В когтях у кролика

Прошла неделя с вернисажа. В кабинете директора Чона царила тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием бумаг. На столе, рядом с квартальными отчетами, лежало два новых документа: предварительное соглашение с молодым скульптором, чье имя – Ли Хан – было теперь вписано в базу данных компании, и медицинская карта Ким Тэхёна с пометками доктора Кана. Оба документа свидетельствовали о расширении зоны его ответственности. Чонгук понимал, что пересек очередную грань. Он больше не был просто боссом для Тэхёна. Он стал его… чем? Покровителем? Надзирателем? Стратегическим партнером? Определение ускользало, но факт оставался фактом: их жизни сплелись туже, чем он мог предположить. Именно в этот момент тишину нарушил резкий, отрывистый стук в дверь. Не прося разрешения войти, дверь распахнулась. Тэхён стоял на пороге. Но это был не тот сияющий, уверенный человек с выставки, и не тот холодный, язвительный профессионал из офиса. Его лицо было бледным, глаза горели лихорадочным блеском, а пальцы, сжимавшие планшет, дрожали. Его одежда – дорогой, но мятый шелковый комплекс – выглядела так, будто он провел в ней несколько бессонных ночей. И аромат… Он был не просто сильным. Он был диким, неконтролируемым, густым, как тропическая гроза перед самым ударом. В нем смешались сладость, ярость и паника. – Чонгук, – выпалил он, не используя титул. Его голос сорвался на хрип. – Мне нужна твоя помощь. Немедленно. Чонгук мгновенно встал, оценивая ситуацию. Это не было похоже на начало цикла – тот аромат был другим, более предсказуемым. Это было что-то острое, взрывное. – Что случилось? – его голос прозвучал ровно, но в нем появилась та самая стальная нотка, которую он использовал в кризисных ситуациях. – Не со мной, – Тэхён шагнул в кабинет и швырнул планшет на стол. На экране был открыт черный фон с ярко-красным, угрожающим логотипом. – Со скульптором. Ли Ханом. Ему угрожают. Чонгук медленно сел, потянув к себе планшет. Он пробежал глазами по тексту письма, пришедшего на личную почту Хана. Угрозы были грубыми, неконкретными, но зловещими: «Прекрати сотрудничество с пантерой, или твое искусство сгорит». Автор явно был не в себе и имел доступ к личным данным художника. – Конкурент? – спросил Чонгук, отводя глаза от экрана. – Нет, – Тэхён закачался на ногах, будто его подкосило от волнения. Он схватился за спинку стула. – Это… это мой старый знакомый. Альфа. Гиена. Владелец маленькой, но агрессивной галереи, которую я когда-то… унизил на публике. Он поклялся отомстить. Я думал, он успокоился. Но он выследил Хана. Нашел его слабое место. Мальчик в панике, он готов разорвать контракт, сбежать из города. Я не могу допустить, чтобы из-за моих прошлых ошибок… Он не договорил. Его дыхание сбилось, и он резко, почти болезненно обхватил себя за живот. Аромат страха и ярости усилился, заполнив весь кабинет. Это был запах загнанного в угол хищника, который боится не за себя, а за своего детеныша. Чонгук смотрел на него. Все их игры в кошки-мышки, все балансирование на грани власти и контроля – все это исчезло в один миг. Перед ним был Тэхён – уязвимый, напуганный, живой. И он просил помощи. Не как подчиненный. Не как омега. А как… партнер, который загнал их обоих в ситуацию, из которой не мог выбраться один. – Садитесь, – приказал Чонгук, но уже другим тоном. Не начальственным. Твердым, но… поддерживающим. – Прежде чем вы упадете. Тэхён послушно, почти машинально опустился в кресло. Он дрожал. – Во-первых, – начал Чонгук, складывая пальцы домиком, – вы ничего не сделаете в таком состоянии. Ваш аромат бьет тревогу на всю округу. Вы сейчас не поможете Хану, вы только привлечете к нему еще больше внимания. – Но я должен… – Вы должны успокоиться. Это приказ. Сейчас. – Чонгук встал, подошел к мини-бару и налил в стакан чистой воды. Он протянул его Тэхёну. – Пейте. Маленькими глотками. Тэхён смотрел на стакан, потом на Чонгука. В его глазах бушевала буря. Но он взял стакан, и его пальцы, обхватив хрусталь, перестали так сильно дрожать. Он сделал глоток. Потом еще один. – Во-вторых, – продолжал Чонгук, возвращаясь за стол, – у вас есть я. И мои ресурсы. Это не ваша личная война, Ким Тэхён. Это угроза активу компании. А с угрозами я разбираюсь сам. Он взял телефон и набрал короткий номер. – Софи, срочно. Мне нужна вся информация о галерее «Клык», владелец – Чхве Минхо. Все. От финансов до слухов. И подключите юридический отдел – подготовьте запрос в полицию о киберугрозах, а также иск о клевете и запугивании. Основание – угроза сотруднику компании и ее партнеру. Да, речь о Ли Хане. Сделать это тихо, но быстро. В течение часа. Он положил трубку. Тэхён смотрел на него, завороженный. Он видел, как работает этот механизм – холодный, точный, безжалостный. Не эмоции. Не месть. Система. – В-третьих, – директор Чон перевел взгляд на него, – где сейчас Ли Хан? – В… в своей мастерской. Он заперся. Боится выходить. – Хорошо. Пришлите ему сообщение от своего имени. Скажите, что компания взяла ситуацию под контроль. Что его безопасность обеспечена. Что контракт остается в силе. И что ему нужно продолжать работать. Лучшее, что он может сделать сейчас – это творить. Это лишит гиену ее власти. Тэхён кивнул, его движения стали увереннее. Он достал телефон и начал быстро печатать. Аромат паники в воздухе начал понемногу рассеиваться, замещаясь чем-то другим – острым сосредоточением. Чонгук наблюдал за ним. Он видел, как тот превращается из испуганного зверя обратно в стратега. Просто ему нужна была точка опоры. И Чонгук ее предоставил. – И последнее, – сказал он, когда Тэхён отложил телефон. – Никогда больше не скрывайте от меня подобных угроз. Ваши прошлые ошибки – это теперь и мои проблемы. Потому что вы – моя проблема. И я предпочитаю проблемы решать, а не избегать. Тэхён поднял на него глаза. Дрожь почти прошла. Взгляд был ясным, но в глубине золотых зрачков бушевали сложные чувства: стыд, благодарность, облегчение и… что-то еще, более теплое, более опасное. – Ты… не стал читать мне лекцию, – тихо произнес он. – Не сказал «я же предупреждал» или «сам виноват». Ты просто… начал действовать. – Лекции – неэффективны, – отозвался Чонгук. – Действия – да. Вы пришли ко мне. Значит, доверяете моим действиям больше, чем своим инстинктам в данный момент. Это разумно. Я ценю разумность. Тэхён усмехнулся. На этот раз это была не язвительная усмешка, а горькая, усталая. – Иногда я ненавижу твою рациональность. А иногда… она – единственная соломинка, за которую можно ухватиться, когда все вокруг горит. Он откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Напряжение медленно покидало его тело, оставляя после себя глубочайшую усталость. Чонгук смотрел на него. На этого яркого, дерзкого, невыносимого человека, который только что показал ему свою самую уязвимую изнанку – способность бояться не за себя, а за другого. И в этот момент директор Чон понял, что имеет дело с материалом гораздо более сложным, чем он предполагал. Не просто с гением или проблемой. С личностью. Глубокой, ранимой, страстной. И его холодная, расчетливая стратегия по «управлению активом» треснула по всем швам, открыв нечто более личное, более… человеческое. – Иди домой, Тэхён, – тихо сказал он, нарушая тишину. – Побудь с Ханом, если нужно. Успокой его. А с гиеной разберусь я. Завтра к полудню у вас обоих на столе будет отчет о принятых мерах. Тэхён открыл глаза. Он смотрел на Чонгука долгим, изучающим взглядом. – Спасибо, – произнес он наконец. Одно слово. Но в нем было больше значения, чем в часах пустых разговоров. – Не за что, – ответил Чонгук, возвращаясь к бумагам. – Это просто работа. С материалом. Но когда дверь за Тэхёном закрылась, он отложил ручку и долго смотрел на то место, где только что сидел его самый проблемный сотрудник. «Работа с материалом», – повторил он про себя. Только материал оказался живым, дышащим, способным на благодарность. И на доверие. А доверие, как знал любой хороший стратег, – самый опасный и самый ценный актив из всех. И он только что получил его в свое распоряжение. Теперь оставалось понять, что с ним делать.