Письмо капитану

«Мы теряем людей, как корабли теряют берег — сначала с трудом различая, потом навсегда».

«Я всё помню. Каждый уголок нашего нового дома. Каждый вечер на пляже, проведённый рядом с тобой, пока остальные спали. И все твои слова. Особенно те, что ты говорил перед тем, как не вернуться. Я никогда не думала, что наше прощание будет таким. Неловким. Тихим. Непонятным. Наверное, это потому, что никто из нас всех не знал, что это было последним, что нам удастся услышать. Ты обещал вернуться. Ты всегда клялся с улыбкой на лице, что приплывёшь с очередной морской прогулки ровно к ужину. И ты всегда успевал. А теперь в кафе родителей Ки все говорят о трагической гибели капитана Мэйбанка. Похоже, ты вляпался в очередное дерьмо, Джей. Грёбанный тропический циклон. Какого чёрта ты поплыл туда, Джей Джей? Я просила тебя остаться. А ты всегда говорил, что тот, кто живёт на небе, очень любит всех нас, потому что у вас есть я и моя охренительная чуйка. Теперь мне остаётся надеяться, что тот, кто сидит на небе, очень любит тебя. Потому что ты там. А я здесь. До последнего я продолжала верить, что случится чудо и ты вернёшься так же, как Джон Би и Сара. Но тебя нет. Ананасовый йогурт на завтрак так и остался в холодильнике. Я попросила Поупа его выбросить. Потому что я уезжаю, Джей. Прости. Это невыносимо. Я не могу оставаться на Отмелях и делать вид, что всё в порядке. Что пройдёт немного времени и у меня получится жить дальше. Помнишь, я сказала, что отныне никаких Восьмёрок, а следом крикнула, что теперь мой дом — это Срез? Ты тогда рассмеялся и не поверил, что я отказалась от своей прекрасной акульей жизни ради джакузи с надувными фламинго. Я не солгала. Срез стал моим домом. Потому что там был ты. А теперь… Чёрт. У меня больше нет дома, Джей. Больше нет. Мне больно. Слишком сильно. Так хреново я не чувствовала себя никогда. Но знаешь, я рада, что ты не видишь меня такой. А если и видишь, то молю, Джей Джей, закрой глаза. У меня больше нет сил. Я уезжаю в Сент-Джорджес. Родители сказали, что встретят меня. И я покидаю наш скромный уголок не потому, что не верю, что ты вернёшься, а потому, что не верю, что я смогу ещё ждать. Это хуже отходняков после тех грёбанных самокруток. Поверь. Просыпаться каждое утро с надеждой, что прямо сейчас ты сидишь на кухне и открываешь очередную банку пива. А потом вслушиваться в тишину, прерываемую храпом Поупа, и понимать, что эта вера просто слепит глаза точно так же, как солнце, лениво пробирающееся своими лучами сквозь пыльное окно. Похоже, в дерьмо влипли мы все. Но больше всего я жалею о том, что не сказала тебе кое-что очень важное. Срань Господня, Джей. Я не понимаю, почему смеюсь. Наверное, потому, что мне было бы интересно узнать, что ты бы ответил на это. Если бы не умер. К чёрту. Я знаю, что ты жив, чувак. Знаю. Поэтому хватит пудрить нам всем мозги. Возвращайся скорее. Я тебя жду. Обещаю, я прилечу из Гренады и набью на заднице тату «Р4L», если ты вернёшься. Ещё я знаю, что ты бы очень этого хотел. Это я тоже помню. Но на всякий, думаю, стоит всё-таки рассказать тебе. Просто на всякий случай. Я люблю тебя, Джей Джей. Не как друга. Да. Чёрт, я сказала это. Самой не верится. Так странно. И знаешь, даже немного обидно. Мне стоило сказать об этом раньше. У нас было бы больше времени. Может, ты бы не ответил мне что-то вроде: «Да, Ри, я тоже тебя люблю» или ещё какую-нибудь сопливую хрень, но… по крайней мере, я бы знала, что успела сказать всё, что должна была. А теперь секрет, который должен был быть нашим, стал только моим. Но я мечтала, чтобы моим стал ты. Ещё я знаю, что ты мечтал плавать на этой лодке. Мечтал исследовать тот новый маршрут. Было бы славно, если бы все мечты сбывались, правда? Джей… Я всегда рядом. И я помню, как тихо ты любил океан.

Рианна

Живцы же навсегда, да?»

Она бегло рассматривала буквы, написанные ею на мятом желтоватом листе. Рианна не знала, зачем сделала это. Может, ей тоже хотелось попрощаться. По-нормальному. Так, как у них ничего никогда не случалось. Просто. Тихо. И обычно. Но она не понимала, с чем прощалась в этом письме. Со своей болью? С остатками неозвученной любви? Или с ним? С ним ей не хотелось прощаться вовсе. Беззвучный скрежет утраты где-то под сердцем всегда будет сворачиваться в комок внутри неё. Невозможно смириться с тем, что тебе не удастся сказать то, что могло изменить многое. Невозможно принять то, что тот, кто мог изменить твою жизнь, свою оставил где-то на дне океана. Вдали от тебя. Без напутствий, молитв и просьб. В тишине. Просто исчезнул в холодных волнах и порывах ветра. Однажды ей сказали, что океан уносит проблемы. Теперь Рианна знала — они идиоты. Единственное, что уносит океан — это трупы и груды золота. Но ещё она помнила, что говорил Джон Би. Океан заставляет помнить. И он был прав. Ри рассматривала комнату Джей Джея. Будто цеплялась за любую не так положенную бумажку или банку, кинутую мимо урны. Словно, это могло значить, что он был здесь. Но она прекрасно знала, что Джей так и не вернулся. Теперь её очередь исчезнуть. Да, от боли никуда не убежать. Не уплыть на лодке, не уехать на байке или пикапе отца Ки с разбитой фарой. Но можно убежать от океана, который оставил ей лишь воспоминания и осознание того, что она облажалась. И эту ошибку ей не искупить так же, как это сделал Уорд. Потому что она была виновата не перед живыми. А перед тем, чей смех, не вовремя вставленные шутки или безумные идеи больше не звучат ни в одном уголке этого чёртового мира. Джей Джей оставил это морю. Рианна осторожно встала из-за стола, стараясь отодвинуть стул как можно тише, и поспешила выйти из комнаты. Она не могла остаться здесь, но часть её, мечтающая потеряться внутри этих тесных стен, имела на это право. Ри сжимала в руках письмо, сложенное вдвое. На одной из его половинок она нарисовала маленькую курицу в лифчике из кокоса, зажимающую в клюве косяк. Это была идея Джея. На том острове, где в их распоряжении были бесчисленные мили океана, песка и пальм. Там, где он впервые улыбнулся ей так, словно она была единственной звездой на тёмном небе, которое они изредка рассматривали, оставаясь вдвоём. У них было много того, что они делали вместе «впервые». И теперь это всё превратилось в «напоследок». Их игра закончена. И, кажется, Ри точно в ней не выиграла. Она осторожно приподняла кучу разных бумаг на письменном столе Джей Джея и вложила между них своё письмо. Рианна могла спрятать его получше, но знала, что его даже так никто не найдёт. Она медленными шагами направилась к выходу из дома, нацепив на плечи рюкзак со всеми необходимыми вещами, но внезапно остановилась. Прощаться нужно не только с теми, кто больше не вернётся, но и с теми, кто ждал этого возвращения, как чуда, вместе с ней. Ри сбросила рюкзак на пол и направилась на кухню. Все они — Джон Би, Сара, Поуп, Клео, Ки — тоже часть неё. И молча оставить их было бы непростительно. Она знала, что они поймут её. Живец из Рианны уже не исчезнет никогда. Но, как оказалось, свобода тоже способна приносить боль. А океан любит свободных.

***

Она небрежно покачивала бокал в своей руке, наблюдая за каждым новым красноватым изгибом вина на стекле. Это было её первое утро вдали от постоянной тоски, разочарования и глупой, почти беспросветной надежды. Но груз, закованный цепями где-то под рёбрами, никуда не исчез. Ком застывал в горле, мешая делать полноценный вдох, и напоминал о том, что ей не удалось убежать. Исчезнуть. Боль продолжит скрестись своими мерзкими лапами внутри Ри. И почему-то это её не пугало. Ей хотелось верить, что это навсегда. Тогда это могло стать перманентной гарантией того, что Рианна никогда не забудет его. Даже если больше не будет смотреть на океан. В Сент-Джорджесе изменилось многое. Теперь её убаюкивала тишина, а в окне не виднелось море. И это был её выбор. Окна комнаты напротив, которую родители изначально подготовили для Рианны, выходили прямо на гладь Атлантических вод. Ри знала: остаться там — наиглупейший акт мазохизма. Практически самоубийство. Поэтому теперь по утрам она предпочитала наблюдать лишь зелёную траву и палящее солнце, пробивающееся сквозь плотные облака. Но легче не стало. Совсем. Может, чтобы справиться с болью, нужно хотя бы постараться её отпустить? Встать рядом и сказать, что ей больше не страшно. Что она справится, как бы усердно не шумели лазурные волны, унося за собой песчинки, словно чьи-то жизни. Но не секреты. Её секрет океан не унёс. Он лишь заставил его быть неозвученным. Таким же, как тайны, спрятанные в земле под гробовой доской. Молчаливые. Невидимые. И вечные. Рианна оторвала взгляд от вина, которое, на самом деле, было слишком отчаянным выбором для завтрака и не приносило совсем никакого облегчения и удовольствия. Только надоедливое урчание в животе, тёрпкость, оседающую на гортани, и жуткую головную боль. Она смотрела на море. Здесь оно не казалось ей другим. Но Ри была к нему гораздо ближе, чем могла себе позволить. Тёплая вода касалась её ног, а солнце нелепо обжигало плечи. — Знаешь, Джей… Обычно люди молятся в храмах или церквях, но я… Я молюсь океану, — она усмехнулась, цепляясь глазами за горизонт. — Думаю, ты бы делал так же. Может, однажды кто-то другой подарит ей море. Но Ри знала — отныне это лишь неисчислимые мили воды, окружённые землёй, к которой больше не прибьётся их «Окунь». Джей Джей подарил ей не только море. Он подарил ей жизнь. И эта жизнь больше никогда к ней не вернётся. Не накинет плед на плечи и не отдаст свою последнюю жареную сосиску. Но это не значит, что всё закончилось. Потому что Джей, беззвучно уходя под шум волн и ветра, оставил ей целый мир. И она ни за что не забудет, как сильно он его любил.