В когтях у кролика

Неделя с момента назначения Ким Тэхёна превратила 47-й этаж в подобие стилизованного поля боя. Или, как язвительно заметил один из аналитиков, в зону химической и визуальной войны. Тэхён не просто работал – он утверждал присутствие. Его кабинет, смежный с открытым пространством креативного отдела, за считанные дни утратил стандартный вид. На стенах появились эскизы, дерзкие коллажи, фотографии в тонких черных рамах. Стоял дизайнерский диван неясного оранжевого оттенка и стеклянный кофейный столик, на котором всегда стояла ваза с живыми, слишком ароматными пионами. И конечно, он сам – каждый день новая форма провокации. Алый жакет с широкими плечами. Шелковый комбинезон цвета нефрита. Сегодня на нем был черный твидовый костюм, но пиджак был надет на голое тело, открывая вырез до солнечного сплетения и намек на гладкую кожу. Это было не просто нескромно – это было вызовом всем неписаным правилам офисной этики. И аромат. Сладкий, дымный, с горьковатой основой пачули и кожи. Он не просто витал – он медленно заполнял весь этаж, просачиваясь под двери, в систему вентиляции, впитываясь в бумаги. Для альф это было пыткой. Одни становились раздражительными, другие – заторможенными, третьи, самые молодые, начинали совершать глупые походы к кулеру у его кабинета, пытаясь уловить хоть немного запаха поближе. В офисе Чонгука пахло сандалом и морозом. Он работал с дверью закрытой, но отчеты о «нарушении микроклимата» ложились к нему на стол с завидной регулярностью. Он их игнорировал. До сегодняшнего дня. Утро началось с инцидента. Молодой альфа-волк из отдела продаж, чей кабинет был прямо напротив открытой зоны креативщиков, в ответ на какую-то колкость Тэхёна (а тот колол всех, кто пытался критиковать его идеи) не выдержал и рявкнул, выпустив волну агрессивного, властного запаха – попытка доминирования. Хаос был мгновенным. Другие альфы напряглись, несколько омег побледнели и ретировались. Тэхён же только рассмеялся – звонко, вызывающе – и отпустил еще одну язвительную шутку, от которой у волка задрожали челюсти. Чонгук появился в дверях отдела, как призрак. Он не вышел – он просто возник, и тишина упала мгновенно, как нож гильотины. Он был в своем обычном темно-сером костюме, безупречном и сдерживающем. –Директор Ким, – его голос разрезал тишину, ровный и без эмоций. – Ко мне. Сейчас. Он не смотрел на альфу-волка. Не смотрел ни на кого. Его взгляд, тяжелый и неотвратимый, был прикован к Тэхёну. Тот, не торопясь, отложил стилус, встал и прошелся через весь отдел, сознательно растягивая момент. Его аромат смешивался с запахом напряжения и страха, создавая дурманящую, опасную смесь. Дверь в кабинет генерального закрылась за ними с мягким, но окончательным щелчком. – Садитесь, – сказал Чонгук, направляясь к своему креслу. – Предпочитаю стоять, – Тэхён остановился посреди кабинета, приняв позу, полную вызывающей грации. – Что случилось, зайка? Вашим волчатам не понравился мой новый парфюм? Он называется «Анархия». – Случилось то, о чем я вас предупреждал, – Чонгук сел, откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы. Его альфа-аура не рвалась наружу, она сжималась, становясь плотнее, холоднее. – Ваше присутствие дестабилизирует рабочий процесс. Из-за вас альфа из отдела продаж чуть не вцепился в глотку омеге из бухгалтерии, который просто проходил мимо. Это – недопустимо. – О, я дестабилизирую? – Тэхён скрестил руки на груди. – Я просто делаю свою работу. А они – нет. Они слишком заняты тем, что нюхают воздух и пытаются доказать, кто здесь главный пес. Может, проблема не во мне, а в качестве вашей «стаи»? – Моя «стая», как вы выражаетесь, приносит компании прибыль. Ваша задача – увеличить эту прибыль, а не превращать офис в заповедник для гормональных боев. – Моя задача – создавать гениальные кампании. Что я и делаю. И буду делать. А как остальные справляются со своими звериными позывами – это не моя забота. Может, им стоит прописать успокоительное? Или надеть намордники? Чонгук медленно встал. Он делал это не для устрашения, а потому что ему нужно было движение, чтобы контролировать волну гнева, подкатившую к горлу. Он подошел к мини-бару, налил себе стакан ледяной воды, выпил его залпом. Поставил стакан со звонким стуком. – Вот ваше успокоительное, – он повернулся к Тэхёну. – Приказ. С сегодняшнего дня вы используете супрессанты последнего поколения. Максимальной силы. И надеваете что-то… менее отвлекающее. В глазах Тэхёна вспыхнул настоящий, яростный огонь. Его аромат, до этого игриво-сладкий, вдруг стал резким, острым, как коготь. – Вы не имеете права, – прошипел он, и в его голосе впервые прозвучала не насмешка, а гнев. – Это мое тело. Мой запах. Я не буду его кастрировать, чтобы успокоить чьи-то недоразвитые инстинкты. Если вы не можете контролировать своих альф – это ваша проблема, директор Чон. Не моя. – В моих стенах – мои правила, – голос Чонгука оставался стальным. – Вы либо подчиняетесь, либо ваш испытательный срок закончится сегодня. И я вышвырну вас из этого здания так быстро, что вы забудете, как пахнет мой офис. Они стояли друг напротив друга: столб сдержанной, холодной силы и пламя яростной, яркой независимости. Воздух трещал от невысказанного противостояния. Тэхён дышал часто, его ноздри расширились. Чонгук же казался статуей – только мышцы на его скулах чуть вздрагивали. И тут Тэхён сделал шаг вперед. Не для атаки. Для приближения. Он вошел в личное пространство Чонгука, заставив того ощутить всю густоту, всю глубину своего аромата вблизи. Это было ошеломляюще. Опьяняюще. – Вы хотите, чтобы я пах нейтрально? Серая мышка для серого офиса? – прошептал он, глядя прямо в темные глаза Чонгука. – Хорошо. Накачаюсь супрессантами. Надену ваш скучный костюм. Но тогда и мои идеи станут такими же – серыми, безопасными, скучными. Вы этого хотите? Или вам все-таки нужен тот, кто способен на такое? Он резко, почти грубо, схватил запястье Чонгука своей длинной, изящной рукой. Его пальцы были горячими. И прежде чем Чонгук успел среагировать, Тэхён прижал его ладонь к своему обнаженному участку груди, над сердцем. Сквозь тонкую ткань пиджака Чонгук ощутил учащенный, яростный стук сердца и жар кожи. Шок от прикосновения был подобен удару током. Но не из-за близости омеги. Из-за немыслимой дерзости, абсолютного презрения ко всем границам. И… из-за молниеносного отклика собственного тела, которое он подавил со всей силой воли, какая у него была. – Видите? – Тэхён не отпускал его руку, его взгляд пылал. – Я живой. Не робот. Не безопасный сотрудник. Вы наняли черную пантеру, мистер Чон. А теперь удивляетесь, что у нее есть когти и запах дикого зверя. Вы можете попытаться их обрезать. Но тогда вы убьете то, за что заплатили. Он отпустил его запястье, как будто обжегшись, и отступил на шаг. На его лице снова появилось привычное высокомерное выражение, но в глазах еще тлели угли бури. Чонгук медленно опустил руку. На его запястье осталось ощущение жара, а в ноздрях – густой, пряный шлейф. Он повернулся к окну, дав себе несколько секунд, чтобы восстановить полный контроль над дыханием, над пульсом, над диким желанием ответить на вызов не словами, а действием. Не как CEO. Как альфа. Когда он заговорил, его голос снова был ровным и холодным, как лед на стекле небоскреба. – Ваш испытательный срок продлен на месяц. Вы получите персональный очиститель воздуха в кабинет. И договор о неразглашении, если кто-то из сотрудников позволит себе переступить черту. Но, – он обернулся, и его взгляд стал острым, как скальпель, – если я еще раз увижу, что вы сознательно провоцируете кого-либо на конфликт, используя свой статус омеги-хищника как щит, вы уволены немедленно. И по статье о неподобающем поведении. Поняли? Тэхён выдержал его взгляд. Уголок его рта дрогнул в подобии улыбки. Это была не победа. Это было перемирие, добытое на минном поле. – Кристально ясно, – сказал он, кивнув. – Могу я идти? Мне нужно закончить презентацию для «Aeternum». Она, кстати, будет невероятной. Даже если мне придется делать ее в противогазе. Он вышел, оставив за собой бурю из смешанных чувств и ароматов. Чонгук снова сжал кулаки, но на этот раз его взгляд, устремленный в стекло, был не гневным, а задумчивым. «Вы наняли черную пантеру», – эхом звучали в голове слова. Он это понимал. Теперь – окончательно. Осталось решить, как быть с хищником, которого нельзя ни запереть в клетку, ни выпустить на волю. Его единственная надежда была в том, что даже у пантер есть свои слабости. И ему, как охотнику нового типа, предстояло найти их. Не клыками. Умом.