Рикошет

      Той ночью Кей не мог сомкнуть глаз.       Он не ворочался, прекрасно понимая чуткость сна Маки, который именно сегодня решил все-таки переночевать в общаге, но и места себе, лежа в одном положении, найти не мог. Он исследовал пустой потолок, поглядывал на противоположную от своей кровати стену. У Маки над кроватью висели старые-дранные плакаты рок-групп прошлого века и истыканная ими двумя мишень для дротиков. Один из них так и повис в самом центре. На него Маки подвесил какую-то деревяшку с привязанной с ней веревочкой. Нашел как-то в переулке, а стала стильным решением.       Кей отвернулся. Ничего интересного в стене не было, потому что наблюдал он ее второй год подряд. Он подобрал телефон, вновь глядя на два новых сообщения, которые прочитать так и не решился.       Не то чтобы это было в его натуре. Обычно Кей прослыл пусть и слегка вспыльчивым в игре, но довольно уравновешенным на деле человеком. Отец его этому и учил — не высовываться и подражать толпе, ведь до поры до времени все эти понты да золотые горы ему вообще не видать. Позиция его семьи была поставлена довольно четко, ведь если бы не она, Кея бы не водилось в этой дыре, он бы не хранил дозу Маки на черный день под подушкой, он бы не улыбался одноклассницам и не ходил хвостиком за идиотом-Николасом. Да если бы Кей родился вторым, он бы мог, как его брат, и вовсе жить с матерью нормальной жизнью.       Но нет, Кей был первенцем. Кога — проклятая фамилия, и с появлением новичка Кей наконец-то понял это в полной мере.       Пальцы все-таки нажали на всплывающее окно уведомлений, и Кея резко затошнило. Он поджал губы, рассматривая полученное сообщение.       Две фотки; вернее — фотография и скриншот. На первой его отец со странного ракурса сидел в машине. Знакомый Порш был припаркован у странного местечка где-то в центре Сеула. Кей даже не знал, что он приехал; вообще не предполагал, но, судя по снегу и густым тучам, что еще днем повисли на небе — да, фотография была свежей, но имела шанс и быть сфабрикованной. Смущал тот факт, что ко всему прочему она была размытой. Кто-то фотографировал в спешке, явно пытаясь урвать правильный момент.       Следующая фотография — чек об оплате отельного номера. Кей нахмурился. Никакой подписи к фотографиям не предполагалось, но номер был Гону. Этот чертов школьник… Кей выдохнул, еще раз просматривая оба вложения по очереди. Вбил в поиск запрос с названием отеля.       «Sofitel Ambassador Seoul Hotel & Serviced Residences». Золотые прозрачные двери главного входа, телесного оттенка камень на стенах, серо-белые, минималистичные номера и роскошное лобби с рестораном — резерв был указан в одном из самых люксовых отелей Сеула. У Кея как будто бы поперек горла оказалась целая ветка.       Отец обожал роскошь и люксовые отели.       Кей быстро нашел контакт отца, набрал сообщение, но потом, осознав свои действия, быстро стер. Нельзя. Если он спросит об этом отца, тот быстро догадается, что его любимый сыночка-наследник нажил ему проблем случайным образом.       Он отложил телефон. Экран погас, и комната снова утонула в темноте, которую разбавлял только тусклый свет фонаря за окном. Спать не хотелось, но и бодрствовать было невыносимо. Мысли шли по кругу, как та самая деревяшка на веревочке над кроватью Маки, стоило подняться привычному сквозняку. Кто такой Гону? Откуда у него этот чек? Зачем ему Джейк?       Ответ на последний вопрос был самым глупым, потому что его попросту не было.       Кей перевернулся на бок, уставившись в стену. Холодная штукатурка, казалось, давила на виски. Он попробовал дышать глубже, но в груди застрял ком, который не позволял сделать полноценный вдох. Палка, что перекрыла горло, проваливалась ниже, желая перерезать его всего насквозь.       Телефон завибрировал снова.       Кей дернулся, едва не выронив его из вспотевших пальцев. На экране высветилось: 1 новое сообщение.       Он открыл.       «Не отвечаешь? Невежливо. Я ведь могу ему рассказать про ваше вчерашнее рандеву с отбросами прямо сейчас. Или твоей матери. Интересно, что она скажет?»       Следом пришло и второе сообщение, более короткое.       «У тебя осталось 5 дней. Не подведи, дружище».       Кей сжал телефон так, что пластик жалобно хрустнул, отказываясь терпеть издевательства своего хозяина. Кей представил лицо матери. Не сложенное в улыбку, как на редких семейных фотографиях, а то, искаженное криком, когда они с отцом ссорились за закрытыми дверями. Кей стоял у щели, наблюдая и надеясь, что младший брат не проснется на шум. У мамы были острые стрелки на глазах и ровно выщипанные, сведенные к переносице брови. Она тогда говорила: «Юдай ровно как ты. Вы оба одинаковые и никогда не думаете о последствиях. Что ты сделал с нашим ребенком?»       Кей тогда не понял, что она имела в виду. Думал, говорит о деньгах, о том, что отец опять вложился в рискованный проект.       Теперь начинал догадываться.       Он открыл диалог с отцом. Пальцы зависли над клавиатурой.       «Пап, ты был в Sofitel на прошлой неделе?»       Нет. Слишком очевидно и прямо. Он стер.       «Когда ты приедешь? Нужно поговорить».       Тоже не то. Отец сразу заподозрит неладное. Слишком подозрительно для него.       Кей закрыл диалог и открыл фото чека в тысячный раз, вглядываясь в дату. Четыре дня назад. Время — почти полночь.       Отец сказал, что был на встрече с партнерами в Пусане. Кей тогда не придал этому значения — отец часто врал про командировки, обычно это означало, что он просто хотел отдохнуть от семьи. Мать делала вид, что не замечает. Кей тоже пытался — он-то вообще был рядом с семьей в последнюю очередь, занятый особой задачей накопления союзников в какой-то дыре.       Но отель в Сеуле? В трех остановках от их съемной квартиры здесь?       Что-то здесь было не так.       Кей закрыл глаза, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Перед ними все еще стояли фото и лицо новичка, его вежливая, чуть виноватая улыбка, когда он проигрывал в шахматы, его растерянность, когда его облили водой, его решимость, когда он прыгнул в окно заброшенного корпуса.       «Выведи его из игры».       Легко сказать.       Кей открыл глаза и сел на кровати, опустив ноги на холодный пол. Рядом Маки заворочался, что-то пробормотал во сне, но не проснулся; черт обошел их комнату стороной. Его рука свесилась с кровати, пальцы все еще были сжаты в кулак, даже во сне при нем оставалась привычка, от которой он не мог избавиться и избавляться явно не собирался. Удивительно, что без ножа обошлись. Хотя он, пожалуй, наверняка был под подушкой, аккурат для Кея, который мог его разбудить и навлечь на себя новую беду в лице едва продравшего глаза Маки.       Кей посмотрел на друга и перевел взгляд на свои руки.       Сначала на ладонь правой, которой он бил по мячу, которой он мог бы случайно толкнуть Джейка на тренировке. Не сильно. Достаточно, чтобы тот снова упал на ту же ногу. Растяжение — это ведь несколько недель восстановления, а за это время Гону, может, успокоится. Или найдет другую цель. Или Кей придумает, как выбраться.       Или, блять, не придумает.       Он встал, на цыпочках прошел к окну и остановился напротив. На улице мела поземка, фонари, блеклые и старые, расплывались в мутных оранжевых пятнах. Из их общежития не было видно старого корпуса, но Кей знал, что Николас наверняка сейчас там, как и знал, что в руках у него снова были эти треклятые бумаги.       Бумаги с именем Ким Йери.       И показаниями, которых никто толком не читал, кроме той парочки борцов за справедливость, которым вдруг захотелось изучить все от корки до корки. Кей до сих пор не верил, что Николас к этому дерьму примкнул, а теперь еще и новенькому, паршивцу Шиму, пытался свои сумасшедшие домыслы доказать. Все, чтобы направить его против Хисына. Кого в этом мире вообще волновал Ли Хисын? Он ведь был таким же отбросом, как Джейк, он ведь был даже удобнее Джейка, почти шелковый совсем незадолго до произошедшего, и если бы Николас не был ослом, может, все вообще сложилось бы по-другому. Никакого пронырливого, странного Ким Гону, никакого Sim Global в жизни Кея и прочих вещей, на которые у него не было времени. Всего год до выпуска. Год, мать его, а не три, и именно сейчас…       Он вдруг подумал: а что, если Гону связан не только с отцом? Что, если он связан с этой историей? Ему было ведь нужно что-то именно он Шима. Не от Кея. И он полагал, что именно Шим как-то может поставить ему палки в колеса.       Но это было слишком. Слишком сложно и еще более тупо, чем упрямство Николаса.       Кей вернулся в кровать, уставился в потолок и наконец позволил себе то, чего избегал все эти часы. Например, подумать о самом простом решении.       Джейк — просто новичок. Ничейный и легкомысленный. Легкая мишень.       И если не Кей, то это сделает кто-то другой; Гону найдет другого, а с семьей Кея Гону сведет счеты. У него нет выбора.       Кей закрыл глаза и заставил себя дышать ровно.       «Четыре с половиной дня», говорите?       Он не помнил, когда в конце концов провалился в тяжелый, липкий сон, полный обрывков чужих разговоров и белых пятен фотографий, которые расплывались, превращаясь в лица, знакомые и не очень, которые имели склонность забываться, стоило проснуться.       А утром, когда Маки скинул с него одеяло с криком «подъем, мать твою, проспишь завтрак», Кей проснулся с одной мыслью.       У него нет выбора. Но у Шим Джейка он будет.       

***

             Джейк утром пошел в медпункт, выведав его местоположение у госпожи Пах Джихе.       Он проспал крепко и долго, и вероятно из-за этого голова была немного ватной. Впервые он был настолько рад, что его соседа не было слышно: Юма был бесшумнее мыши, и пускай где-то в состоянии полу-сна Джейк и задумался, что сосед может стать очередным фанатом уничтожения жизни Джейка внутри школы, то все равно проснулся утром живой и невредимый. Нога жутко болела, а потому он и решил, что с утра пораньше сгоняет за новой перевязью, чтобы не морочить себе голову после.       Стояло тихое, мягкое зимнее утро.       Ночь снова нанесла снега, но сегодня небосвод был чист, и холодное зимнее солнце наконец-то заглянуло на улицы Сеула. Его бледные лучи отскакивали невидимыми солнечными зайчиками от земли. Дворники с самого утра чистили поверхность дорожек школы, чтобы сейчас по их бокам буграми изгибались бело-кристальные сугробы. Учеников это явно взбодрило — даже несмотря на одиннадцать часов утра, подростки уже вывалились на улицу, и Джейк видел минимум две игравшие в снежки компании, и еще одну, лепящую снеговика. Или фаллический символ. Джейк предпочитал думать в сторону снеговика, возлагая на здравомыслие пятнадцати-шестандцатилеток удивительно большие надежды.       Кажется, даже потеплело слегка, но радоваться было как-то рановато. До весны и учебного года еще оставались парочка заветных, долгих недель, которые Джейк бы хотел бы пережить, имея обе рабочие ноги. В школьный блок он вошел тихонько, не до конца веря, что по дороге его правда было некому перехватить.       Не такой уж он был, видимо, и популярный. Многовато себе приписывал, видать, после первых, весьма насыщенных дней.       Убаюканный приятной погодой и качественным сном, Джейк сам не понял, что радоваться начал рановато. Он приоткрыл дверь медпункта, и вместо того, чтобы найти медсестру, нашел только занятую койку. Одну из, кстати, нескольких, что не слишком сильно, наверное, должно было удивлять относительно масштаба и формата школы, но это сыграло ему на руку, потому что Джейка, судя по всему, не заметили. Он тихонько прикрыл за собой дверь, а потом, стараясь потише дышать и вообще существовать, притаился за стоящим прямо у двери столом, чтобы пронаблюдать, мягко говоря, удивительную картину.       Потому что на койке лежал Сону, бледный, как смерть, а вокруг него крутился Хисын.       Ли, нихера-себе, Хисын, который умел, что ли, заботиться о ком-то?       — Потому что тебе надо поесть, — фыркнул Хисын, морщась. Покрутил в руках какую-то баночку. — И не будешь в обморок падать.       — Хен, — подал Сону слабый голос, приподнимаясь. — Мне уже лучше и…       — Да кому ты пиздишь, — перебил Хисын. Вообще, поразительно, но звучало вообще не раздраженно. Так, привычно-обыденно, будто ему приходилось иметь дело с людьми, похожими со стороны на трупы, каждый день. — Соревы скоро. Ты решил пропустить?       — Я буду играть.       — Не пизди.       — Хен, — Сону вздохнул. — Я в порядке. Со мной все нормально.       — И когда ты последний раз ел? — Хисын бросил на друга, — вопросительный знак, пометка «да черт его знает», — недоверчивый взгляд, на который ему ответили молчанием. Хисын вернулся к своей баночке. — Железо с чем-то, для крови норм. И магний-B6. Для нервов, чтобы ты не трясся как осиновый лист, когда Маки рядом.       Сону промолчал, уставившись в одну точку на одеяле. Его лицо было бледным, под глазами залегли синие тени, а ключицы остро выделялись под тканью громадной футболки; слишком остро, чтобы это можно было списать на обычную худобу подростка. Джейк затаился получше. В присяде лодыжка ненавидела его только больше, но сейчас важнее и интереснее было разузнать, что тут к чему.       Хисын ведь предполагал, что все о Джейке знал. Пришло время играть в обратную игру.       — А что закончилось? — спросил Хисын, не поднимая головы.       Сону пожал плечами.       — Витамин D, — бесцветно ответил он. — И тот, который с кальцием. Медсестра сказала, у меня кость хрупкая…       — Конечно, хрупкая, — Хисын хмыкнул, но смешок вышел невеселым. — Ты же ничего не ешь, кроме риса и иногда кимчи. А то и рис пропускаешь, если «не хочется».       Он отставил баночку на тумбочку и повернулся к Сону всем корпусом, скрестив руки на груди. Его лицо не выражало жалости, скорее усталую, въевшуюся в кожу решимость.       — Слушай меня, — произнес он тихо. — Я заколебался. Ты будешь есть, даже если тебя так сильно от этого тошнит. Мне плевать на твои загоны. Вопрос стоит в том, что ты так умрешь рано или поздно.       Сону отвел взгляд.       — Это не так просто, хен.       — А кто сказал, что будет просто? — Хисын присел на край койки, и его голос вдруг потерял жесткость. — Ты либо ешь, либо сидишь на скамейке до конца сезона. Либо ешь, либо я лично каждый вечер буду приходить к тебе в комнату и кормить с ложечки, как маленького. Понял?       У Сону дернулись губы. Его глаза, не особо много демонстрирующие до, заблестели, и он сжал бледными пальцами одеяло до дрожи. Сону явно пытался улыбнуться, глядя в глаза Хисына, но вышло нечто среднее между признаком инсульта и оскалом зверюшки, загнанной в клетку. Хисын никак на такое действо не реагировал, не меняясь в лице и сухо позволяя Сону доводить себя самого до нервного срыва.       — Ты правда будешь? — спросил Сону. Всякая надежда в голосе просто иссякла.       — Буду, — без капли шутки ответил Хисын, — и смотреть, чтобы ты не выплюнул обратно в унитаз, как в прошлый раз.       «Как в прошлый раз».       Значит, это не первый эпизод, не просто «не хочет есть». Значит, это не было первым случаем; Хисын видел это кучу раз, что, впрочем, могло и объяснить его острую непоколебимость. Он мог бы звучать со стороны как человек, думающий сугубо об игре, но если бы дело было лишь в одном волейболе, то вряд ли бы тут стоял Хисын.       То есть, он помогал Сону не в первый раз и реально по своей личной воле.       Крайне, крайне занятно.       Хисын меж тем взял с тумбочки термос, открыл его и налил в крышку какой-то прозрачный бульон, с плавающими на его поверхности кружочками моркови. Протянул Сону.       — Пей. И смотри на меня, а не в потолок, а то опять начнешь думать о ерунде.       Сону взял крышку дрожащими руками и сделал маленький, почти котячий глоток. Потом еще один. Хисын не отводил взгляда, наблюдая не хуже какого-то особенно сосредоточенного жандарма.       — Еще, — приказал Хисын, и Сону послушался.       Джейк медленно, насколько мог бесшумно отодвинулся от стола. Сердце колотилось в ушах звонким пульсом, и он не мог понять, отчего именно — от страха быть замеченным, от неловкости за то, что подглядел, или от легкого укола где-то в районе ребер.       Хисын умел о ком-то заботиться. То есть, в самом деле заботиться, а не выбивать из человека насильную выгоду; конечно, рановато было делать выводы, но увиденного было достаточно, чтобы Джейк пришел к определенного рода выводам. У каждого были свои мотивы, и этот мотив ему был очень, очень интересен.       Сону ведь не был Ники, авантюрным и на все готовым; не был Сонхуном, который, точно личный бадигард, выполнял свои задачи по-армейски точно. Сону казался Джейку простым и довольно молчаливым сокомандником, который не выделялся ни талантом, ни какой-никакой примечательностью, если закрыть глаза на розовые волосы. Но для Хисына, который был тем еще ублюдком, Сону представлял ценность, и явно ценность не того рода, что имел Николас в отношении абсолютно опустошенного Ыйджу.       Джейк уже хотел выскользнуть обратно в коридор, чтобы ограничить себя ненадолго от подглядываний, но в этот момент Хисын, будто почувствовав чужое присутствие, резко обернулся.       Их взгляды встретились.       На долю секунды глаза Хисына стали в ненормальное количество раз больше; он напомнил оленя в свете фар, и, пожалуй, только сейчас Джейк и вправду отметил, что вечно сощуренные, но глаза-то у Хисына были весьма большими и даже в кой-то веки милыми, когда его заставали врасплох. К сожалению, не долго его песенка играла — стоило этой секунде миновать, как его лицо мигом ожесточилось. Джейк неловко прочистил горло.       Ну, да, неудобненько выходило. Возможно, даже соизмеримо отправлению новичка на гребанную заброшку, или, например, вывод его за территорию школы в какой-то сомнительного рода райончик Сеула. То есть, почти один-один, и Джейку не должно было быть стыдно, но ему было.       — Я только зашел, — соврал Джейк, поднимая руки в примирительном жесте. — Ногу перевязать. Медсестры нет, я хотел…       — Врешь, — отрезал Хисын. Он поднялся с койки, заслоняя собой Сону, будто тот был чем-то, что нужно защищать от чужих глаз. Офигеть. Нет, правда, поразительно. — Сколько ты слышал?       Джейк посмотрел на Сону за его спиной. Сокомандник сидел с опущенной головой, сжимая в руках крышку от термоса так, что костяшки побелели. Пристыженный и напуганный, он правда виделся человеком, которого, как минимум, Джейк бы не хотел обижать. Хисына не жалко, а вот Сону — ну, почти. Наверное.       Да черт. Все-таки стыдно.       — Ничего, — ответил Джейк негромко. — Я правда не специально.       Хисын сделал шаг к нему, один, второй и третий. Теперь они стояли так близко, что Джейк чувствовал запах хлорки от его формы, легкий сигаретный смрад и нотки куриного бульона.       — Если ты кому-нибудь расскажешь, — произнес Хисын, — я тебя уничтожу. Плевать, что там Чонвон сказал. Тебя вышвырнут на улицу, Шим, и твой мирный быт в этой школе подойдет к концу. Ты меня услышал?       Джейк смотрел в его глаза. Хисын буравил его яростью, пронизанной тонкими, тончайшими нитями переживаний. Так бесновались гордые и самоуверенные люди, реагируя на задевающие их вещи. Своеобразный метод справиться с болью, обнажая клыки. Джейк этот взгляд знал по себе, и неимоверно странно было его обнаружить его отражение на роже Хисына.       — Услышал, — ответил Джейк наконец-то.       — Тогда, — Хисын кивнул в сторону двери, — хромай уже отсюда.       Хотел бы Джейк ответить пару ласковых, но ситуация вынуждала послушаться. Он вышел, не прощаясь, и чуть хлопнул дверью, возвращаясь в пространство неожиданно холодного коридора.       Он прислонился спиной к холодной стене и выдохнул. Воздух вошел в легкие ледяной вьюгой, но внутри все горело от напоминания о существовании собственной совести. Как бы Джейку плевать не было на то, что будет что с Хисыном, что с Сону, отголоски его прошлой версии нашептывали, что прямо сейчас Джейк сделал фигню. Как в играх формата интерактивного кино — «это действие будем иметь последствия», а какие — уважаемый игровой дизайнер выбрал умолчать, сохраняя интригу.       «Я тебя уничтожу». Джейк должен был, по идее, испугаться, но страх складывался вообще не из того ведра, из которого следовало. Угроза Хисына исходила от него искренне, но от факта точки отчаяния — финальный аккорд любого раздутого эго, когда к уязвимой его стороне подбирался посторонний. В словах Хисына, сказанных в Аквариуме, не было и доли той эмоции, которую он вложил в эту фразу.       Джейк простоял так несколько минут, пока не понял, что нога-то у него все равно болела, какой бы Ли Хисын медпункт не пытался приватизировать. Он вздохнул и развернулся, сильно постучав об дверь костяшками. Заберет бинт и уйдет. Ухромает. Как там ему Хисын посоветовал своим завуалированным посылом на все четыре…       Хисын уже сидел на стуле рядом с кроватью, скрестив руки на груди и прикрыв глаза. Сону пил бульон, не глядя на новое появление Джейка. Настоящая идиллия с нотками исходящих от Хисына флюидов недовольства.       — Так вот. Бинт, — напомнил Джейк причину своего изначального здесь появления. — Мне нужен бинт. И мазь, если честно. Мне сказали, тут есть.       Хисын молча кивнул в сторону шкафчика у стены. Не то чтобы он сменил гнев на милость, но уж точно на рациональное мышление, типа, Джейк был в основном составе и тоже должен был играть, а еще Чонвон, возможно, и вправду способен Хисына укокошить, если он не даст новичку зализать раны.       Джейк прошел внутрь, открыл дверцу шкафчика и нашел все необходимое: эластичный бинт, тюбик с охлаждающей мазью, даже пластыри, которые прокрутил в руках и отложил до лучших дней. Прикольно. Джейк ожидал увидеть целую кучу ничего и активированный уголь, но, видимо, спонсирование интерната не прошло так уж зря.       — Ты хоть знаешь, что делаешь? — спросил Хисын, когда Джейк сел на свободный стул, пытаясь одной рукой удержать бинт и одновременно зафиксировать его на лодыжке.       Джейк не ответил. Получалось плохо: бинт сползал, мазь липла к пальцам, а нога ныла при каждом неловком движении. Хисын презрительно хмыкнул, наблюдая, а Джейк возжелал все-таки хромануть отсюда нахрен, лишь бы не позориться перед людьми недалекими.       — Как и ожидалось от ребеночка Sim Global, — не упустил возможности этот индюк. Джейк сжал зубы, вновь предпринимая попытку побыстрее со всем разобразться, и бинт вовсе свалился на пол. Прекрасно.       А вот произошедшее дальше выбило от шока у него из рук и мазь тоже, потому что он абсолютно точно слышал, что Хисын выдал…       — Дай сюда.       Он подошел, вырвав бинт из рук Джейка и опускаясь под абсолютно пораженным взглядом на корточки. Его шершавые и с загрубевшими костяшками пальцы касались лодыжки осторожно, почти невесомо, точно маленькие муравьи, бегущие летом по оголенной коже. Джейк даже дышать не смел, не уверенный, в следующую секунду Хисын рассмеется или сломает ему ногу одним легким движением. Сам же Хисын перематывал ногу быстро и профессионально, даже не глядя на свои действия, будто делал это сотни раз.       — Не дергайся, — буркнул он, когда Джейк инстинктивно отшатнулся от слишком резкого движения. — И так кости кривые.       — Не кривее твоих, — огрызнулся Джейк. Злоба вообще прошла мимо слов, потому что, пожалуй, шок был сильнее «реакции по умолчанию». Ему помогал Ли Хисын. Ему помогал Ли Хисын, на которого Сону определенно точно плохо влиял, потому что…       Да потому что Джейк вообще понятия не имел, что в такой ситуации делать. Он сглотнул, пытаясь взять себя в руки, и наблюдал за работой Хисына, отмечая мимоходом, что нога пока сломанной не оказалась.       Хисын закончил, отрезая лишний бинт, и сунул остаток обратно Джейку в руки.       — Готово. Не наматывай слишком туго, а то нога отвалится.       Он поднялся и вернулся на свой стул, не взглянув на Джейка.       В медпункте повисла тишина. Сону допил бульон и отставил крышку в сторону, облизнув губы.       — Спасибо, хен, — сказал он тихо, озираясь на зависшего в помещении Джейка.       — Молчи уж, — ответил Хисын. — Потом поговорим.       Джейк посмотрел на свою перемотанную лодыжку. Работа была сделанно аккуратно и правильно, примерно так, как восстанавливали подобные травмы в волейбольных секциях, но совсем не так, как он ожидал от Ли Хисына.       Он поднял взгляд. Хисын смотрел в окно, на заснеженный двор, и его профиль на фоне бледного зимнего солнца был очерчен мягкими линиями света. Только сейчас Джейк подметил, что у него мало того что глаза большие, так еще и контур носа был выразительный, ну вот почти модельный. Ли Саран, видимо, не делала пластики, и наградила сына соответствующими чертами. Лицо Ли Саран, рост и физические данные Ли Менхека… Характер только поганый.       Джейк хотел сказать «спасибо» или вообще что-то сказать, но вместо этого он просто встал, кивнул Сону и вышел.       А в коридоре, когда дверь за ним закрылась, он наконец позволил себе выдохнуть, опуская взгляд на обмотанную ногу. В носу застрял противный лекарственный запах мази и легкий дым табака.       Может, Ли Хисын и не был конченным ублюдком, но ублюдком он был. Не стоило терять бдительности из-за одного доброго, — какое ужасное слово, — жеста в сторону Джейка.       На обеде Джейка снова к себе пригласили за столик компания Чонсона, Чонвона и двух либеро. Причин отказываться не было — рядом с ними Джейк и вправду оказывался в иллюзии относительной нормальности, что, честно говоря, звучало как из ряда вон в его жизни. Правда, глядя хотя бы на Харуа, сложно было представить подставленный к спине нож — сегодня он был одет в белую худи и шапку, из-за которой уши выпячивались по бокам до того забавно, что без улыбки и смотреть было сложно. Чонсон, к слову, снова вернулся к привычному себе примерно в той мере, что выдал какоу-то дедовской анекдот за столом.       Гробовое молчание пробило Таки на громкий смех. Джейк и сам прыснул, не сдержавшись.       — Кстати, Джейк-хен, — Таки взглянул на него из-за стекол очков. В прошлый раз он их не надевал — использовал на тренировке линзы. — Как твоя нога?       — Порядок, — Джейк отмахнулся. — Жить буду.       — А играть? — спросил Чонсон.       — Э-э, конечно? — Джейк вскинул брови, провоцируя смешок Чонсона.       — Прости, — сокомандник указал легким кивком вправо, на Чонвона, продолжая шепотом. — Я пародировал нашего кэпа.       — Я все слышу, хен, — отметил Чонвон.       — Вот незадача!       — Но упал ты страшно, если честно, — продолжил Таки. — Я когда увидел, что к тебе летит Маки… Пердечный сриступ чистой воды.       Чонвон подавился едой.       — Маки не так плох, на самом деле, — добавил Харуа примирительно. — Он просто… специфичный. Немного. Тут все такие.       — У тебя все хорошие, — протирая рот салфеткой и прокашливаясь, отметил Чонвон.       В этом была доля правды. Джейк видел разных учеников, но таких заядлых торчков, как Маки — нет. Все-таки, это было чем-то неприемлемым в рамках школ. Обычно таких пускали на программу реабилитации или что-то вроде, но в этой школе все будто дружно закрывали на проблему глаза. Даже тренер Мурата ничего не говорил толком по этому поводу, позволяя Маки играть до первого инцидента.       — Разве школа не исправительная по идее? — вслух рассуждал Джейк, ковыряя палочками рис. — От слова «исправляться». Делать детей лучше.       — В том все и дело, что «по идее», — Чонсон тихо цокнул, глядя на подцепленный палочками кусочек курочки, точно тот ему жизнь испортил. — Главная проблема таких учреждений в количестве проблем на квадратный сантиметр пространства.       — Что правда, кстати, — кивнул Чонвон. — Бывают, конечно, разные случаи, и за большинство говорить сложно. Но правильнее было бы учить таких подростков интегрироваться в общество «нормальных», а не сажать в такой рассадник. Это как с душевнобольными — если ты запрешь одного шизофреника с другими, вряд ли шизофрения уйдет. Может, голоса радио начнут общее.       — Как мило с твоей стороны ассоциировать нас с шизофрениками.       — И где я не прав, хен? — Чонвон пожал плечами, дескать, «и что?» — Так оно ведь и есть.       — Я думаю, — подумав, произнес Джейк, — что такая школа — тоже решение. Мы понимаем друг друга.       — Шизофреники тоже.       — Эка ты к ним прицепился, кэп…       — У нас, кстати, парочку точно найдется, зуб даю, — улыбнулся Таки.       — Типа, Накакита?       — Юма? — Джейк удивленно похлопал глазами. Неожиданно.       — У него аутизм, а не шизофрения, — с видом эксперта поправил Чонвон. — Не стигматизируйте его вот так.       — Ну, Юма неплохой парень, — покивал Чонсон. — Вроде? Я с ним не разговаривал. Чонвон, он на уроках разговаривает?       — Порой.       — Я с ним разговаривал, — удивленно произнес Джейк. Все посмотрели на него разом, как на сумасшедшего. — Что? Мы соседи по комнате. Что в этом такого? Да почему вы на меня так смотрите? У меня в зубах что-то застряло?       Джейк правда растерялся. На него все четверо приятелей смотрели, точно тот только что рассказал небылицу о призраках, или, типа, местную легенду. Джейк, конечно, знал, что Юма — не из болтливых, но он ведь говорил как минимум. Может, это было связано с аутизмом? Не то чтобы Джейк разбирался, с другой стороны…       — Хен, — на полном серьезе позвал Харуа, наклоняясь вперед и ставя голову на тыльные стороны рук. Чуть наклонил вбок. — А у тебя, случаем, не шизофрения?       Приступ смеха был такой сильный, что Джейк спиной ощутил, как сразу несколько пар глаз обернулись к их столику. Ну и дела. А он думал, Харуа милашка. Зря доверял первому впечатлению…       Они почти доели, когда к столу подошел Кей. Честно — Джейк не представлял, что их довольно шумная компания способна заткнуться так быстро. Взгляд Чонвона тут же стал серьезнее, и в нем стал угадываться капитан Тигров; Чонсон просто молча уткнулся в тарелку, а Харуа и Таки, точно два котенка, сели друг к другу поближе, ударяясь плечами. Джейк так вообще ничего лучше не придумал, кроме как улыбнуться. С Кеем им не доводилось нормально поговорить еще с шахмат, а в следующий раз они там пересекутся уже после тренировки. Время же тренировок для Джейка чем-то образующим социальные контакты не являлось.       — Джейк, привет, — Кей улыбнулся в ответ, чуть кланяясь и обращая внимание исключительно на Джейка. — Как нога?       Во-первых, Хисын сказал, что Кей никому не союзник. Во-вторых, Джейк почему-то полагал, что всем все равно на его ногу, кроме вышеупомянутого красноволосого идиота.       — Ходить могу. Спасибо.       Кей чуть наклонил голову, а потом чуть шаркнул ногой, как бы задумываясь. Удивительно, но привычного напряжения вокруг себя он не создавал.       — Если хочешь, можем увидеться сегодня после обеда, — предложил он. Джейк уже был готов ответить резкое «нет», но Кей продолжил быстрее. — Я покажу тебе пару упражнений для восстановления. Чонвон не даст соврать: сам недавно с похожей травмой ходил. Да, Чонвон?       — Было, — подтвердил Чонвон, все еще немного напряженный. Тем не менее, останавливать Джейка от его решения, каким бы оно ни было, он не стал.       Чонсон смотрел на него искоса. Вот у него взгляде так и читалось: «даже не думай».       Впрочем…       — Мы с Джейком хотели сходить в библиотеку, — примирительно ответил Таки, поправляя очки. — Прости, хен. Опередил.       — Оу, ничего, — и все-таки мелькнула на лице Кея какая-то расстроенная тень.       Да и лицо у него не было чтобы изначально пугающим. Может, Джейк зря верил словам Хисына; для начала — почему он вообще верил словам Хисына? Может, Кей и возился с компанией Николаса и мог этим отторгать, или был довольно вспыльчив в игре, но ведь и единственным очагом возгорания он не был. Плюс — помощь с восстановлением была бы кстати.       Да и Джейку было попросту интересно.       — Можем после ужина, — ответил он. Таки так быстро на него обернулся, точно пуля пролетела мимо глаз. — До уборки.       — Хорошо, можем после ужина, — кивнул Кей. — Береги себя, Джейк.       — И ты. До встречи.       — Я напишу тебе, куда подойти.       — Зал будет занят, — в спину Кея бросил Чонвон.       — А баскетбольная площадка?       — Не моя ответственность.       Кей усмехнулся и, махнув рукой на прощание, пошел восвояси.       За столом воцарилась гробовая тишина. Джейк спокойно доел свою порцию и поднялся, игнорируя реакцию сокомандников. Он взглянул на недавно закончившего трапезу Таки.       — Пойдем в библиотеку?       — Да… Да, пойдем, думаю, — хмуро кивнул Таки и прочистил горло. — Ну… всем пока.       — Пока-пока! — подбирая свой поднос, разулыбался Джейк, но сразу уйти ему не дали — рука Чонсона ухватила его за кофту, и посмотрел он на Джейка большими, настороженными глазами.       Их диалог прошел молча. На лице Чонсона легко читалось: «ты уверен в том, что делаешь?», а Джейк кивнул, поводя плечом, дескать, а что такого? Ответа не последовало, но Чонсон его отпустил. Когда они с Таки уходили, Джейк видел, как Харуа, Чонсон и Чонвон о чем-то негромко переговаривались.       Джейк не был из тех, кто бежал от опасности; вообще-то, следуя его личному делу, он тоже был опасен по-своему, и отступать просто так абсолютно точно не привык. Даже если однажды это скатится в плохую историю, во всяком случае Джейк уж наверняка будет знаком с куда большими аспектами жизни в стенах старшей школы имени Бан Чонхвана.       Хисын молча опустил руки, решив, что больше не голоден, и громко вздохнул.       И Ники, и Сону удивленно повернулись в его сторону. Сонхун, уплетающий вторую порцию обеда, и ухом не повел.       Кей. Почему во всю эту историю вообще решил ввязаться Кей? Из всех людей, меньше всего Хисын ожидал, что новичок решит завести дружбу с мафией. Николас — еще куда ни шло, но Николас правда был парнем ужасно простым и понятным, в то время как Кей когда-то Хисыну нравился как раз из-за его спутанности нрава. В каникулы они вошли, разбежавшись по разные стороны баррикад, да и Кей принялся Хисына избегать, ясно осознав, сколько проблем от него бывало, но все-таки…       Нахера Кога Юдаю этот недотепа Шим?       — Фто случифось, хен? — Ники спросил это, не дожевав еду. Проглотил. — Черная кошка дорогу перешла?       — Кошка? — Хисын глянул на него из-за пальцев, проводя ладонями по лицу. — Нет. Это больше на собаку похоже.       — А, Джейк? — догадался Ники. — Ну, по мне так скорее типа… Хм… Да нет, ты прав, похож на собаку. Типа, лабрадор?       — Да какая в самом-то деле разница на кого он похож, — Хисын снова вздохнул. — Вы видели?       — Эм? Что именно?       — Кей предложил ему увидеться после ужина, — фыркнул Хисын. — И я уверен, что он пойдет.       Ники протянул понимающе «а-а-а», медленно кивая. Не растерявшись, закинул еще ложку риса в рот и отряхнул руки.       — Пойдем за ними?       — Нет уж. Если Джейк так хочет накопить себе проблем, пусть сам идет.       — И если Кей сломает ему ногу?       — Думаю, проиграет Маки деньги.       Ники засмеялся, активно соглашаясь.       Хисын вспомнил слова Чонвона: «Присмотри за ним. Я думаю, что он может укрепить Тигров после того, что ты натворил, но в равной степени он может нас и добить. Понимаешь, к чему я веду?»       Тогда Хисын отмахнулся. Думал, Чонвон преувеличивает.       Теперь же Хисын смотрел на спину парня, который уже через пару дней после заселения лезет в архив, прыгает в окно старого корпуса, не боится Маки или Кея и отвечает на угрозы улыбкой. Джейк так спокойно продифилировал из столовой, как не смог бы ни один разумный человек, знающий хоть каплю о деятельности Кея.       Почему он не боялся? Кея, этой школы, Маки, да хоть чего-то, в самом-то деле! Хотя бы Хисына после того, что он нашел в архиве. У Николаса же получилось. Даже Кей стал его шугаться, а Джейк напоминал Чонвона, который горазд был делать вид, что все нормально.       Вот только Чонвон, да, вид делал ради любименького волейбола, а Джейк, зная, что ничего не нормально, вливался во все передряги, как родненький. Не удивительно, все-таки, что и Николас, и Кей, и даже, вон, уходящий с ним Таки, захотели себе такого рискового пса под крылом.       Потому что сам Хисын боялся. Боялся, что этот новенький с его дурацкой вежливостью и прямым взглядом разрушит все, что он строил, или — что еще хуже — доломает все к чертям собачьим.       — Хен? — голос Сону вернул его в реальность.       Хисын моргнул.       — Ничего, — ответил он.       Ники, походу, реально собиравшийся дать деру вслед за Джейком ради нового развлечения, осматривал свою пустую тарелку на предмет наличия еще чего пожевать. Шестеренки в его голове двигались с явным усилием, что-то обрабатывая, и это всегда значило одно — сейчас Ники выдаст фигню.       И он выдал.       — А вы сблизились, — усмехнулся он, подпирая щеку рукой. — Слышал от Сону, ты Джейку ногу перевязывал.       — И что теперь? Друзья до гроба?       — Ниче. Не друзья, я просто подумал, что Чэвон-нуна скоро вернется. А ты уже нового питомца завел.       Хисын скосил на него взгляд.       — Это не твое дело.       — Да я так, к слову, — Ники поднял руки. — Просто если она узнает, что ты тратишь время на новенького, а не на нее… она же сожрет тебя с потрохами. Ты ж знаешь. Это в ее характере.       Сонхун искоса подглядел за происходящим.       — Чэвон не ревнует, — отрезал Хисын. — У нас договор вокруг этого.       — Ага, — Ники усмехнулся. — Договор называется «ты мой актив, Ли Хисын, и не смей меня подставлять». Я бы на твоем месте не рисковал. Все-таки, она тоже себя не на помойке нашла.       — Да причем тут… — Хисын выдохнул. — Заведешь девушку, поговорим, Ники.       — У-у-у-у, не злись, хен, — Ники прыснул. — Я просто шучу. Мы же шутили уже на этот счет кучу раз, чего заводишься?       — Он просто устал от присмотра за собаками, — пожал плечами Сонхун. — Оставь его.       Хисын отбросил палочки на поднос и еще раз взглянул в сторону выхода из столовой.       Будь проклят и Шим, и Чонвон.       

***

             Кей ждал его на баскетбольном поле, найти которое особого труда не составляло — буквально соседний зал был оформлен именно для баскетбола. Вероятно, школа, направленная на исправление трудных подростков, запросто тратила бюджеты на спорт, способный отнять у школьников лишнюю энергию и перенаправить в более здоровое русло. Логика была ясна как день, но вот только не работала, потому что Джейк перед собой лицезрел мальчика-торгаша из местной наркотической элиты, который, ко всему прочему, играл в волейбол.       — Привет, — Джейк махнул Кею рукой. Ожидать можно было чего угодно, но не то чтобы Джейк первым делом ожидал весьма теплого приема. Кей ему улыбнулся, поднимаясь со скамейки, на которой сидел, и помахал своей здоровенной ручищей.       — Вечерочка, Джейк, — произнес он, когда Джейк, параллельно снимающий с плеч куртку, подошел ближе. — Не думал, что придешь.       — Почему?       — Ты ведь был в Аквариуме?       А, ну. Да. Да, Джейк бы тоже не ожидал…       — Прости, — вздохнул новичок. — Это было не мое дело. Хисын притащил.       — Так и думал, — Кей отмахнулся. — Не бери в голову.       Кей кивнул в сторону скамейки.       — Садись и вытяни ногу.       Вообще… вообще Кей правда не звучал как человек, который сильно пытался Джейку угрожать, и, тем не менее, он старался не спускать с него взгляда.       Джейк опустился на холодный пластик, разулся и вытянул левую ногу. Кей присел на корточки напротив и осмотрел бинт, который Хисын намотал утром.       — Перемотано нормально, — буркнул Кей. — Но если будешь сидеть без движения, засохнет. Покажу пару вещей.       — Врач из тебя так себе, — заметил Джейк, но спорить не стал. Что ж, десять очков Хисыну, — Слизерину, определенно, — он не пытался пережать Джейку сухожилия, а реально правильно выполнил свою… да даже не работу. Свои намерения. Наверное. Спасибо, Чонвон?       Сначала Кей заставил его просто медленно крутить стопой, по десять раз в каждую сторону. Потом тянуть носок на себя и от себя. Джейк морщился, когда боль простреливала выше лодыжки, но терпел. Кей стоял рядом, иногда поправлял: «амплитуду не теряй», «выше», «не спеши».       Воздух между ними был холодным, но от Кея исходило ровное, тяжелое тепло. Он двигался плавно, как на шахматной доске, без лишних слов и движений. Джейк поймал себя на мысли, что если не думать о том, кто такой Кей на самом деле, с ним было почти… спокойно. Он был похож в своей манере себя держать на шахматиста. Удобная партия — расслаблен, плетет интригу — тоже. Интересно, каким он был, когда ему ставили шах…       Это объясняло часть вещей. Если первоначально Кей — шахматист, то волейбол вставлял ему те еще палки в колеса, потому что шахматы командным видом спорта не были, а тактику от одного мог строить в лучшем случае связующий. А Кей играл на центральном блоке.       — А теперь встань, — сказал Кей, протягивая руку. — Обопрись на меня. Перекаты с пятки на носок. Пятка — носок, и постарайся не хромать.       Джейк оперся на его предплечье, надеясь, что сможет в случае чего выкрутиться, однако пальцы Кея сомкнулись на его запястье крепко, почти слишком; точно коршун ухватился за тельце кролика. Джейк посмотрел на их руки, потом на лицо Кея. Кей смотрел куда-то мимо него, в темноту за спиной новичка.       — Ты сегодня странный, — тихо сказал Джейк, делая очередной перекат. Нога ныла, но терпимо.       — Устал, — Кей пожал плечами. — Не выспался.       — Не слишком вериться.       Кей перевел взгляд на него. Улыбка слетела с его лица так же просто, как на нем появлялась. Джейк прикинул шансы на то, сможет ли вырвать свою руку из этой хватки. Если извернется и постарается, то сможет.       — А ты, — сказал Кей, — слишком много вопросов задаешь для человека, который пришел за помощью.       — Я пришел за разработкой ноги, чтобы играть в основном составе и дальше, — поправил Джейк. — Не совсем за помощью. Хотя, так подумать… и за ней тоже. Ты предложил. Но условия «не задавать вопросов» не было.       — Ты и вправду болтливый, — отметил Кей, но сразу после замолчал, поглядывая на ноги Джейка.       Пятка-носок. Перекаты. Увлекательно и с чувством нарастающего напряжения в груди.       Это продолжалось какое-то время, и все дальнейшие упражнения предполагали стальную хватку на руках Джейка. Он терпел, раздумывая о том, что нагрузка на ногу и вправду становилась меньше с каждым разом. Да, она ныла, но не более — так, завтра Джейк может и сможет полноценно выйти на тренировку.       Кей не отпускал его руку. В какой-то момент его пальцы сжались сильнее.       — Ты не боишься, да? — спросил Кей неожиданно. Джейк поднял на него глаза. Чистой воды угрозы он не источал, но легкие нотки недоумения в мимике читались. — Аквариум. Хисын. Архив. Николас. Я. Ты должен был давно сбежать, или хотя бы заткнуться и не лезть. Но ты везде лезешь. Зачем?       — Мне просто нужно знать, с кем я играю на одной площадке, — ответил Джейк, пытаясь высвободить руку. — Отпусти, сломаешь же.       Кей не отпустил.       — А если бы я сказал, — он наклонился ближе, так, что Джейк почувствовал запах мятной жвачки и сигарет, — что тебе стоит бояться? Что ты здесь не просто так?       — Ты меня запугиваешь? — Джейк перестал вырываться и посмотрел Кею прямо в глаза. Они были почти черными в темноте, без единого блика. — Серьезно?       — А надо?       — Не знаю, ты мне скажи, — Джейк усмехнулся уголком губ. — Ты сначала определись, Кей. Ты меня предупреждаешь? Угрожаешь? Или помогаешь? Потому что одно и другому, и третьему противоречит.       Кей молчал. Его пальцы на запястье Джейка мелко, почти незаметно дрожали. На секунду Джейку показалось, что он сейчас отпустит, извинится, и (или?) уйдет.       Но вместо этого Кей резко дернул его на себя, заставляя сделать шаг вперед на больную ногу.       — Что ты…       В следующую секунду Кей попытался легкой подножкой сбить Джейка с ног. Вот, кто уж точно его личное дело не читал — Джейк, игнорируя боль, подпрыгнул и даже вырвался, но сразу с этим в его лицо полетел кулак Кея. Скулу обожгло болью, а мозг будто встряхнули, после засунув в блендер. Джейк оступился, но быстро выравнял стойку, и следующий удар Кея пришелся по прикрывшим лицо предплечьям. Повинуясь привычным инстинктам, Джейк и сам занес кулак для удара и, уже предполагая грядущий уворот с его траекторией, смог вмазать Кею по носу.       Бьют — не беги; бей в ответ. Джейк фыркнул, ощущая, как с выбросом адреналина любая боль в теле затмилась.       — Ты… — выдохнул Джейк, выплевывая привкус железа.       Кей стоял перед ним, тяжело дыша и вытирая тыльной стороной ладони плеснувшую из носа кровь. Привык наверное уже, а? Его кулак был все еще сжат до побелевших костяшек.       — Просто… — начал Кей. — Просто не лезь, Шим. Не лезь ты никуда.       — Ты мне лицо разбил, — напомнил Джейк. — Это чтобы я не лез? Или метод профилактики общения с нариками сейчас такой?       — За то, что ты… — Кей запнулся. Его руки опустились, плечи обвисли. — Ты не понимаешь. Ты просто не можешь здесь быть. Гону…       — Это не тебе решать, — выплюнул Джейк.       Гону?       Погодите, Ким Гону? Или какой-то другой Гону? Ну, тот торгаш с его прошлой школы…       Блять, они еще и были связаны с этим подонком? Похожее притягивает похожее? Моряк моряка видит издалека? Да если оно так… Да быть не может.       Ну, и времени у него на раздумья не было — Кей точно с цепи сорвался, вновь бросаясь в драку. Джейк закрылся, как смог, но шквал прилетевших ударов был куда точнее, чем до — Кей явно знал, что делал, и даже смог сбить Джейка с ног. Джейк же, падая, ухватил Кея за ворот, утягивая за собой и, пользуясь тем, что Кей явно от чувства свободного падения растерялся, влепил ему коленом по ребрам.       Увы, Джейк тоже знал, что делал.       Кей охнул, но не откатился — вместо этого он навалился сверху, припечатывая Джейка спиной к холодному полу. Его длинные руки, которые на шахматной доске двигались так плавно, сейчас превратились в стальные канаты. Он схватил Джейка за ворот и приподнял, занося кулак для еще одного удара.       — Я не хочу тебя бить, — выдохнул Кей, но слова звучали жалко на фоне занесенной руки.       — Тогда не бей, придурок, — прохрипел Джейк, хватая его за запястье. Пальцы скользили по чужой крови — то ли Кея, то ли своей, он уже не разбирал. — Как будто бы мне это доставляет такое удовольствие.       Кей замер. На секунду — всего на секунду — в его глазах мелькнуло что-то, похожее на проблеск здравого смысла. Типа, не хочешь бить — не бей, иногда было классно поговорить.       А потом этот долбанный Кога Юдай мотнул головой, стиснул зубы и все-таки ударил.       Джейк успел уйти в сторону — кулак скользнул по уху, задевая скулу, но не ломая. Боль была резкой, но привычной. Он сам столько раз бил и получал, что перестал считать.       — Хватит! — Джейк поймал его за руку, используя инерцию, чтобы перевернуть их. Теперь он был сверху. Кей тяжело дышал, его глаза блестели в темноте.       — Чего ты добиваешься? — Джейк сжал его воротник. — Хочешь, чтобы я ушел? Чтобы испугался? Не дождешься.       — Ты не понимаешь, — Кей выдохнул. Голос сел. — Они тебя убьют. Не я.       — Кто «они»? И нахера?       — Гону. Люди Гону. — Кей дернулся, пытаясь сбросить Джейка, но тот держал крепко. Адреналин делал свое дело — боль в ноге исчезла, осталась только злость и какая-то дикая, почти животная решимость. — Убирайся из этой школы, Шим, пока можешь.       — Я никуда не пойду, — отрезал Джейк. — Я только начал.       И это было правдой. Он сам не знал, зачем это говорил — может, чтобы позлить Кея, может, потому что впервые за долгое время чувствовал, что находится на своем месте. В этой дыре, с этими сумасшедшими, с этим бардаком, он был нужен, или хотя бы хотел верить, что нужен. Он видел, как играли Тигры — только ради этого сплошного шоу стоило оставаться для своих пяти копеек. Чонвон тоже это знал, раз пристроил его сюда. И Кею тоже стоило бы понять, но раз слова с ним работали из рук вон плохо… Джейк был готов ударить теперь первым, если он продолжит молчать.       Кей смотрел на него снизу вверх. Его лицо — разбитое, с размазанной по щеке кровью — вдруг стало усталым, будто он нес на плечах не семнадцать лет, а все семьдесят.       — Ты идиот, — сказал он тихо.       — Слышал уже. И не раз, — Джейк цокнул. — Моя погоняло.       Джейк ослабил хватку. Кей не пытался вырваться. Они оба тяжело дышали, чувствуя, как холодный пол вытягивает тепло из тел.       А потом чья-то рука легла Джейку на плечо.       — А ну хватит.       Голос был спокойным, почти скучающим. Николас.       Джейк резко обернулся и сразу получил по касательной: нападать на него не собирались, просто оттащили прочь. Сильные пальцы схватили за капюшон толстовки, дернули назад, и Джейк оказался сидящим на земле, в полуметре от Кея, который так и остался лежать, раскинув руки.       — Классно выглядите оба, — Николас навис над ними, засунув руки в карманы. В блеклом свете баскетбольной площадки его светлые волосы казались почти серебряными. — Рожи в крови и глаза собачьи. Чудесная картина.       — Отвали, Нико, — буркнул Кей, не двигаясь. Разлегся на полу, точно на кровати.       — Не отвалю, — Николас присел на корточки между ними. Его лицо было спокойным, почти дружелюбным, но глаза оставались холодными. Он посмотрел на Кея. — Ты чего творишь?       Кей молчал.       — Я спросил, — Николас наклонил голову, — чего ты творишь?       — Ничего.       — Опять твое «ничего», — Николас хмыкнул. Перевел взгляд на Джейка. — А ты? Ты в порядке?       — В полном, — огрызнулся Джейк, вытирая разбитую губу. — Просто развлекся.       Николас усмехнулся.       — Хорошо развлекся, ничего не скажешь. Чонвон будет в восторге.       — Чонвону не обязательно знать, — сказал Кей, наконец садясь. Он держался за ребро и морщился. Джейк, кажется, все-таки попал туда, куда целился.       — А я ему и не скажу, — Николас пожал плечами. — Тут есть для этого другие глаза.       Кей стиснул зубы. Джейк же заозирался, но отметил только застывшего в дверях Маки, который уж точно не собирался болтать с Чонвоном. То есть, Джейк не то чтобы замечал, чтобы капитан и машина для убийств были в лучших взаимоотношениях. Джейк даже подарил ему улыбку, на что Маки прыснул.       Николас меж тем встал и протянул руку сначала Кею. Тот проигнорировал, поднялся сам, пошатываясь. Николас не обиделся, привыкший, повернулся к Джейку.       — А ты, Шим? Примешь помощь или будешь храбриться?       Джейк посмотрел на его ладонь. Потом на Кея, который стоял в стороне, глядя куда-то в темноту, и вытирал кровь с лица рукавом.       — Обойдусь, — ответил Джейк и встал сам. Нога отозвалась тупой, ныряющей болью. Он скривился, но устоял.       Николас убрал руку.       — Ну и славно. А теперь — оба вон отсюда. И постарайтесь, чтобы вас не видели в таком виде. А то еще решат снова, что я подговорил.       Кей уже шел к выходу с площадки, не оборачиваясь. Его длинный силуэт шествовал гордо, но тяжеловато. Джейк остался стоять, глядя ему вслед.       — Ты тоже иди, — сказал Николас. — Пропустишь уборку.       — Ты специально пришел? — Джейк, бросив свой поиск «других глаз», обратил свое внимание к человеку, который тоже хотел бы с ним подружиться в прошлом. — Или просто мимо проходил?       Николас усмехнулся. Достал сигарету, прикурил, выпустил дым в пространство баскетбольной площадки. Круто. Тут еще и не работали датчики дыма, а Джейку под кроссовки упал серый пепел.       — Мимо проходил. Везет тебе, Джейк.       — Везет, — повторил Джейк, чувствуя, как кровь из разбитой губы капает на подбородок. — Я потом пойду сам. Хочу немного, знаешь, выпустить пар.       Николас окинул его понимающим взглядом и пожал плечами. Потом развернулся.       — Кей! — окликнул Николас вдогонку. — Ты забыл кое-что сказать.       Кей остановился, но не обернулся.       — Завтра, — бросил он через плечо. — Поговорим завтра.       И ушел.       Николас проводил его взглядом, а затем, отсалютовав Джейку, решил и сам пойти прочь, сопровождаемый сигаретным дымом.       — Весело тут у вас, — сказал он сам себе. — Прям как в старые добрые.       Джейк, проводив Николаса и метнувшегося за ним Маки взглядом, без всякого зазрения совести завалился назад на пол, чтобы отдышаться. Наверное, тупо это было говорить сейчас, но драка его взбодрила. Еще до наступления каникул такого рода деятельность была его ежедневной нормой — странно было жить без побитого лица и саднящих костяшек. Боль здорово отрезвляла и восстанавливала «привычный ход вещей», и, может, штукой оно было нездоровой, но Джейк был даже благодарен Кею за то, что у него съехала крыша.       Из чего следовали два фактора. Фактор А — Кей отлично дрался, ни дать ни взять, и фактор Б — Гону. Призрачный некто Гону, который решил, что классно будет свести с новичком счеты. Джейк несдержанно, тихо рассмеялся, прикрывая глаза от света ламп рукой. Какое же это тупое издевательство, он даже не был уверен, кто такой Гону! Мало ли, сколько Гону в этом мире — популярное, так-то, имя, Джейк не смел строить догадок.       Однако ж. Гону, которому хочется Джейка убрать. Знал он таких в прошлом…       Мыслительный процесс далеко не ушел, прерванный чьими-то мерными хлопками в ладоши. Джейк без желания отвел от глаз руку, чтобы пронаблюдать, как Ли Хисын проходил к нему со стороны трибун. Просто класс. Бомба! А вот и те самые глаза, про которые говорил Николас. Джейк принял ответственное-взвешенное решение даже не двигаться. На полу было удобно, у него половина тела ныла, а пепел сигареты Николаса создавал даже уютную компанию.       — Ты и вправду неплох, — произнес Хисын, подойдя ближе. Он возвышался над ним, точно какая-нибудь каменная стелла. — Оправдываешь то, что я успел прочитать.       — Там было «до полусмерти», — устало напомнил Джейк.       — Для Кея это уже много.       Джейк просто согласно промычал. Появление Хисына провоцировало головную боль похуже, чем от прописанного по башке кулака.       — Ты привел Николаса сюда? — предположил Джейк, усаживаясь. Ладно. Так и быть — просто чтобы не тешить эго Хисына валянием у него в ногах.       — А ты думаешь, он бы пришел сам? На баскетбольную площадку?       — Тоже так подумал, — согласился Джейк. Вкус крови во рту даже успокаивал. — А ты тут? Потому что Чонвон сказал?       — Других причин у меня не может быть.       — Значит, он знает обо всем.       — Не то чтобы, — Хисын, походу, почуяв вынужденное перемирие, уселся рядом, кряхтя, как старый дедуля. Джейк на него покосился, но промолчал. — Я слышал, что Кей позвал тебя сюда, и предполагал, что ты тупой достаточно, чтобы прийти. Я устал разбирать твое дерьмо.       — Поэтому ты подослал Николаса, — кивнул Джейк.       — Он бы по моей просьбе никуда не пошел, — сморщился Хисын, глядя куда-то вперед, на закрытые двери зала. — Просто скинул ему фотку и ждал. Призвал как Кровавую Мэри на то, как вы с Кеем обжимались.       Стрем. Джейка сейчас стошнит, но он это ощущение проглотил, сославшись на возможное слабого рода сотрясение. Кей был, все-таки, не слабаком.       — Зачем я Николасу? — спросил Джейк в воздух. — Можешь не отвечать.       — За той же причиной, что и Ыйджу или Маки, — все равно ответил Хисын. — Он любит быть главным и любит свою территорию. В стаю себе людей набирает.       — И с чего бы мне к нему захотеть?       — Да хер тебя знает, Шим, — Хисын закатил глаза. — По той же причине, что ты пошел к Кею на рандеву.       Джейк хотел бы сказать, что слова Хисына были справедливы, но ему хватило этого диалога, потому что он был с Хисыном, а с этим индюком беседы все еще не были у Джейка любимыми. Вздохнув, он решил, что пора уже и пойти бы блок убирать. Или в медпункт заглянуть, чтобы у Чонвона было вопросов поменьше. Хисын же поднялся следом.       — А вы с Николасом друзья? — поинтересовался Джейк, уже собираясь уходить. Проверил заодно время на удивительно уцелевшем мобильнике — они уже опоздали. Ну, получит еще пизды от Чонвона, бонусом. Кулаком больше, словом меньше…       — Уже нет, — крашенный индюк пожал плечами. — Тебе-то какое дело?       — Примерно такое же, как и то, почему я пошел на «рандеву» с Кеем.       Хисын нападку проигнорировал, но для вида снова сморщил недовольную физиономию. Баскетбольную площадку оба покидали молча.       Они вышли на улицу. Мороз ударил в лицо, и Джейк поморщился — разбитая губа отозвалась болью. Хисын шел впереди, не оборачиваясь. Его красные волосы горели в свете фонарей, как предупреждающий сигнал. Мол, «Стоп! Этот человек — ходячий красный флаг, общение с которым может вызвать головную боль наряду с мигренью…»       — Хисын, — окликнул Джейк.       Тот остановился.       — Ты сегодня дважды помог мне. Не стоит так больше делать. Чонвон, может, просил тебя за мной приглядывать, но мне оно не нужно, — Джейк сжал зубы. — Ты уже видел. Я могу за себя постоять.       Хисын молчал. Снег лежал тихо, сегодня ночью впервые за долгое время было легко просмотреть каждую зимнюю звезду на небе. Обещанное погодное предупреждение обошло их стороной.       — Я не все в этом мире делаю ради любимого капитана, — отозвался он наконец. — Сам не знаю. Привычка, наверное — спасать идиотов.       И он ушел быстрее, не дожидаясь ответа и, вероятно, не горя желанием его слышать.       Джейк остался стоять, чувствуя, как внутри подскочило что-то теплое, нелогичное, совершенно неуместное в этом холоде. Он коснулся разбитой губы, улыбнулся уголком губ.       — Вот дурак, — сказал он тихо.       И пошел следом.       

***

             Добрался до комнаты Джейк только после пробития комендантского часа. Он не солгал вахтерше о том, что был в медпункте, и она, глядя на его подбитое лицо, кое-как пропустила его внутрь, выбрав не задавать лишних вопросов. Комната встретила Джейка темнотой и тихим сопением Юмы.       Джейк не стал включать свет. Он на ощупь добрался до кровати, сел, стянув куртку, и только тогда позволил себе выдохнуть.       Нога пульсировала. Губа саднила. Скула горела.       Но внутри, где-то глубоко, теплилось что-то новое. Что-то, чему он не мог дать имя. Джейк закрыл глаза и откинулся на подушку. Сон не шел — в голове крутились обрывки сегодняшнего дня: медпункт, руки Хисына на его лодыжке, его голос, раздражающая Джейка улыбка и взгляд, в памяти вообще не насмешливый и не злой, а какой-то почти потерянный, олений и перепуганный в момент, когда он опознал лишнего человека в помещении.       «Кей не врал,» — подумал Джейк, — «когда сказал, что не хочет меня бить. Он правда не хотел.»       Это не делало Кея хорошим, но это делало его понятным; причинно-следственные с Гону во главе он очертил довольно ясно. А Хисын…       Хисын оставался загадкой.       Джейк перевернулся на бок, уставившись в стену. Завтра будет новая тренировка. Завтра он снова увидит их всех — и Кея с разбитым носом, и Хисына с его вечной полуулыбкой, и Чонвона, который наверняка уже обо всем все знает.       Завтра будет новый день.       Но сегодня, в этой темноте, Джейк позволил себе признать: он больше не хотел свалить из этой школы на все четыре, и даже не потому, что ему некуда идти, а потому что здесь, среди этих сумасшедших, он впервые за долгое время почувствовал, что жив.       И это было страшно.       И это было хорошо. Такие идиоты, как Джейк, все-таки на интуитивном уровне жизнь любили.