В когтях у кролика

Инцидент с гиеной был исчерпан с присущей директору Чону скоростью и чистотой. Угрозы прекратились после одного звонка от его юристов и визита двух очень внушительных, но вежливых сотрудников службы безопасности в галерею «Клык». Ли Хан, получив официальные письма о защите и расширенном контракте, успокоился и с новой яростью погрузился в работу. Казалось, буря миновала. Но что-то в воздухе между 47-м этажом и пентхаусом изменилось. Была нарушена невидимая перегородка. Тэхён больше не врывался в кабинет Чонгука с вызовом в глазах. Теперь он приходил – с вопросами, идеями, иногда просто чтобы коротко обсудить детали проекта. Его визиты стали чуть чаще, чуть дольше, чуть… личнее. Он мог заметить новую ручку на столе и прокомментировать ее дизайн. Мог спросить, не устал ли Чонгук от бесконечных совещаний. Это была не фамильярность, а осторожное, изучающее приближение. Чонгук, в свою очередь, перестал быть просто ледяной статуей за столом. Он мог предложить кофе. Не приказывал «садитесь», а просто указывал на стул взглядом. Однажды, когда Тэхён, увлекшись презентацией, жестикулируя, задел рукой чашку, Чонгук поймал ее прежде, чем она упала, – движение было настолько быстрым и точным, что Тэхён на секунду замер, глядя на его руку, обхватившую фарфор. – Рефлексы, – сухо пояснил Чонгук, ставя чашку на место. – У кроликов они отменные. Иначе не выжить. – Я начинаю это ценить, – тихо ответил Тэхён, и в его глазах мелькнуло что-то теплое, что заставило Чонгука первым отвести взгляд. Именно в этот период Тэхён, следуя их договору, сообщил о приближающемся цикле. Не в последний момент, а за неделю, как и было согласовано. Его электронное письмо было лаконичным и деловым: «Согласно пункту 4.1 допсоглашения, уведомляю о планируемом отсутствии с 15 по 19 число. Все проекты будут сданы досрочно». Подпись: «К.Т.» Чонгук ответил столь же сухо: «Принято. Обеспечьте передачу дел». Но вечером того же дня, когда Тэхён уже собирался уходить, он остановил его у двери собственного кабинета. – Ким Тэхён. Завтра, после работы. У меня есть к вам вопрос, не по работе. Тэхён замер, в его позе появилась легкая настороженность, смешанная с любопытством. – Я слушаю. – Здесь неудобно. Встретимся в «Тишине». В семь. «Тишина» была не офисом и не галереей. Это был частный клуб, известный своей абсолютной дискретностью и безупречным сервисом. Место, где заключались сделки, о которых никто никогда не узнает. Выбор места говорил о многом. На следующий вечер Тэхён вошел в затемненный зал клуба, чувствуя, как его сердце бьется чуть чаще обычного. Он был одет в темно-бордовый бархатный блейзер – не слишком вызывающе, но и не сливаясь с интерьером. Чонгук уже ждал его в угловой ложе, отделенной от остального пространства полупрозрачной ширмой. На нем был не деловой костюм, а черная водолазка и темные брюки, что делало его фигуру еще более монолитной и… доступной взгляду. – Присаживайтесь, – кивнул Чонгук, отодвигая второй бокал с темно-рубиновым вином. – Я взял на себя смелость заказать. Это «Пино Нуар», не слишком терпкое. Тэхён опустился на диван напротив, чувствуя непривычную мягкость кожи под собой. Он взял бокал, позволив аромату вина смешаться с его собственным, сегодня намеренно приглушенным, сдержанным запахом сандала и черной смородины. – Так какой же нерабочий вопрос требует такой… обстановки? – спросил он, делая маленький глоток. Вино было идеальным. Чонгук отпил из своего бокала, его взгляд был прикован к темной жидкости, а не к собеседнику. – Ваш предстоящий цикл, – начал он, и его голос звучал ровно, без эмоций. – В прошлый раз были осложнения. Доктор Кан настаивает на профилактике стресса. Стресс – основная причина тяжелого протекания. – Я знаю, – Тэхён нахмурился. – Я стараюсь. Медитирую. Пью эти ужасные чаи. – Этого недостаточно, – Чонгук поднял глаза. В полумраке ложи они казались почти черными. – Вам нужно отвлечение. Настоящее. Не пассивное ожидание в четырех стенах. Вам нужно что-то, что полностью займет ваш ум. До того, как тело возьмет верх. Тэхён почувствовал, как по спине пробежали мурашки. – И что вы предлагаете? Курс керамики? Скалолазание? – Я предлагаю выходные, – четко произнес Чонгук. – За городом. На моей вилле. Там есть студия с северным светом – идеально для рисования, если вам захочется. Библиотека. Закрытый бассейн. Территория охраняется, вы будете в полной изоляции, но не в клетке. Тэхён отставил бокал, не веря своим ушам. – Вы… предлагаете мне провести цикл у вас дома? – Не цикл, – поправил его Чонгук, и в его голосе впервые за вечер прозвучала легкая, почти неуловимая напряженность. – Предцикловую неделю. Самые сложные дни, когда напряжение нарастает, но разум еще ясен. Вам нужно сменить обстановку. Выйти из контекста, который ассоциируется с работой и стрессом. Вилла – нейтральная территория. – И вы будете там? – спросил Тэхён прямо, глядя ему в глаза. Чонгук замер на секунду. – Я буду приезжать вечером, после работы. Чтобы убедиться, что у вас есть все необходимое. И чтобы… обеспечить присутствие. Доктор считает, что стабильное, неагрессивное присутствие альфы, который не представляет угрозы, может снизить тревожность. «Который не представляет угрозы». Слова повисли в воздухе. Тэхён понимал их истинный смысл. Чонгук предлагал себя в качестве живого, дышащего успокоительного. Щита от мира и от собственных демонов. – Это входит в ваш «процент»? – спросил Тэхён, и его голос дрогнул. – Это входит в обязанности по сохранению актива, – ответил Чонгук, но его взгляд говорил о другом. Он смотрел на Тэхёна не как на актив. Он смотрел на него как на человека, который страдает. И который, возможно, нуждается не только в докторе. Тэхён отвернулся, глядя в темноту зала. Его ум лихорадочно работал. Это был огромный риск. Провести эти уязвимые дни так близко к нему. К этому человеку, чье спокойствие было одновременно и спасением, и вызовом. Но предложение звучало… заботливо. По-своему. По-чонгуковски. – А если… если мое состояние станет непредсказуемым? Если мой аромат… – он не договорил. – Вилла большая, – тихо сказал Чонгук. – В ней два отдельных крыла. С разной системой вентиляции. У меня есть ключи от всех дверей. А вы… – он сделал паузу, – вы можете запереться. Если почувствуете в этом необходимость. Он давал ему контроль. Последнее слово. Выход. Тэхён закрыл глаза, вдыхая аромат вина, кожи и чего-то еще – доверия, которое пахло опаснее любого соблазна. Он думал о холодных стенах своего пентхауса, о давящей тишине, о страхе перед надвигающимся одиночеством. А потом он думал о библиотеке с живыми книгами, о бассейне под звездами, о тихом скрипе половиц в доме, где есть кто-то еще. Кто-то сильный. Кто-то, кто не будет его бояться. Он открыл глаза и встретился взглядом с Чонгуком. – Хорошо, – выдохнул он. – Я поеду. На лице Чонгука не дрогнул ни один мускул, но в его глазах, в самой их глубине, что-то изменилось. Словно там, в темноте, зажегся крошечный, едва уловимый огонек. – Отлично, – он поднял бокал. – Тогда выпьем за… намеренное отвлечение. Тэхён поднял свой бокал. Хрусталь тихо звякнул, звук был ясным и чистым, как обещание. – За отвлечение, – повторил он. И впервые за долгое время почувствовал не страх перед надвигающимся циклом, а странное, щемящее ожидание. Потому что это отвлечение было именным. И звалось оно – Чон Чонгук.