В когтях у кролика

Примечание: если честно, я уже пару дней назад написала два бонуса, но для завершенности не хватало ещё одного, поэтому я его только что закончила и решила выложить сразу все) Прошло еще три года. Три года безупречной работы их «партнерства». Новая мастерская на территории виллы гудела творчеством, Ли Хан готовился к персональной выставке в Нью-Йорке, а отделы компании под руководством Тэхёна завоевывали одну профессиональную награду за другой. Система, выстроенная Чонгуком, работала как швейцарские часы: здоровье, графики, профилактика. Все риски были учтены, все переменные — под контролем. Казалось, идеальный баланс найден навсегда. Поэтому, когда однажды утром Тэхён, стоя перед зеркалом в ванной их общей спальни на вилле, замер с тюбиком дорогого крема в руке, его первой реакцией было недоверие. Потом — леденящий ужас. Потом — странное, тихое оцепенение. Он вышел в спальню. Чонгук, уже одетый в идеальный костюм для важных переговоров, завязывал галстук. Он взглянул на Тэхёнa, и его пальцы замерли на шелке. – Что случилось? – его голос был ровным, но в глазах уже включился режим сканирования угроз. – Ты бледен. Тэхён не ответил. Он просто подошел и положил ему в ладонь тот самый, знакомый, тонкий пластиковый тест. На этот раз в окошке ярко и недвусмысленно горели две четкие полоски. Воздух в комнате сгустился, стал тяжелым и звенящим. Чонгук посмотрел на тест, потом на Тэхёна. На его лице не было ни радости, ни паники. Было полное отсутствие выражения — верный знак, что внутри его разум работает на запредельных скоростях, перемалывая информацию, сметая старые планы и выстраивая новые алгоритмы. – Это… невозможно, – наконец выдохнул Тэхён. Его голос звучал сдавленно. – Мы все предусмотрели. Мы были осторожны. После того раза… – Ни одна система не дает стопроцентной гарантии, – голос Чонгука прозвучал отстраненно, как будто он комментировал чей-то квартальный отчет. – Есть погрешность. Вероятность, стремящаяся к нулю, но не нулевая. Мы с тобой попали именно в этот статистический процент. Он осторожно, как хрупкий артефакт, положил тест на комод. Потом повернулся к Тэхёну и взял его за плечи. Его хватка была твердой, якорной. – Дыши, – приказал он мягко. – Первое — не паниковать. Паника нерациональна. – Как не паниковать?! – Тэхён вырвался из его хватки, его глаза метались. – Это же… это меняет все! Мои проекты, мое тело, мою… нашу жизнь! Ты же сам говорил, что это неподконтрольный стресс! – Я говорил, – согласился Чонгук, не спуская с него глаз. – И я же говорил, что в таком случае составлю новый план. Самый подробный. Он подошел к сейфу, встроенному в стену спальни, ввел код. Вынул не медицинский контейнер, а толстую папку. На обложке было написано: «Проект "Наследник". Протокол А». Тэхён смотрел на папку, не веря своим глазам. – Ты… у тебя уже есть план? На этот случай? – У меня есть планы на все случаи, вероятность которых выше одной миллионной, – ответил Чонгук, открывая папку. – Это не значит, что я ждал или хотел этого. Это значит, что я готов. Мы готовы. Он протянул Тэхёну первый лист. Это был календарь на девять месяцев, разбитый по неделям. Рядом с каждой неделей стояли пометки: необходимые анализы, консультации специалистов (были указаны имена и рейтинги лучших врачей страны), рекомендуемая физическая активность, диетические протоколы, график постепенного снижения рабочей нагрузки. Были даже строчки о психологической поддержке и курсах для будущих родителей. – Это… – Тэхён листал страницы, его ум не мог охватить этот объем. – Ты продумал все до мелочей. Как всегда. – Не все, – поправил Чонгук. Он взял следующую папку, тоньше. «Проект "Наследник". Протокол Б: Варианты развития». – Я не могу продумать главного. Твоего решения. И твоих чувств. Он отложил папки и снова посмотрел на Тэхёна. И теперь в его глазах не было ни директора, ни стратега. Была только тревожная, тяжелая искренность. – Тэхён. Это твое тело. Твоя жизнь. Протоколы, врачи, безопасность — это я могу обеспечить. Но окончательное решение… оно должно быть только твоим. Я поддержу любой твой выбор. Любой. Ты понимаешь? Эти слова, возможно, стоили ему большего напряжения, чем весь «Протокол А». Признать, что есть вещи, которые он не может контролировать. Принять право Тэхёна на выбор, который может разрушить все их тщательно выстроенные планы. Тэхён смотрел на него, на этого человека, который приготовил пошаговый план на случай беременности, но отдавал ему последнее слово. И в этот момент паника отступила. Ее сменило что-то другое. Что-то теплое, огромное и очень страшное. Он подошел к комоду, взял тест с двумя полосками, посмотрел на него. Потом посмотрел на папки с планами. Потом — на Чонгука. – Я… не знаю, хочу ли я быть отцом, – честно признался он. – Я никогда об этом не думал. Я думал только о работе, об искусстве, о… нашей странной идиллии. – Мы можем это изменить, – тихо сказал Чонгук. – Если ты захочешь. Есть безопасные и легальные варианты. Это не конец света. Это просто… новая переменная. – Но если… если я решу оставить? – Тэхён посмотрел ему прямо в глаза, ища в них ответ раньше, чем в словах. Чонгук замер. Он вдохнул, медленно выдохнул. Его взгляд стал острым, как скальпель. – Тогда это станет приоритетом номер один. Для меня. Для нас. Мы перестроим все. Виллу, графики, бизнес. Я найду лучших нянь, педагогов, психологов. Я построю детскую, которая будет одновременно и игровой, и развивающей творческий потенциал. Я сделаю так, чтобы твоя карьера не пострадала. Чтобы ты мог творить, зная, что… что наследник в безопасности. Что он желанен. Он говорил не о любви к несуществующему ребенку. Он говорил о защите. О долге. Об ответственности перед тем, что стало бы частью Тэхёна. А значит — и частью его самого. Тэхён закрыл глаза. В его сознании проносились образы: его тело, меняющееся, его студия, пыльная и забытая, испуганные глаза Чонгука в больничной палате… А потом другие: маленькие руки, хватающие его за палец, смех на лужайке перед виллой, Чонгук, читающий финансовый отчет младенцу на руках, будто это самый важный брифинг в мире. И его собственные эскизы, ставшие вдруг ярче, потому что в мире есть кто-то, ради кого стоит создавать красоту. Это был не выбор между «да» и «нет». Это был выбор между известным, идеально отлаженным миром и пугающей, неизведанной вселенной. Но он смотрел на Чонгука — на его твердые плечи, на его готовность принять любой его ответ, на эти чертовы папки с планами — и понимал одну вещь. С этим человеком он не боялся неизвестности. Потому что неизвестность с Чонгуком всегда превращалась в детальный, проработанный план. Он открыл глаза. – Я не знаю, справлюсь ли я, – сказал он тихо. – Мы справимся, – без тени сомнения ответил Чонгук. – Я не позволю тебе не справиться. И в этих словах не было давления. Была абсолютная уверенность в их общих силах. В их партнерстве. Тэхён кивнул. Он взял папку с «Протоколом А» и прижал ее к груди, как щит. – Ладно, зайка, – выдохнул он. – Включай свой план. Но предупреждаю — если у меня будет токсикоз от твоих сандаловых свечей, я потребую пересмотра условий контракта. На лице Чонгука впервые за это утро появилось что-то, отдаленно напоминающее улыбку. Он подошел, обнял его, осторожно, учитывая новую, хрупкую реальность внутри. – Условия будут пересмотрены ежедневно, – пообещал он ему в волосы. – На основании твоих потребностей. Это новый пункт нашего соглашения. Пункт о наследниках. Со всеми вытекающими рисками и невероятными дивидендами. И они стояли так, обнявшись, среди разбросанных планов и невероятного будущего, что вдруг на них свалилось. Их странная, построенная на логике и страсти сделка только что приобрела новый, вечный актив. И оба знали — они будут управлять им вместе. Как и всем остальным. Потому что их партнерство было создано именно для этого. Чтобы выдерживать любые, даже самые невероятные, переменные.