейк согнулся над раковиной, тяжело дыша. По большему счету Джейк не так уж много вещей в мире недолюбливал, еще меньше было вещей, которые вызывали в нем ненависть или отвращение. Одним из редчайших представителей последней категории были полицейские. Он поднял голову и посмотрел на свое отражение в зеркале. Бледное, с разбитой губой и темными кругами под глазами — он выглядел ровно так, как чувствовал себя последние полгода. Как будто внутри него что-то сгнило, отравляя все вокруг; цветы чахли трагично, звезды взрывались красиво, а человеческий труп мог лишь уродливо разлагаться и смердеть. Вода текла из крана, и Джейк наблюдал, как она закручивалась в сливной отверстии. Тонкая струйка, бесконечная и бессмысленная. Раз за разом, капля за каплей… Вода. Он снова думал о воде. Воспоминание пришло незваным, как всегда. Оно пришло кадром, выдранным своей серостью из древнего кино, которое стоило бы давно позабыть. Однако шум воды, шуршащий, мерный, захлестывал его за собой в отвратный кинематограф. Тот день был дождливым. Джейк помнил это отчетливо, потому что вода текла повсюду — по стеклам окон, по крышам машин, по щекам матери, когда она стояла на пороге и не могла вымолвить ни слова. Ему тогда казалось, что сам мир плакал вместе с ними, будто способный ношу разделить; думая об этом сейчас, Джейк был назвал это грубой насмешкой над семейным горем. Тем более, спустя полчаса обещали безоблачное солнце. Джейк сидел на полу в коридоре, прижав колени к груди. Телефон с Человеком-пауком на чехле, потертым от времени, не тем, что красовался сейчас, — лежал рядом — экран был треснут, но чехол, подаренный отцом, уцелел. Джейк, сколько бы не уговаривал остатками сил, не мог заставить себя взять его в руки. Отец купил этот чехол за месяц до смерти. «Потому что ты мой супергерой», — сказал он тогда. Джейк запомнил его улыбку — широкую, теплую и настоящую. Он помнил, как он скривился на слова отца, напомнив, что Джейк уже не ребенок и в такое не верит. В дверь позвонили. Мама не двигалась со своего места на диване, словно замороженная и погруженная в глубокий транс; едва ли Джейк мог различить в ней ту женщину, что учила его играть на пианино или ругала за увлечение волейболом. А потому Джейк встал сам. Колени дрожали, но он заставил себя идти вперед, чтобы открыть дверь. В этом не было смысла, он даже не пытался в глазок проверить, что за гости к ним пришли и зачем. Горе сковало его так плотно, что не хотелось ровным счетом ничего, как и ничего Джейк не мог испугаться. На пороге стояли двое: мужчина и женщина в строгих костюмах. У мужчины были чертовски сонные, колючие глаза, и Джейк сразу их возненавидел. Он знал этот взгляд — взгляд человека, который привык задавать кучу бесполезных вопросов людям, которых на них было чхать. Женщина была чуть мягче, но в ее руках был блокнот, и Джейк заранее услышал этот шкваркающий звук, с которым синие чернила будут выводить какие-то там призрачные доводы этих двоих относительно ситуации. — Добрый день, — сказал мужчина. Его голос был ровно поставленным, как у какого-нибудь робота. — Госпожа Шим Митчелл дома? Мы из управления полиции Сеула. Нам нужно задать несколько вопросов по факту смерти ее мужа. Мать появилась в коридоре. В тот день она будто постарела разом на десять лет — с упавшими и красными глазами, но она все еще держалась прямо. Всегда прямая спина. Митчелл не умела проигрывать, даже когда теряла все; даже в таком состоянии ее нельзя было назвать подавленной. Так, пропустила лишние пару часов сна, забыла о ночном уходе; не женщина, убитая горем, но уж точно обеспокоенная чем-то бизнесвумен. — Проходите, — сказала она, и в голосе ее не нашлось места ни для слез, ни для страха. Так: прохладная вежливость, типичная для социального контакта с людьми нежелательными, коих невозможно порой было избежать. Они расселись в гостиной. Джейк остался стоять у двери, ведь мать не попросила его уйти, и он не мог заставить себя сдвинуться с места. Мужчина-полицейский сел с видом видавшего истории и похуже человека, который и горю особого внимания придавать не собирался; скорее уж кричал «летали, знаем, заколебали.» Женщина же щелкнула ручкой. — Госпожа Шим, мы должны спросить, — начал мужчина. Голос у него был противный — какой-то прокуренный бас. — Ваш муж состоял на учете в наркологическом диспансере? Были ли у него проблемы с наркотическими веществами в прошлом? Мать посмотрела на него так, будто он только что плюнул на ковер, морща свои идеальные бровки. — Нет, — ответила она холодно. — Мой муж не употреблял наркотики. — Вы уверены? — не отставал полицейский. — Иногда люди скрывают такие вещи даже от близких. — Я уверена, — отрезала мать. — Следующий вопрос. Мужчина нахмурился, но женщина перехватила инициативу: — Возможно, у него были проблемы с законом? Долги, конфликты, угрозы в его адрес? — Нет. — Мы проверяем все версии, — мягко, но настойчиво добавила женщина. — Вы должны понимать — внезапная смерть относительно здорового мужчины в возрасте сорока пяти лет требует тщательного расследования. — Сердечный приступ, — сказала мать. — Вскрытие показало сердечный приступ. — Иногда сердечные приступы бывают спровоцированы, — вмешался мужчина. — Определенными веществами. Или стрессом. Были ли у вашего мужа какие-то долги? Конфликты на работе? Может быть, он боялся кого-то? Джейк видел, как мать сжала челюсть. Ее пальцы вцепились в подлокотник дивана, и костяшки побелели так, что хрящи могли бы ненароком прорвать тончайший слой ее фарфоровой кожи. — Мой муж был бизнесменом, — сказала она. — У него были партнеры, конкуренты, сделки, как у любого бизнесмена. Я помогала ему с его делами, и могу точно заявлять, что он был хорошим и неконфликтным человеком. — Хорошие люди тоже умирают, госпожа Шим, — произнес полицейский. — Иногда от рук других хороших людей. — Что вы хотите этим сказать? — Ничего. Просто проверяем все варианты. Разговор продолжался еще около получаса. Полицейские задавали вопросы, мать отвечала, и все это — холодно, сухо, без всякой эмоции или душевного трепета. Джейк стоял у двери и слушал, как его мать защищает память отца, но не так, как он ожидал. Она не плакала, не требовала справедливости, просто закрывала тему, раз за разом повторяя: «Нет», «Не было», «Мой муж не имел к этому отношения». Джейк этого не понимал. Ему тогда казалось, что его рвало изнутри, что дождь с улицы бился где-то о внутренние органы, а грудная клетка ныла так сильно, будто из нее изрекли главный жизненный орган. Он не до конца понимал, что отца нет, не до конца понимал того, что будет дальше; он вообще ничего не понимал, но горе его поглощало на манер изловившего мышь питона. Медленно и верно, оно его переваривало, разъедая каждый сантиметр существования. Митчелл же, казалось, лишь переживает очередную ссору с отцом. Не более. Но отца больше не было, как и их редких ссор. Джейк видел, как напряжены были ее плечи, как она сильнее обычного сжимала пальцы, как касалась обручального кольца, и как в ее глазах мелькало что-то, чего раньше никогда не было — нечто, что отдаленно могло бы напомнить вину, однако… Джейк и сам понимал. Его тогда еще мать не была на такое способна. Когда полицейские ушли, Митчелл долго стояла у двери, не поворачиваясь. Джейк смотрел на ее спину и чувствовал, как внутри него поднималось что-то темное — смесь злости и отвращения; они окутывали выжженные ядом пустоты, липким слоем налипая на оголенные кости. Эти чувства он с лихвой дарил полицейским, которые приходили и выворачивали их жизнь наизнанку; и к матери, которая смотрела на все это с морозным спокойствием. Будто она знала, что папы не станет. Будто это не было таким уж большим делом. — Мам, — позвал он тихо, сжимая кулаки. Она не обернулась. — Мам, что случилось? — повторил он. — Ты что-то знаешь? Про папу. Про его… смерть. Она медленно повернулась. Ее лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то совершенно нехорошее. — Ты ничего не понимаешь, Джейк, — присекла она жалкие попытки сына заговорить. — Иди в свою комнату. — Но… — Иди в свою комнату. Она даже не пыталась повысить голос, но этого шепота хватило, чтобы Джейк повиновался. Его тело двигалось автоматически, не желая слышать пустоты дум владельца. Джейк развернулся и пошел вверх по лестнице, чувствуя себя нашкодившим ребенком, который снова сделал что-то не так. Той ночью он не спал. Он сидел на подоконнике в своей комнате, глядя на темные улицы Сеула, и пытался сложить пазл раз за разом. Ничего не получалось. Отца больше нет — эта мысль убивала в нем всякую рациональность; позже она обратилась несправедливостью недосказанности. А потом началось то, что Джейк ненавидел больше всего. Новости. Они появились на следующий день. И через день. И через неделю. Везде — на экранах телевизоров в гостиной, на обложках желтых газет в супермаркетах, в лентах соцсетей, которые он листал, чтобы отвлечься и пытаться не думать, и все-таки судьба играла против него. «Смерть бизнесмена Шим Юнгона: случайность или убийство?» — кричали заголовки. «Враги в тени: как погиб основатель Sim Global». «Полиция начала расследование по факту смерти главы корпорации…» Джейк читал их все. Каждый заголовок, каждую строчку, каждый комментарий под статьями. Он искал правду там, где ее не было и быть не могло, как сумасшедший, помешанный единой идеей. Журналисты пережевывали одни и те же домыслы, строили теории одна другой нелепее, вспоминали старые скандалы, в которых отец, возможно, был замешан, а возможно, даже никогда не участвовал; придумывали новые. Они все писали о нем так, будто он был всего лишь персонажем, которого можно разобрать на цитаты и использовать для очередной сенсации. Полиция не комментировала. Они молчали неделями, а когда наконец открывали рот, то говорили только одно: «Расследование продолжается. Следствие не располагает данными о насильственном характере смерти». И все. Никаких ответов. Никакой справедливости. Мать тоже молчала. Она просматривала новости с каменным лицом, иногда откладывала телефон и уходила в кабинет, запираясь там на несколько часов. Джейк пытался заговорить с ней, но каждый раз натыкался на ледяную стену: — Не сейчас, Джейк. — Это не твое дело. — Иди в свою комнату. Она не слушала его. Она вообще его не слышала — точно так же, как не слышали его полицейские, журналисты, одноклассники, которые смотрели на него с сочувствием пополам с любопытством. Джейк стал объектом, экспонатом, которого разглядывали под микроскопом, точно очередной опыт на уроке химии, останки которого выбросят, стоит раздаться звонку. Он ненавидел это. Он ненавидел всех. И тогда он начал ломаться одновременно с его жизнью. Точно трещины, плавно бегущие по стеклу отжившего своей век здания — одна за другой, они ползли вдоль, поперек, кусочки откалывались, и починить их Джейк не мог, самолично колоча по этим дряхлым окнам, надеясь, что за ними окажется правда. Сначала процесс шел незаметно. Джейк прекратил делать домашку, потому что не улавливал в этом такого уж большого смысла; да и не было сил лишний раз подниматься с кровати по приходу домой. Раз, второй, третий — плевые наказания и оценки его не колышали, да и, к тому же, тогда учителя еще понимающе относились к его ситуации. Они его жалели, и тогда Джейк начал пропускать уроки им назло. Мама не отвечала на звонки со школы, и Джейк захаживал туда тогда, когда хотел; а когда захаживал, его будто сжимали стены, не дающие покоя своим идеалом и школьной формой. В то время он начал курить, и легкие чесались без запаха табака, который он так сильно ненавидел. Джейк курил в школьных туалетах, наживая себе врагов-друзей; на него пару раз стучали, но снова бестолку. «Шим» была фамилией богатой. Взрослые считали, что Джейк, охваченный горем, сбился с пути, и что ему нужна была помощь; одноклассники считали, что Джейк стал странным. Что Джейк был слишком наглым и самоуверенным. Что Джейк не заслуживал с такими-то манерами учиться в дорогой, частной школе. И вот тогда Джейк впервые подрался. Его однокласснику, этому безмозглому ребенку золотых хором и родителей-журналистов, хватило ума назвать отца Джейка удобным заработком, да добавить «спасибо» за его кончину. Подростки были по природе своей злыми, а Джейк ненароком оказался злее — то ли нос парнишке разбил, то ли скулу покромсал, он не помнил по сей день. Маме пришлось забрать его со школы тогда. Она, вспомнив о сыне, лишь наградила его мрачным взглядом. — Ты позоришь его память, — сказала Митчелл. — Он бы не хотел, чтобы ты становился таким. — Откуда тебе знать, чего бы он хотел? — огрызнулся Джейк. — Ты вообще его не знала. Ты делала вид, что он есть, а теперь делаешь вид, что его не было. Было и прошло. Мать посмотрела на него так, будто он ударил ее, но ничего не сказала. Просто отвернулась и ушла. Драки происходили все чаще. Школа выносила ему предупреждения, вызывала мать на беседы, но она, естественно, не приходила. Она отправляла вместо себя помощника или, порой, адвоката. Джейк ненавидел ее за это почти так же сильно, как ненавидел полицию. Почти. Потому что полиция была хуже. Он подал заявление в какой-то особенно паршивый день. Сам, без матери, все еще несовершеннолетний и совершенно неокрепший Джейк, с побитыми костяшками и ссадинами по всему телу, пришел в участок и попросил повторно рассмотреть дело отца. Сказал, что уверен, что отца убили, что знает про угрозы, про конкурентов, про то, что отец боялся кого-то в последние недели. Он был готов кричать, умолять, требовать, да хоть на коленях стоять перед дрянным участком — Джейк был готов сделать что угодно, лишь бы его услышали. Если уж не семья, то хоть кто-то, для кого это — чертова работа, за которые полицейские получают деньги. Полицейский, которому он все это рассказал, — мужчина лет пятидесяти с усталыми, равнодушными глазами, — даже не поднял головы от бумаг. — Мальчик, — прокряхтел он, — у нас нет оснований для повторного расследования. Дело закрыто. Причина смерти — сердечная недостаточность. Иди домой и не мешай работать. Мне жаль, что с твоим отцом такое случилось, но это естественный ход вещей. Люди порой умирают в самый неожиданный момент. Джейк стоял перед его столом, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони до крови. — Но вы не слышите меня, — настоял он. Голос дрожал, но Джейк держался, как мог. Он должен был выстоять здесь до конца. — Вы вообще никого не слышите. Вас называют полицией, а вы просто… — Мальчик, — повторил полицейский, и в его голосе впервые появилась нехорошая сталь. — Еще одно слово — и ты ночуешь в обезьяннике. Ясно? Джейк смотрел на его сонные глаза, на его дешевый галстук, на его руки, которые привыкли подписывать бумаги, но никак не пытаться помочь. Внутри Джейка что-то щелкнуло, окончательно и бесповоротно. Он развернулся и ушел. Он не обернулся, когда его окликнули. Он не слышал, как женщина в коридоре сказала: «Эй, парень, ты куда?» Он просто ушел, чувствуя, как внутри него умирает что-то последнее — та часть, которая еще верила в справедливость или в то, что взрослые — это кто-то, кто имеет в мире какой-то авторитет. Правда была проще: авторитет имели те, кто жил удобно. Остальные же были подложкой для их удобной жизни, и век таких существ не отличался ценностью. На следующее утро Джейк снова подрался, но теперь сильнее, чем когда-либо. Он дрался с лихвой и до этого — с поводом и без, конфликты находили Джейка вдвое чаще, чем он находил их, и это стало ежедневным бытом. Джейк правда не был уверен, что был способен на то, что произошло в тот день. Все началось в столовой. Одноклассник, сидевший через два стола от него, — высокий, с вечно взъерошенными волосами и наглой улыбкой, которую Джейк ненавидел еще до всего этого, Ким Гону, — перегнулся к своему другу и сказал громко, так, чтобы все слышали: — Да ладно, забей. Его папаша был просто очередным богатым мудаком, которых дохнет каждый день. Сердце просто не выдержало, когда он понял, что его империя рушится. Такие всегда умирают, потеряв дорогой трон. Кто-то засмеялся. Кто-то неуверенно хмыкнул. Большинство просто смотрели на это, как стайка рыб смотрит на человека за стеклом аквариума. Джейк слышал каждое слово. Он слышал, с каким звуком эти слова врезались в его грудную клетку, как разбивались о ребра и проваливались внутрь, отравляя все, что еще оставалось живым. Он не помнил, как встал из-за стола или как пересек разделявшее их пространство. Не помнил, как его кулак встретился с чужим лицом — первый раз, второй, третий. Он помнил только хруст, когда голова одноклассника ударилась об оконное стекло. Еще более отчетливо он помнил, как грязные подошвы кроссовок этого идиота перевалились за оконную раму, и как он кричал, падая со второго этажа. Когда Джейка оттаскивали, он смотрел на Ким Гону, лежащего под окном в луже собственной крови, и не чувствовал ничего. Ни страха, ни удовлетворения, ни вины. Только пустоту, окружившую все его тело, омывшую его ледяной водой непоколебимости. Парню диагностировали сломанную руку и сотрясение — по большей части, отделался легким испугом. Джейка же исключили на следующий день. Мать не пришла забирать его вещи, просто прислав водителя. И когда Джейк вернулся домой, она ждала его в гостиной с конвертом в руках. — Ты едешь в Сеул, — сказала она. — В старшую школу-интернат. Там тебя научат дисциплине. — Ты просто хочешь избавиться от меня, — заключил он. В его голосе уже не осталось былой злости. В нем сквозила усталость, его тело ныло от макушки до пят, будто этот день пропустил его через мясорубку, а потом собрал обратно, перепутав несколько деталей и еще несколько забыв. Во всяком случае то, что Джейк считал сердцем, он растерял где-то по пути. — Уезжай, Джейк, — ответила она. — Ты не понимаешь этого сейчас, но когда-нибудь поймешь. Джейк не спорил. Он взял конверт, поднялся в свою комнату и начал собирать вещи. Он не плакал. Он вообще ничего не чувствовал, кроме пустоты. Через неделю он был в старшей школе имени Бан Чонхвана. Джейк моргнул, и туалетная кабинка снова стала реальностью. Холодный кафель под ногами, запах дешевого мыла и хлорки… Вода все еще текла из крана; он даже не помнил, как и зачем включил ее. Он выпрямился, с трудом разгибая спину. В зеркале на него смотрело его все еще бледное отражение, с сине-красным уголком губы, с бесцветными глазами и отчужденностью проглоченного воспоминаниями человека. Джейк сделал глубокий вдох и почти закашлялся, будто так, стоя, погрязши в воспоминания, забывал о базовых вещах, вроде дыхания. Резким жестом он перекрыл воду, напоследок умыв лицо ледяной прохладой. От такого заряда контрастов температур стало чуть легче. Джейк подхватил телефон с края раковины и посмотрел на его треснутый экран. Когда экран зажегся, Джейк увидел то самое сообщение о том, что полиция должна увидеться со всеми учениками старшей школы имени Бан Чонхвана в актовом зале в срочном порядке. С желанием выбросить телефон в унитаз пришлось побороться. Сейчас приходящий в себя Джейк знал одно: кто бы не выкрал его мобильник, сдав полиции «Аквариум», полиция все равно не поможет. Она никогда не помогала. Чхать Джейку было и на наркотики, и на злачные места — «Аквариум» свернется на пару недель, чтобы, стоит следствию заткнуться и объявить дело закрытым, возродиться в другой точке. Мир был прост, его истины — проще. Выживал в нем тот, кто умел полагаться сам на себя. Джейк снова бросил взгляд в свое отражение, провел рукой по лицу и окончательно собрал себя на кучу. Эти воспоминания чаще преследовали его во снах, чем наяву — видимо, встреча с полицией стала для его посредственной психики слишком большим шоком. Дико хотелось курить, пускай он и бросил; да и вряд ли он сможет, пока полиция находилась в школе. Кстати о ней. Нужно было придумать способ, как избежать с ней столкновения — Джейк боялся, что если окажется заперт с полицейским в коморке один-на-один, то один из них не выйдет из нее живым. Джейк щелкнул засовом, чтобы выйти в школьный коридор, и перед его глазами вырос силуэт Николаса. Джейк дрогнул, делая половину шага назад и явно такого не ожидая. — Нам нужно поговорить, — непривычно-сухо отчеканил Николас. В плохом свете уборной его шрам выделялся только больше, выглядя почти пугающе-уродливо. — О? — спокойно осведомился Джейк. — Не здесь, — Николас развернулся. — Иди за мной и не думай сбегать. Джейк нахмурился, но сделал шаг прочь в коридор; тут же за его спиной вырос Маки, мило ему улыбнувшийся. В такой ситуации Джейк не сможет сбежать, даже если захочет; и что-то ему подсказывало, что разговор будет явно не из приятных, потому что походка Николаса была тяжелой и почти озлобленной. Ах, точно. По легенде Джейк сдал их горячую точку… Ладно. Лучше уж стать изгоем, чем переговорить с уважаемым полицейским лишний раз. Его вывели какими-то совершенно окольными путями через лазейку в заборе за территорию школы, постоянно его подгоняя самым нелестным образом — не так уж классно ощущать острие ножа, прижатое к пуховику, каждый ебанный шаг. Стоило им выйти в человечество, как все трое и вовсе побежали в неизвестном Джейку направлении, да так быстро, что еще не пришедшие в себя после силовой ноги мерно загудели. Джейк правда не знал, куда его вели, но он четко понимал, что «поговорить» уж точно разговором одним не ограничится. Он сжимал зубы и бежал, морально пытаясь подготовить себя к чему угодно. «Николас — не друг», сказал Хисын, и Джейк правда не хотел признавать, но красноволосый индюк оказался прав. В данном контексте патовой ситуации. Они привели его к заброшенному зданию, огороженному ржавой сеткой, которую кто-то давно перерезал в одном месте, оставив пространство для какого-нибудь карлика. Николас даже не сбавил шага — просто нырнул в дыру, не глядя, задел плечом о край и исчез в темноте двора. Маки подтолкнул Джейка в спину. — Шевелись, — бросил он, подпинывая, благо, всего-то ладонью по спине. Джейк споткнулся о кусок арматуры, торчащий из земли, едва удержав равновесие. Сердце колотилось где-то в горле, но он не показывал страха. Он уже проходил через это — ну, то есть, через ситуации, где его загоняли в угол. И каждый раз он выходил из них и почему-то жил дальше. Такая вот у него серебряная ложка проклятия во рту — хочешь не хочешь, а Джейк жил и выживал. Внутри здания пахло сыростью и затхлостью местечка, что оседали на языке омерзительным привкусом, забивалось в нос, лишая нормального кислорода. Свет с улицы почти не проникал — только бледные полосы редели через выбитые окна, которые выхватывали из темноты силуэты труб, обломков досок и ржавых бочек. — Стой, — скомандовал Николас. Джейк замер. Маки остановился у него за спиной так близко, что не составляло труда разобрать его дыхания, чувствовать запах табака и пота. Он развернулся к Николасу, готовый к чему угодно. — Ты знаешь, зачем мы здесь, — констатировал Николас, не задавая вопроса. Он выглядел воистину разгневанным — пускай прекрасно наблюдалось, что кричать кто-то вроде Николаса не станет, в его взгляде померкли те дружелюбие и легкая небрежность. Он напоминал волка, стоящего напротив загнанной в угол добычи. — Догадываюсь, — ответил Джейк, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Из-за телефона. — Из-за телефона, — повторил Николас. Он сделал шаг вперед. — Ты сдал нас, Шим. «Аквариум» накрыли, и все из-за твоего телефона. Джейк горько и зло усмехнулся. Это было почти обидно, честно говоря. — Ты серьезно? — спросил он, сдерживая позыв просто и без объясниний уже подраться. — Думаешь, я настолько туп, чтобы оставить собственный телефон в мусорке? Если бы я хотел сдать вас, я бы сделал это умнее. Но ты, видимо, слишком привык считать всех вокруг идиотами. Николас прищурился. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула тень раздражения. — Маки видел тебя в раздевалке перед тренировкой. Когда там никого не было. — И что? — Джейк развел руками. — Я заходил в раздевалку, чтобы оставить вещи. Ты хочешь сказать, что это преступление? Может, мне теперь спрашивать у тебя разрешения, когда я хочу переодеться? Маки шагнул ближе, но Джейк даже не взглянул на него. Он смотрел только на Николаса. — Ты пытаешься соскочить с вопроса, — сказал Николас. — А ты пытаешься обвинить меня в том, чего я не делал, потому что тебе нужно найти крайнего, — огрызнулся Джейк. — Я здесь новенький, я никому ничего не должен. Я не знаю ваших разборок, и мне плевать на них. Но я не позволю повесить на меня то, что я не совершал. Он перевел взгляд на Кея, который стоял в тени, сжав кулаки. — Ты же знаешь, что это не я, — продолжил Джейк, уже обращаясь к японцу. — Мы дрались. Ты бил меня, я бил тебя, но это не делает меня тварью, которая будет сдавать своих же. Даже таких, как вы. Мы все еще играем в одной команде. Кей дернулся, и Джейк понял — следующим шагом последует удар. Он был готов. Когда кулак Кея полетел в его лицо, Джейк не отступил — он ушел в сторону и сам замахнулся, вмазав Кею в челюсть с такой силой, что тот пошатнулся. — Ах ты сука… — выдохнул Кей. — Сам такой, — ответил Джейк, чувствуя, как адреналин заливает тело огнем. Маки попытался схватить его сзади, но Джейк уже ждал этого. Он резко дернулся вбок, выворачиваясь из захвата, и врезал локтем Маки в грудь. Тот не издал и звука и даже не отступил — наоборот, набросился снова мгновенно, и Джейк понял, что одного его против двоих слишком мало. Он дрался, как зверь, но их было больше, и они были сильнее. Кей схватил его за капюшон, рывком повалил на пол. Джейк ударился спиной о бетон, воздух вышибло из легких, но он не дал Кею навалиться сверху — подставил колено и оттолкнул его, перекатываясь в сторону. Маки наступил ему на руку, и боль прострелила до плеча, но Джейк не закричал, сжав зубы с такой силой, что между них что-то противно заскрипело. Он зарычал и дернул руку, вырываясь, вскочил на ноги, уже готовый к новой атаке. В глазах расплескалась чистая злость. Маки, точно заточенный на такие случаи, ухватил его за руки, выворачивая их назад. Джейк постарался рвануть вперед, но Маки держал его так крепко, точно его руки могли обратиться неподъемным цепями. Джейк снова дернулся, но было бесполезно. — Вы думаете, что меня можно запугать? — выплюнул он, глядя Николасу в глаза. — Дракой? Видал уже. Николас смотрел на него. На его лице не было удивления, не было и пораженности. Он взирал так же спокойно и расчетливо, меж тем забрасывая в рот сигарету и поджигая ее кончик, будто происходящее он наблюдал на экране телевизора, но уж точно не перед собой. Черт. А вот это Джейк бы хотел у него даже отнять — если траванет легкие дымом, авось, и полегче этот сюрреализм выносить станет. — Ты упрямый, — сказал Николас. — Я ценю это, и это одна из причин, почему я позволил себе предположить, что ты сыграешь на нашей стороне. Но правда, Джейк — правда все равно выйдет наружу. Он выдохнул облачко дыма, растворившееся в холодном, сыром воздухе — Правда в том, что я не сдавал вас, — произнес Джейк, вновь предприняв безуспешную попытку вырваться. — Я понятия не имею, кто это сделал. И мне плевать, верите вы мне или нет, но я не буду стоять и терпеть, когда меня обвиняют в том, чего я не совершал. Кей снова двинулся на него, и Джейк напрягся. Его тело ныло, руки дрожали в хватке Маки, но он стоял прямо и не собирался падать. А потом дверь с грохотом распахнулась. — Опа-а-а, что за шумиха тут у вас? Знакомый голос прям таки резанул по ушам и оглушил Джейка волной то ли удивления, то ли какой-то странной, щекотливой эмоцией. Он обернулся. В дверном проеме стоял, — надо же, Джейку не показалось, — Хисын. Его лицо в свете лампы казалось бледным, а красные волосы горели, как предупреждающий сигнал. Сзади него, в темноте коридора, угадывались еще две-три фигуры. С положения Джейка вообще было сложно угадать, что там у него за спиной происходило. Николас медленно повернулся к Хисыну, и на его лице появилась холодная, жесткая улыбка. — Ли Хисын, — сказал он. — Какая неожиданность. — А ты думал, я пропущу такое веселье? — Хисын шагнул внутрь, не обращая внимания на то, как Маки заулыбался, а Кей перевел на него взгляд. Он даже не взглянул на Джейка — смотрел только на Николаса. — Слышал, вы лишились злачного места. Николас затянулся сигаретой, выпуская дым в потолок. — Хочешь сказать, это твоя работа? — О, нет, — Хисын коротко рассмеялся. Он правда выглядел невероятно расслабленно сейчас, настолько, что насторожился даже Джейк, не до конца понимающий, что должен ощущать. — Я бы не стал пачкать руки такой глупостью. Но я бы соврал, если бы сказал, что меня это не радует. Вы слишком долго сидели на этой точке, Нико. Пора было кому-то навести порядок. Николас медленно опустил сигарету. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах зажглась тень угрозы. — Ты пришел сюда, чтобы позлорадствовать? — Я пришел сюда, чтобы забрать его, — Хисын кивнул в сторону Джейка, и в его голосе впервые появилась ровная прохлада. — Шима. Отпустите его. Маки не ослабил хватку. — Зачем он тебе? — спросил Кей, вставая рядом с Николасом. — Неужели и ты решил отомстить ему за ту херню? Присоединиться к нашему маленькому допросу? Хисын снова рассмеялся. На этот раз в его смехе слышалась настоящая злость. — Отомстить? Ему? — он качнул головой. — Вы совсем тупые, да? Я здесь не для того, чтобы бить его. Я здесь, чтобы забрать его отсюда, пока вы не наделали еще большей херни. — С чего бы тебе о нем заботиться? — Николас сделал шаг вперед. — Ты же его ненавидишь. — Может быть, — пожал плечами Хисын. — Но вас я ненавижу больше. И, в отличие от вас, я не собираюсь вешать на него то, чего он не делал. Николас усмехнулся. — И что ты сделаешь, если мы не отпустим его? Хисын шагнул ближе. Теперь они стояли лицом к лицу — Николас, чуть ниже, с холодной улыбкой и блеском пирсинга на губаз, и Хисын, с горящими глазами и легким прищуром. — Вот что. И он ударил. Кулак врезался в челюсть Николаса с такой силой, что тот пошатнулся и едва удержался на ногах. Сигарета вылетела из его пальцев и покатилась по бетонному полу, разбрасывая искры. Джейк действительно удержал себя от того, чтобы присвистнуть. Николас казался непоколебимым лидером, которого бить… ну, сложно было этого неформала ударить даже на моральном уровне. Следующим шагом Джейк обомлел окончательно, осознавая ситуацию заново. Ли Хисын, блять, пришел, чтобы спасти его? Нет, серьезно? — Ты охерел? — рявкнул Кей, бросаясь на Хисына. Но Хисын был не один. В проеме двери появился Сонхун — быстрый, как тень, он перехватил Кея, сбивая его с ног и впечатывая спиной в стену. Следом за ним в комнату влетел Ники, с поразительно довольной улыбкой для самоубийцы набрасываясь на Маки. Тот отпустил Джейка, защищаясь и прописывая Ники по лицу с такой силой, что тот брякнулся на землю ничком, и Джейк, наконец свободный, откатился в сторону, хватая ртом воздух. В комнате началась суматоха. Крики, звуки ударов, глухие удары тел о стены — неразборчивый шум-гам бил по ушам не хуже басов на каком-нибудь концерте. Джейк не видел, что происходило вокруг — он видел только, как Хисын и Николас схватились в центре комнаты, сцепившись, как два зверя. Хисын был быстрее, но Николас был тяжелее, и каждый удар звучал глухо и тяжело. — Ты совсем с ума сошел? — прохрипел Николас, уклоняясь от очередного удара и отвечая своим. — Из-за него? Из-за этого придурка? — Это не из-за него, — выдохнул Хисын, уходя в сторону и снова замахиваясь. — Это из-за того, что вы перешли черту. Вы уже достали всех своими играми, Нико. Хватит. Николас поставил ему подножку. Хисын, что-то глухо бросив, упал на пол, и в следующую секунду кулак Николаса уже был направлен ему в челюсть. Джейк сам не знал, какую часть себя в этот момент загубил, но он рванул достаточно быстро, чтобы своим весом сбить Николаса с намеченного пути. Пускай это будет «услуга за услугу». Хрен с ним, с Ли Хисыном, пускай покрасуется еще чистой от побоев мордашкой. — Ыйджу! — крикнул Николас, стоило ему вскочить на ноги. Ыйджу — это что-то с чем-то. Так решил Джейк, когда долговязый молчун явился будто из ниоткуда, и бросился в сторону Джейка так быстро, что тот ничего лучше, кроме как присесть в последний перед ударом момент, не придумал. Хисын набросился на него со спины, отталкивая силой в сторону, и в этот момент взгляды Джейка и Хисына пересеклись. Джейк ему улыбнулся. Хисын прыснул — ага, они оба оказались в херовой ситуации, и виной тому могло быть что угодно, однако прямо сейчас первичным фактором была старая добрая драка. По помещению прокатился металлический звон — Сонхуну удалось выбить из рук Маки нож, и тот, будто сцепившись с катушек, взбесился окончательно. Его глаза загорелись тем самым безумным блеском, который Джейк уже замечал на тренировках: когда Маки переставал быть человеком и превращался в машину для разрушения. — Ах ты, сука… — прошипел Маки, и его кулак врезался в плечо Сонхуна с такой силой, что тот отлетел к стене. Сонхун попытался встать, но Маки уже был над ним — он навалился сверху, вжимая его в бетонный пол, и его улыбка стала еще шире, еще безумнее. — Хороший удар, — прошептал он почти ласково. Кей, параллельно с этим, освободился от захвата Ники одной рукой — просто отшвырнул его в сторону, как тряпичную куклу. Ники врезался в стену и осел на пол, хватая ртом воздух. — Ники! — крикнул Хисын, пытаясь добраться до друга, но Кей перекрыл ему путь. Его кулак, размером с хороший камень, впечатался в живот Хисына, выбивая из него весь воздух. Хисын согнулся пополам, и Кей, не давая ему опомниться, ударил снова — в солнечное сплетение. Хисын рухнул на колени, хватая ртом воздух, но даже падая, он попытался встать. Кей просто наступил ему на плечо, придавливая к полу. — Сиди, — сказал он холодно. — Не позорься еще больше перед своим Шимом. Николас тем временем подошел к Джейку. Джейк, все еще сидящий у стены, попытался встать, но Николас просто толкнул его ногой в грудь, возвращая на место. Боль прострелила до самого позвоночника, и Джейк зашипел, вжимаясь спиной в стену. — Ты, — сказал Николас, наклоняясь к нему. Его лицо было в крови — разбитая губа, ссадина на скуле, но глаза оставались холодными и спокойными. Он взирал на Джейка сверху-вниз, делая глубокие вдохи носом. — Ты даже не представляешь, какую ошибку совершил. — Я не совершал ошибки, — выплюнул Джейк, пытаясь отдышаться. Он сжал руками ногу Николаса, сбрасывая ее с себя. — Сколько раз мне повторять? Я не звонил в полицию. — Мне плевать, — ответил Николас. — Ты крайний, и это решает все. Он выпрямился и оглядел комнату. Сонхун лежал на полу, прижимая руку к разбитому носу. Ники корчился у стены, пытаясь встать. Хисын, все еще на коленях, тяжело дышал, сжимая кулаки. Маки подошел к Николасу, потирая костяшки. На его лице сияла довольная, почти эйфорическая улыбка. — Хорошо провели время, — сказал он. — Давненько я так не развлекался. Николас кивнул. Он бросил секундный взгляд на Джейка, и Джейк в нем ничего добротного не увидел. Глупо было полагать, что ему поверят. — Мы еще поговорим, Шим, — сказал он. — Ты понял? Это не закончилось. Джейк смотрел на него, подавляя ярость внутри себя. Он хотел сказать что-то в ответ, но слова застревали в горле, потому что грудь горела огнем, а дышать было почти нечем. Драться ребята Николаса умели довольно круто. Избитый Кей мог считаться его лучшей победой вчера, но когда эти павер-рейнджеры собирались вместе, хрен знает, что могло бы их остановить. — Ты труп, — добавил Николас почти равнодушно. И он развернулся. Кей подхватил все еще улыбающегося Маки под руку, и они двинулись к выходу. Ыйджу, как тень, бесшумно скользнул за ними, не проронив ни слова. Дверь захлопнулась. В комнате повисла тишина. Джейк сидел у стены, прижимая руку к груди, и тяжело дышал. Он слышал, как кто-то кашлянул — вероятно Ники, пытающийся встать. Хисын, все еще стоящий на коленях, поднял голову и посмотрел на Джейка. Их взгляды встретились. Глаза Хисына были наполнены недовольством и неудовлетворенностью, но Джейк прекрасно находил в них свое отражение. Вот только Джейк, пожалуй, правда все еще готов был сорваться с места и плюнуть куда-нибудь вслед этой компании, пока Хисын оставался относительно спокоен. Это Джейка даже слегка заземлило. — Ты как? — спросил Хисын. Голос был хриплым и сбитым. — Жить буду, — ответил Джейк, прикинув свое состояние и оценив его мысленно на «с пивком пойдет». Или с сигаретой. — А вы? — Мы тоже, — Хисын поднялся на ноги, пошатываясь, и протянул руку Джейку. — Вставай. Нам нужно убираться отсюда, пока полиция не решила проверить все окрестности. Джейк посмотрел на его ладонь. Потом в глаза. И, наконец, взял руку, позволяя Хисыну помочь себе подняться. Команда Хисына проиграла эту битву. Но они все еще были здесь, все еще стояли на ногах — пусть и с трудом, пусть и разбитые. Сонхун без слов поволок за собой Ники, не дожидаясь команды Хисына, и младший, что-то недовольно бубня, поплелся за ним следом. Джейк же ухватил Хисына за край крутки, удерживая на месте. Хисын обернулся с легким вопросом. — Полиция — это херово, — согласился Джейк. Потом продолжил: — Но я смертельно хочу курить. — Твоя беда, Шим. — Да стой же ты, — Джейк обогнал его, преграждая путь. — Давай по одной и пойдем. Хисын смотрел на него недовольно-устало, выгнув одну бровь на манер «ты, блять, серьезно?» Джейк, расценив это по-своему, цокнул, закатив глаза. — Сонбэннимом тебя называть не буду. Не за сигарету. — Какой же ты, блять, упрямый, — тяжело вздохнул Хисын. Джейк был почти уверен, что тот уйдет, пнув его плечом, но вместо этого Хисын шлепнул себя по карманам и, обнаружив искомое, протянул Джейку пачку. — По одной и бегом назад. Джейк улыбнулся, принимая долгожданный табак. Он, вообще-то, бросил вот уже какое-то время назад, но в такой ситуации… Мог себе, пожалуй, позволить. Они сидели на грязном полу прямо под пустым до стекла окном. Табачный дым взметался в воздух, медленно в нем распаляясь, и Джейк чувствовал, как расслаблялись его перенапряженные мышцы. Хисын сидел к нему близко — их куртки соприкасались, и сейчас, окутанный мягкой тишиной, Джейк допустил мысль о том, что Хисын и вправду был довольно надежным человеком. Конечно, все что он делал не было ради Джейка, но он держал слово перед Чонвоном, какая бы цена этому слову не стояла. Потому что Хисын ведь мог не влезать в драку — так, подобрать останки Джейка, вкинуть в медпункт да поугрожать расправой еще более худшей. Но Хисын бросился в драку, забив на все и почему-то Джейку поверив. Странно было радоваться такой мелочи. Странной была вообще вся эта ситуация. — Ты очень довольный для полумертвого человека, — прокомментировал Хисын тихо, не нарушая легкой идиллии, в кой-то веки настигшей их средь шторма. Джейк повернул к нему голову — Хисын смотрел на него искоса, и взгляда даже не отвел. — Полу — это еще не мертвец, — равнодушно ответил Джейк, пожимая плечами и отворачиваясь. Ненадолго он помолчал. — Я не звонил в полицию. — Конечно не звонил, — Хисын фыркнул. — Смысла-то тебе от этого. — Мне интересно, кто до этого додумался… — Ты же не такой тупой, Шим, — судя по голосу, Хисын сморщился. — Юдай, конечно. — Кей? — Джейк моргнул. Пепел упал с его сигареты прямо на штанину, и он поспешил отряхнуться, будто уже не был весь в пыли. — Это имеет… определенный смысл. — Как ты ему дорогу-то перешел? — спросил Хисын, затягиваясь. — Сначала подрались, потом он решил тебе насолить, сдав свою любимую точку. Он пожертвовал многим, чтобы тебе отомстить. — Да было бы за что, — Джейк вздохнул и подался вперед, вытягивая на коленях руки и слегка горбатясь. Опустил голову вниз, покачав ей, чтобы пригнать больше ценных догадок к голове. — Он сказал мне убираться из школы, тогда, когда мы подрались. До этого вроде он нормально меня воспринимал, а тогда как с цепи сорвался! Сказал, если я сам не уйду, меня уберут люди какого-то Гону. — Гону? — Хисын, кажется, заинтересовавшись, выпрямил спину. — Ким Гону? Ким Гону. Джейк резко вскинул голову, во все глаза глядя на Хисына. Тот смотрел куда-то в пустоту с легкой задумчивостью. — Ким Гону, — медленно произнес Джейк, — из старшей школы Вимун? — Твой старый знакомый? — Хисын усмехнулся. — Торгаш из элиты точит на тебя зубки? Джейка будто окатили холодной водой. Ким Гону — о да, он и зубки, и ножи точит. Осознание щелкнуло так легко и просто, что Джейк взревел, откидываясь назад и ударяясь о стену макушкой. Кто бы мог подумать! Ким Гону! Пацан, которого Джейк выкинул из окна, решил устроить ему темному чужими руками! — Теперь все сходится, — мрачно улыбнулся Джейк. — Я насолил ему в прошлом. Он решил через Кея меня убрать, а Кей пнул ему задачу назад, организовав все так, будто бы я сдал «Аквариум». Блять. Я в дерьме. — В дерьме ты был с того момента, как переступил порог этой школы, — Хисын вновь затянулся, выпуская дым в потолок. — Просто теперь дерьма стало чуть больше. Джейк фыркнул, но улыбнуться не смог — слишком сильно ныло все тело, и это вернуло его от Ким Гону к моменту «здесь и сейчас». Он посмотрел на свои руки — костяшки были разбиты, пальцы дрожали, точно как у гашенного. Прикольно он, наверное, сейчас выглядел. — Тренер меня угробит, — сказал он, разглядывая ссадины. — За то, что я снова дрался. Он предупреждал меня об этом сегодня утром. — А полиция тебя не беспокоит? — Хисын покосился на него, и в его голосе мелькнула привычная насмешка. — Они же ждут тебя в школе с пачечкой вопросов и надеждой на помощь в следствии. Джейк усмехнулся. В голове пронеслась мысль о полицейских, об их равнодушных глазах, о том, как они смотрели на него, когда он пытался добиться справедливости для отца; и о том, как они смотрели на него сегодня в актовом зале. Его слегка затошнило. — Полиция? — он горько хмыкнул. — С ними я как-нибудь сам разберусь. Не в первый раз. — Не в первый раз? — Хисын приподнял бровь. — Долгая история, — отмахнулся Джейк. Он затушил сигарету о бетон и повернулся к Хисыну. — Но раз уж ты здесь, и раз уж ты меня спас, хоть и проиграл, — он ухмыльнулся, — подлатаешь меня? Хисын скривился так, будто Джейк только что предложил ему съесть червя, приправленного оставленной слизняком жидкостью. — Ты серьезно? — брезгливо процедил Хисын. — А что? — Джейк улыбнулся шире. — Ты же у нас главный медбрат в команде. Сону же вон, помогаешь. — Это другое. — Чем другое? Тем, что Сону — твой друг, а я — просто чужой придурок, которого Чонвон велел пасти? Хисын промолчал, так и глядя на него с искренним призрением; и это было красноречивее любых слов. Джейк тихо рассмеялся, сдавшись перед этим парадом комедии. Конечно, все было именно так, как он и сказал — они с Хисыном были связаны словами капитана, но так же легко могли друг друга ненавидеть. Пожалуй, такая стабильность Джейку даже нравилась. — Ладно, — сказал он, отворачиваясь. — Не надо. Я сам справлюсь. Он уже собрался вставать, когда Хисын схватил его за запястье. — Сиди, — прервал он, усаживая Джейка на место силой. — Я посмотрю, что там. Джейк замер. Он смотрел на руку Хисына, которая сжимала его запястье, как на восьмое чудо света. Не то чтобы в их традициях было… упаси Господь, касаться друг друга, и это прикосновение снова Джейка обожгло. Рука Хисына была теплой на контрасте с ледяной кожей Джейка, разгоряченной дракой, и это было неожиданно… приятно — отвратительное слово. Но это уж точно успокаивало то, что Джейк не мог подчинить своей воле сам, и новичок так и замер, шокированный этим неожиданным открытием. Хисын отпустил его руку и принялся осматривать ссадины на костяшках. Его пальцы двигались с такой осторожностью, будто это не они с Джейком взаимно друг другу готовы были перегрызть глотки. — Ты, конечно, полный идиот, — произнес Хисын, не поднимая глаз. — Влез в драку с Кеем и Маки, когда мог просто сдаться. И ты даже не сдался. Это почти уважительно. — Ого, — Джейк выдохнул. — Ли Хисын сказал, что уважает меня. Запишите дату, отметьте в календаре как национальный праздник. — Заткнись, — буркнул Хисын, — и не дергайся, иначе сломаю тебе пальцы. Он закончил осматривать руки и поднял взгляд. Их глаза встретились — и Джейк вдруг понял, что они сидели слишком близко. На таком расстоянии Хисын выглядел почти нормальным. То есть, Джейк видел его побитое лицо, но так же легко мог разглядеть, что брови у Хисына были прямыми, а губы складывались в красивую дугу, почти как у кошек. А еще у Хисына на лице было две родинки — одна прямо под левым глазом и вторая на левой щеке. Он смотрел на Джейка прямо и внимательно, и Джейк задержал дыхание, лишь бы не… лишь бы не что? Не выставить себя еще большим идиотом, рассматривающим своего первичного врага в этой школе, как какую-нибудь девчонку? — Эй, Хисын, — негромко произнес Джейк, приподнимая уголки губ. — Спасибо. Хисын поморщился, как от зубной боли. — Фу, — бросил он, и в голосе его прозвучало искреннее отвращение. Он отвел взгляд. — Мерзкое слово. Забудь его. Но он не убрал руку. Его пальцы все еще лежали на запястье Джейка, и Джейк почувствовал, как они едва сжались. — Все. Вставай, придурок, — недовольно пробурчал Хисын, убирая руку и отряхиваясь, точно не Джейка только что трогал, а мусорный мешок. — Идем. Он поднялся на ноги, пошатываясь. — Кстати, — сказал Джейк, стараясь говорить легко, хотя он, честно, был сконфужен таким распорядком дел; хорошо его, видно, приложили, — а где Сону? Вы же всей шайкой ходите. — Сону ждет с аптечкой внизу, — ответил Хисын, протягивая руку Джейку. — Так что вставай. Не заставляй нас тащить тебя на себе. — А если я откажусь? — Тогда я скажу Чонвону, что ты сам полез в драку, и он сделает тебе еще хуже, чем Кей. Джейк улыбнулся, принимая его руку. — Ты бы не посмел. — А ты проверь, — Хисын дернул его на себя, помогая подняться, и Джейк оказался слишком близко — настолько, что мог видеть каждую царапину на его лице. — Идем, Шим. Я не собираюсь здесь торчать до ночи.
