В когтях у кролика

Кабинет на сорок восьмом этаже был выдержан в безупречной эстетике холодного превосходства. Панорамные окна, сталь, стекло, дорогой, но аскетичный дуб. Здесь не было ничего лишнего – только власть, обернутая в бесшумный ковер и идеальные линии мебели. В воздухе пахло деньгами, кофе и ледяной, стерильной чистотой. Чон Чонгук, альфа, чья животная форма была предметом тихих насмешек за его спиной и жгучего недовольства в нем самом, разглядывал резюме на экране планшета. Его лицо, с сильными, четкими чертами, было бесстрастно. Пальцы, способные одним движением переломить карандаш, легко листали цифровые страницы. – Ким Тэхён, – произнес он вслух. Голос был низким, ровным, без привычной для многих альф рычащей нотки. – Омега. Пантера. Лауреат «Золотого Льва» в Каннах. Бывший креативный директор студии «Lunar». Причина ухода… конфликт с руководством. Он знал все это и без резюме. Он нанял лучшего частного детектива, чтобы выяснить, что скрывается за глянцевыми победами. Выяснил. Тэхён сжег мосты в прошлой компании, устроив на креативном питче настоящий театр одного актера, где публично растерзал идею альфы-носорога, владельца студии. Талант – атомная бомба. Неудобный, взрывной, но гениальный. Дверь в кабинет открылась без стука. Это было первое нарушение протокола. Вместе со струей воздуха из коридора в стерильное пространство ворвался шторм. Вернее, он вошел. Ким Тэхён. Чонгук впервые видел его вживую. Фотографии не передавали главного – ауры. Она предшествовала ему, как шлейф дорогого, но ядовитого цветка: сладковатый, пряный, с глубокой горьковатой нотой. Аромат омеги, но не вызывающий желания защитить, а бросающий вызов. «Попробуй, приручи», – словно шептали эти ноты. Внешность была… перформансом. Не просто яркой – декларацией. Изумрудный бархатный пиджак, облегающий белую шелковую рубашку без единой складки. Черные узкие брюки, подчеркивающие длину и гибкость линий. На ногах – лоферы с шипами. Волосы уложены в мягкие, будто небрежные волны, но каждый локон лежал на своем месте. Взгляд – тяжелый, золотисто-медовый, оценивающий, медленно скользнул по кабинету, а затем устремился на Чонгука. В нем не было ни робости, ни подобострастия. Было любопытство хищника, нашедшего на своей территории незнакомый, странный предмет. – Мистер Чон, – голос Тэхёна был тихим, мелодичным, но каждое слово звучало отчеканенно. – Вы вызывали? – Я назначал собеседование на 10:00, – отозвался Чонгук, не вставая. Его собственный запах – чистый, с легким оттенком сандала и мороза – оставался под абсолютным контролем. Ни одна нота не дрогнула. – Сейчас 10:07. Мое время стоит дорого. – Простите, – сказал Тэхён, не звуча извиняющимся ни на йоту. Он подошел к стулу перед массивным столом и опустился в него с кошачьей грацией, развалившись, словно на собственном диване. – Пришлось убедить вашего секретаря, альфу-дога, что я не курьер. Он был уверен, что креативный директор не может пахнуть… так. Он сделал небольшую паузу, позволяя своему аромату заполнить пространство между ними. Вызов был брошен открыто. Чонгук отложил планшет. Сложил руки на столе. Каждая мышца в его теле, от мощных плеч под безупречным костюмом до напряженных икр, была под контролем. – Ваше портфолио впечатляет, – начал он, игнорировав провокацию. – Кампания для «Vérité». Видео для «Aeternum». Вы умеете создавать желание. Именно это мне и нужно. Но в моей компании есть правила. – Правила? – Тэхён приподнял одну идеально очерченную бровь. Его пальцы с длинными, ухоженными ногтями барабанили по ручке кресла. – Для омег? Или для всех? – Для всех. Первое: продуктивность выше инстинктов. Второе: дресс-код существует. Деловой. Тэхён усмехнулся. Звук был тихим, но насмешливым. – Деловой, – повторил он, окидывая взглядом строгий костюм Чонгука. – Как у вас. Очень… безопасно. Я не продаю безопасность, мистер Чон. Я продаю мечту. Бунт. Желание. Моя одежда – часть моего инструментария. Разве вы не нанимаете меня за то, что я вижу иначе? – Я нанимаю вас за результаты. Которые должны быть получены в рабочей обстановке, а не во время арома-шоу, – холодно парировал Чонгук. Он чувствовал, как аромат пантеры пытается обволакивать его сознание, найти щель в броне. Он не позволял. Он дышал ровно, представляя себя стальной дверью сейфа. – Ваш отдел будет работать с нон-конформистскими брендами. Но внутри этой компании – дисциплина. Я требую ее от всех. От альф-быков из отдела логистики и до омег-лис из маркетинга. Вы – не исключение. – О, я никогда не считал себя исключением, – Тэхён наклонился чуть вперед, и его аромат на мгновение усилился, стал почти осязаемым. – Я считаю себя лучшим. А лучшим, как известно, многое прощается. Особенно если их альфа… – он сделал паузу, и его взгляд намеренно медленно скользнул по фигуре Чонгука, – …достаточно умен, чтобы понять разницу между контролем и подавлением таланта. В кабинете повисла тишина, напряженная, как струна. Чонгук почувствовал древний, животный импульс где-то глубоко внутри. Импульс встать, перегнуть этого наглого, прекрасного омегу через стол, заставить опустить взгляд, зарычать, показать, кто здесь истинный хищник. Он был альфа. По природе. По статусу. По силе, которая клокотала в каждой его жилке. Но он был и Чон Чонгуком. Который построил империю не на рыке, а на расчете. Который ненавидел стереотипы о своей форме. Он не был кроликом-трусом. Он был кроликом-королем. А короли не опускаются до рыка. Он медленно поднялся. Его движения были не стремительными, а непрерывными, полными скрытой мощи. Он обошел стол и остановился рядом с креслом Тэхёна, глядя на него сверху вниз. Он не излучал агрессию. Он излучал авторитет. Холодный, неоспоримый. Тэхён не откинулся назад. Он лишь задрал голову, встречая его взгляд. В его золотых глазах вспыхнул азарт. Наконец-то. – Ваша работа, Ким Тэхён, – произнес Чонгук тихо, но так, что каждое слово врезалось в память, как стальной гвоздь, – начинается завтра. В девять утра. Ваш кабинет – 4712. Ваш первый брифинг – на моем столе. Ваш аромат и ваш гардероб – ваша проблема. Если они нарушат рабочий процесс хоть на секунду, если хоть один альфа в моем офисе забудет, зачем он здесь, вы будете нести ответственность. Не как омега. Как сотрудник. Понятно? Он не ждал ответа. Он уже повернулся к окну, демонстрируя спину – жест высшего пренебрежения или высшего доверия. С ним было невозможно понять. Тэхён медленно поднялся. Яркая вспышка в монохромном мире. На его губах играла едва уловимая улыбка – не радостная, а заинтригованная, хищная. – Вполне, – сказал он на прощание. – До завтра… зайка. И вышел, оставив за собой бурю из смешанных ароматов – вызова, дорогого парфюма и чего-то невыразимо опасного. Чонгук не обернулся. Он смотрел на город у своих ног, сжав кулаки так, что кости побелели. Слово «зайка» жгло его изнутри сильнее любого оскорбления. Но вместе с жжением пришло и другое чувство – ледяной, чистейшей азартной дрожи. Охота только началась. И впервые за долгие годы он чувствовал, что добыча стоит того, чтобы загнать ее в угол. Или позволить ей самой подойти близко-близко, чтобы вонзить клыки. Просто чтобы показать, что даже у кролика есть клыки. Когда это необходимо.