Письмо капитану

«Все возвращаются.

Не домой.

К тому, что не отпускает.»

Ветер пробегался холодком под потной футболкой, а солнце продолжало так же небрежно слепить глаза. Но это не имело значения. Одиннадцать часов до Майами, семь часов на пароме и вот тогда… Тогда он точно сможет сказать, что всё закончилось. Что он справился. Джей Джей изредка отрывал взгляд от дороги и поворачивал голову влево. Наблюдал, как чередуются в бешеном, неуловимом темпе дубы и пальмы, как темнеет, а затем вновь светлеет океан. И эта громадная лунка с водой была единственным, что прямо сейчас разделяло их. Джей Джей помнил, как когда-то рвался в море. Волны казались самым приемлемым утешением. Самым чутким собеседником. Океан всегда был символом вечной свободы и неутолимой жажды жить. Пока однажды он не попытался его убить. И теперь, кажется, он стал грёбанной преградой. Или дверью, запертой на замок, для которого у Джей Джея не было ключа. Но это совсем не смахивало на проблему. Он выломает эту чёртову дверь, если потребуется. Потому что за ней… Рианна стала для него целым миром, и несколько часов назад Джей Джей готов был раскрошиться при мысли о том, что в её прощании для него места не оказалось. Вся сердцевина боли таилась в том, что он осознал: теперь его главный страх — не шторм, а правда о той, кого он сам и оставил. Но всё начинало приходить в норму. Громить комнату, бросаться пустыми пивными банками или сжимать ладонями виски уже не хотелось. Он не мог сказать, что в этот раз снова самостоятельно выполз из тягучего дерьма. Джей Джей привык убегать от копов, от Акул, от попоек Люка, но он никогда не сталкивался с настолько явной необходимостью убежать от самого себя и яростным нежеланием этого не делать. Что было бы, если бы не это письмо? Если бы Рианна не написала его, не оставила между кипы бумаг и не решилась рассказать правду, которая, как оказалась, мучила их обоих? Выбрался бы он тогда? Джей Джей предполагал, что возможно. Когда-нибудь. Но это не прошло бы бесследно — частью себя, которая впервые решилась хотя бы попробовать полюбить кого-то, непременно пришлось бы пожертвовать. Он не спасся сам. Она помогла ему. Её вера в то, что однажды они вместе посмотрят на океан, который оба любили в незаметной для других тишине, стала единственным, что не потушило последний фонарь в одном из проулков его сознания, что неминуемо должен покрыться корочкой темноты. Но он знал: дальше его ждёт лишь дорога вперёд. И ключевое слово в этой истории – «ждёт». Открытие в себе столь неизведанных ранее философских начал могло оказаться занимательным и, может, даже вполне полезным занятием, если бы не не было так бессовестно прервано наглой рукой Джона Би, тянувшейся к письму Рианны, которое лежало в углублении под проигрывателем. — Не советую. Если, конечно, ты не хочешь быть убитым за… — Джей Джей высунул голову в окно, стараясь рассмотреть надпись на дорожном указателе, — семнадцать миль до Флориды, — с улыбкой на лице закончил он, возвращая голову в привычное положение, но недоверчиво оценивая расстояние между письмом Ри и рукой друга. Джон Би лишь усмехнулся, поворачиваясь к остальным. — Бро-о-о-сь, Джей, — ласково, почти мурлыкая протянула Ки. — Неужели ты нам не скажешь, что Рианна тебе написала? — Она обхватила руками спинку водительского сиденья и, высунув голову, стала смотреть умоляюще-жалостливыми глазами в зеркало заднего вида, надеясь поймать взгляд Джей Джея. Он, заметив это, рассмеялся. — Цитирую: «Если они не оставят тебе кусок вишнёвого пирога, мой милый Джей Джей, ни за что не говори им о том, что написано в этом письме!» — вычурно и слегка насмешливо произнёс Джей Джей. — Прям так и сказала? — удивлённо спросил Поуп, делая вид, что находится в абсолютном беспамятстве и не знает о том, что Джей Джей научился врать, будучи сморщенным и беспрерывно орущим ребёнком в пелёнках. — Слово в слово, — невозмутимо проговорил Джей Джей. — Подтверждаю. Здесь так и написано, — громко и торжественно произнёс Джон Би. Улыбка начала расползаться на лице Джей Джея, но внезапно в его мыслях снова прозвучала фраза друга. Здесь так и написано. Дошло. Джей Джей повернул голову в сторону Джона Би и… — Ты охренел? Верни сейчас же. — Он отвёл взгляд от резвого потока машин, стараясь дотянуться до письма, зажатого в руках друга. — Джей, смотри на дорогу, — копируя голос Рианны, сказал Джон Би, не переставая при этом отклоняться всё дальше до тех пор, пока не стукнулся затылком об стекло. — Если ты нас всех угробишь, она очень расстроится, дружище. — Это было сказано уже привычным голосом. — Похоже, удар вставил тебе мозги на место, Джон Би, — строго протараторила Сара. — Отдай. — Она выставила ладонь перед ним и этот жест определённо означал лишь одно — беспрекословное подчинение Джона Би. Через пару секунд лист находился в руках Сары. Она ненадолго подняла голову и, встретившись глазами с Джей Джеем всё в том же зеркале заднего вида, отвела взгляд. Все замолкли. Не меняющиеся на протяжении двух миль высоченные пальмы в окне резко привлекли внимание почти всех. Кроме Поупа. Он, улыбаясь, опёрся руками на передние сиденья и протиснулся вперёд так, что его голова оказалась практически между голов Джей Джея и Джона Би. — Предлагаю включить музыку. — Он начал тянуться рукой к проигрывателю, совсем не замечая зловещую улыбку Джей Джея. — Приехали, — радостно крикнул он, резко останавливая Твинки. Поупа, естественно, унесло в задние сиденья. А Джей Джей уже предполагал, как на обратном пути услышит от Поупа одну единственную фразу: «Предлагаю не включать музыку. Никогда».

***

— Очень смешно, Клео, — пробурчал Поуп, одаривая её недовольным взглядом и по-страдальчески прижимая пальцы к затылку. Клео продолжала улыбаться, но изо всех сил старалась хотя бы немного отводить голову вправо. Джей Джей шёл вместе со всеми остальными сзади, и, наверное, это было только к лучшему. Если бы Поуп увидел, что его «полёт» продолжает смешить не только Клео, он бы как минимум разозлился. А как максимум… Какая, впрочем, к херам разница? Джей Джей поднял голову, устремляя взгляд прямо в небо. Он щурился, чувствуя, как солнце практически жжёт глаза, но его мысли были забиты лишь осознанием того, что через грёбанных семь часов он увидит её. Будет смотреть на то, как она морщит щёки от ярких солнечных лучей, пока Атлантические воды беспорядочно увлекают за собой песчинки подле её ног. Чёрт… Если бы каждый день с неба падали звёзды, то он абсолютно точно загадал бы видеть это всю оставшуюся жизнь. А она абсолютно точно ещё останется. Никакого разделяющего их океана, никаких циклонов, смертей, переездов. Только они. Вдвоём. И её письмо, которое он прямо сейчас сжимал пальцами в кармане шорт. Джей Джей хотел чувствовать под кожей этот клочок бумаги, ведь для него это было настоящей, ощутимой гарантией того, что он не бежит в тупик. Он бежит к цели, к мечте, которая должна осуществиться. Другого варианта не существует, потому что их история не должна заканчиваться так. Напротив, она не должна заканчиваться вовсе. И, казалось, будто всё вокруг не намерено этому противоречить. Судьба. Не иначе. Впереди раздавались противные, писклявые вопли какой-то девушки, которая агрессивно кричала на рядом стоящих с ней мужчин — один из них был контролёром, второй — очевидно, её мужем. — Мэм, я всё понимаю, но ваш билет не действителен. Не могу вас пропустить, — прозвучало сухо и монотонно, как отточенный рапорт с сожалением о содеянном, когда нихрена не сожалеешь. — Джер, ты не смог даже купить билет по-нормальному. Впервые попросила тебя о чём-то важном и ты обосрал абсолютно всё, — яростно кричала девушка, размахивая руками и тыкая билетом в глаза мужу. — Селена, я не знал. Просто купил билет у кассира, который проходил мимо очереди, — голос мужчины был басистым, но тихим. Он, похоже, тоже ни капли не жалел о том, что облажался. — Джер, ты идиот? Кассиры сидят в кабине на кассе, а тебя развели как последнего придурка. Очень удобно предложить дешёвый билет мужику, который устал стоять второй час в очереди после работы, не находишь? — Она обречённо выдохнула. — Всё. Просто всё шакалу под задницу, Джер. Весь грёбанный отпуск. — Селе… Внезапный хлопок по плечу отвлёк Джей Джея от подогревания ушей, напоминая о том, что сейчас — тот самый удачный момент, сунутый судьбой прямо под нос. Упустить его — равно остаться самым несчастным дураком на планете, а это в планы Джея теперь не входило. Прижимаясь к краю железного забора с противоположной стороны моста они друг за другом медленно проходили, оказываясь к трапу парома всё ближе. Поуп, не до конца оправившийся от почти смертоносного удара, смотрел явно не перед собой, и это стало ясно после того, как он задел большую жестяную бочку с лежавшими на ней инструментами. — Ты совсем придурок? — прошипела Клео, идущая за ним. Поуп лишь скривил обиженную гримасу, но всё же поднёс палец к губам в жесте «заткнитесь все или я вам сейчас ноги переломаю». В его манере это выглядело отнюдь не угрожающе — скорее нелепо, причём настолько, что правда затихаешь, лишь бы он не решил снова воззвать всех к тишине, потому что заливистый смех в таком случае — следствие неизбежное. Они без зазрений совести ныряли между снующимися и суетящимися людьми и сотрудниками парома. Джей и вовсе периодически задерживал дыхание, будто от этого зависела вся его короткая, но яркая жизнь. Хотя, на самом деле так и было. Теперь зависела. Он первым добрался до нужной лестницы, ведущей на палубу и, завернув за угол, встал в ожидании остальных. Когда продолжающие спорить на пониженных тонах Поуп и Клео завернули за угол, врезавшись в спину Джона Би, послышались облегчённые выдохи. — Ну что, — пугающе воодушевлённая улыбка растеклась по лицу Джей Джея и была сопровождена парой хлопков в ладони, — в путь. Друзья, друг за другом, направились вверх на палубу. Джей намеренно бежал вперёд и, только оказавшись на носу корабля, выдохнул по-настоящему расслабленно — так, как выдыхают победители, герои, которыми он никогда не был, но в её глазах рассчитывал стать. Конечно же, после криков «Где ты был, идиот?». Рука совершенно непроизвольно потянулась в карман, пока взгляд был намертво приклеен к океану. Волны разбивались о корму парома, после стекая по ней, как растаявшее мороженое. Пальцы нащупали шершавую маленькую ракушку, а в голове продолжали беспорядочно кувыркаться мысли. Мысли обо всём, что сейчас казалось самым важным — например о том, как он из похожих, некогда родных, но в тот момент незнакомых волн достал этот абсолютно непропорциональный, кривой полумесяц, чудом выживший в шторме, в котором сам Джей Джей потерял слишком много. Дом, друзей, Рианну. Всё, что заслуживало его любви. Всё, чего не заслуживал он сам. Он ждал встречи с конечным пунктом этого недлинного списка с той же силой, с которой боялся. Боялся, что запнётся, что ляпнет невпопад и не вовремя или что вовсе не так понял её письмо, хотя даже самый пришибнутый дурак не смог бы понять его иначе. Просто нельзя было облажаться. Как и с самого начала его жизни. Правда до этого он только и делал, что лажал, лажал и лажал. Но свежий морской воздух, переливы солнечных лучей в синевато-лазурной толще и радостный хохот Поупа, наконец простившего мир за музыкальную несправедливость, будто и не хотели, чтобы этот раз стал очередным. Они делали его особенным. Напоминали о словах, которые вели, которые заставляли делать, чувствовать, стремиться. «Я люблю тебя, Джей…» — И я тебя, Ри, — прошептал он, точно рассчитывал, что океан доставит его слова прямо к песку под её ногами. Теперь оставалось просто сказать это ей. И Джею Джею не казалось это сложным — он помнил, как сильно её глаза похожи на море.

***

— Ну и чего? — Джон Би хлопнул Джея по плечу, пока остальные, раскумаренные и весёлые, подтягивались сзади. — Куда сейчас? Джей Джей поджал губы и задумчиво почесал затылок, понимая: если план кажется идеальным, это значит лишь одно — ты просто не понял, где прокололся. — А вот хрен его знает, чувак, — пробормотал он. — Чего застыли? — спросила подошедшая Сара, щурясь от теплых лучей уже заходящего солнца. — Что-то не так? Все растерянно переглянулись. — Да всё окей, — соврал Джей. Следовало перед «окей» выплюнуть жирную и очень многозначительную приставку «почти». — Просто… чёрт знает, где её искать. Она только город назвала. — И мы без Твинки, — констатировал очевидное Поуп. Хотя в контексте данной ситуации — напомнил о том, что хорошие вещи могут не случиться, если находиться там, где они есть — в полной заднице. — Ну… прогуляемся, что такого? — вклинилась Киара, явно поддерживаемая кивающей ей Клео. — Прогуляемся куда, Ки, м? В нашем случае — только в ближайший бар за пивом, — отрезал Джей, чувствуя себя брошенным ребёнком в большом и страшном мегаполисе. Хотя в мегаполисе он не был, а быть брошенным ребёнком уже привык. — Сто-о-о-п, — резво протянул он, вспоминая о своём мобильнике. И так же быстро поник, осознав, что тот уже давно ловит связь только с милями песка и поселениями водорослей. — Дайте телефон кто-нибудь, срочняк. Сара быстро вытянула гаджет из сумочки и протянула Джей Джею. — Она мне как-то показывала дом, который её родители тут купили. Я помню фотку, — он стал говорить тише и медленней, отчаянно пытаясь добраться до истины в gps-навигаторе мобильника, — осталось только понять, с какой это может быть стороны. Все затихли, смиренно ожидая вердикта, в какой из жоп они оказались: в непроглядной или с зоной средней видимости. — Новости сногсшибательные, — без ноты сарказма произнёс Джей. — Походу это недалеко. — Остаётся надеяться, что он не разучился читать, пока был в отлучке. А то ещё окажется, что мы вообще не в ту часть света припёрлись, — буркнул Поуп, начиная плестись следом за рвущимся из задницы вон Джей Джеем.

***

Несколько грубых стуков, вмещающих в себя отчаянную мольбу и слепое упование, раздались в массивные железные ворота. И тишина. Только шум волн и гудёж проезжающих сзади машин. — Не, ну вообще похож, реально, — повернувшись к друзьям, сказал Джей Джей, но быстро понял, что рассчитывать на помощь бессмысленно. Единственной зацепкой была приблизительная картинка в его голове, напрочь лишённая гарантий того, что она не была искажена пробитым во время шторма воображением Джей Джея. Но внезапно раздался громкий хлопок дверью и чьё-то шарканье, похожее на вяло плетущиеся, уставшие шаги. — Всё нормально, мам, я проверю, иди, — проговорил женский голос, зевая. А Джея Джея уже было не остановить. И он был безмерно благодарен себе за то, что на том грёбанном острове думал о Рианне сутки напролёт. Ни её саму, ни её голос забыть или не узнать было невозможно. Состав одеколона, стоявшего в ванной, прочитанный, наверное, с сотню раз, легче выветрился из памяти, чем она. Чтобы в этом убедиться, ему потребовалось около семи чёртовых секунд с мучительно долгим поворотом щеколды и появлением в проёме её. Явно сонная, в шёлковом халате. Глаза прикрыты из-за новой порции зевания, но как только она разомкнула веки — их обоих будто передёрнуло. Казалось, все эти дома вокруг, машины на дорогах, высоченные пальмы просто рассыпаются где-то за их спинами, пока они смотрят друг друга, искренне умоляя все существующие высшие силы о том, чтобы человек напротив не раскрошился следом. И она не исчезла. И он вроде бы остался стоять на месте. Зубы неконтролируемо выползли из-под губ, а руки затряслись. Нашёл. Не облажался. — Чёрт бы тебя побрал, Джей Джей, — она бросилась к нему, спотыкаясь из-за тапка, предательски слетевшего с ноги. Но он поймал. Чувствовал как её сердце бьётся с такой силой, точно оно находится не в груди, а растекается по каждому сосуду. Казалось, он держит в руках не её тело, а ту самую её часть, от которой она отрывала то письмо, те признания. Ту часть, которая есть и в нём самом, целиком и полностью заполненная ею. — Живой же, придурок. Я знала. Она утыкается ему в шею, и Джей ощущает нелепый холод, сползающий по коже. Рианна ненадолго отстраняется и поднимает голову вверх. В мгновение раздаётся крик: — Сука, я знала. Зна-ла, — и снова тонет в его объятиях. В нём. Хотя, правильнее сказать — в самой себе, потому что в нём самом её больше, чем его. Потому что он сам уже давно погряз и задохнулся в желании прожить этот момент. Будто знал, что только после этого задышит. Очнётся, почувствует, узнает. Поймёт, насколько сильно ждал. Насколько сильно верила в него она. — Живой, Ри, — Джей Джей улыбнулся той самой улыбкой, которая кричала о том, что он справился. Ему хотелось, чтобы она прямо сейчас увидела её и улыбнулась так же, давая понять, что он прав. Выбрался и добрался. Рианна вновь отстранилась, и он был готов поклясться, что слышал её разочарованное мычание. Она прошлась сканирующим взглядом, схватив его за плечи, и уголки её губ дрогнули. Правая рука Ри начала медленно спускаться прямо в ладонь Джей Джею, а сама она слегка высунула голову за его спину, здороваясь с толпой радующихся друзей. Из её рта вырвалось тихое: — Простите. Хотя, она, наверное, знала, что никто и не злился. Как минимум ради этой минуты, в которую каждый из них поголовно верил больше, чем в детектива Шо и его извечно-непоколебимое желание смести все грехи города на живцов. Джей мельком увидел появляющиеся силуэты за спиной Рианны. И, похоже, «идеальный» план теперь был вынужден претерпевать второй крах, но родители Рианны не сдивнулись ни на шаг. Не сказали ни слова. Просто смотрели, будто знали, что сейчас мир схлопнется и освободится от груза недосказанности, заткнутой виной и обещаниями боли и грызущей боязни неправильного конца. Скорее всего, они знали. И всё поняли. По крайне мере, следующий их жест мог бы стать тому вполне прямым подтверждением: они махнули рукой Джону Би, Саре, Поупу и Клео, приглашая их пройти внутрь. Но Рианна не дала им пройти — левой рукой остановила обходящего их Поупа и притянула ближе. Эти глухие ранее эмоции стали болезнью, которой они заразились ещё в тот день, а сейчас лечились родными, тёплыми и отнюдь не многословными объятиями. Внутри своеобразного круга вмещалось всё: и извинения, и прощения, и безоговорочная, безусловная, разная по своей природе любовь, которая, казалось, обещала быть вечной. Джей Джей не засёк момент, когда круг растворился в накрывающем небо ярко-алом закате. Они остались вдвоём. Он — рвущийся сказать то, что должен. И она — пытающаяся разглядеть в нём то ли ответы, который нужны ей самой, то ли возможные предстоящие вопросы, которые нужны были ему. Но они знали, что нужно им обоим. Перманентно, цепко и отчаянно. Джей засунул руку в карман шорт и достал скомканное письмо. — Я… — он испуганно смотрел в её глаза, не понимая, что должен вообще сейчас сказать. Нужно ли вообще что-то говорить, если она смотрит так, будто всё, что ей необходимо — он, закат и море. Море, которое соединило, разлучило, свело. Море, которое само спросило и теперь должно было всё им рассказать. — Я прочитал, Ри. — Руки мельтешили, тряслись и дрожали. Словно он держал не письмо, а гранату без чеки в момент, когда им обоим больше некуда бежать. — Я… Я хотел сказать, что… А, точно. Джей Джей забрался в другой карман и достал оттуда ту самую ракушку, которая услышала признание раньше той, кому оно предназначалось. Джей понял, что нужно делать. Он с уверенностью заглянул — скорее крепко впился — в глаза Рианны и… нашёл то, что искал. Тот самый океан. Океан, который успокоит, вынесет на берег, согреет нежной, солоноватой волной. Океан, который не затягивает в пучину, а помогает не утонуть. Заставляет видеть, слышать, ощущать, наполняться и делать вдох. Джей Джей увидел то море, которому хочется признаваться в любви. Которое должно слышать эти признания. Он взял её ладонь и вложил в неё ракушку, зажимая пальцы Рианны, а после, так и не выпустив из рук письмо, схватил её лицо и потянулся ближе, наконец чувствуя её губы на своих. Джей Джей был готов поклясться — они были влажными, солёными и будто безграничными. Они были неоспоримой частью его океана — похожие и неотделимые. Джей Джей чувствовал, как Рианна сжимает ткань его футболки, точно вдавливая саму себя в него или, напротив, его — в неё. Он разделял это глупое, но в их мире единственно верное желание — слиться и утонуть. В их мире это значило одно — чувствовать. Ри отстранилась, но продолжала смотреть, не находя слов, пока Джей эти слова видел предельно чётко в ней самой — её щеки покраснели похлеще заката, ползущего по небу. Он улыбнулся и притянул её ближе. Невесомый поцелуй куда-то в растрепанные волосы и тихое, потерянно-уверенное: — Я не люблю море, Ри. Точнее люблю, но точно не так сильно, как тебя. Джей, усмехнувшись, мотнул головой, положил свои руки на её скользкий халат, слегка отодвинул и глядя в глаза произнёс: — Я дурак, Ри. Не так хотел сказать, — и сам рассмеялся. Она, наверное, хохотнула за скромную и немноголюдную компанию. — Короче, ты моё море, Рианна. Мой океан. И… — её взгляд вселил непоколебимую уверенность. В себе, в ней, в завтра. В их выборе, — я жутко тебя люблю. И я не утонул в том шторме, потому что и не должен был. Я уже давно тону в тебе. Джей Джей увидел медленно скатывающуюся по её щеке слезу. Она разлепила губы, будто вот-вот готовилась что-то сказать, но её руки обвили его шею, а ни одно из слов так и не было озвучено. Но он не слышал тишину. Он чувствовал эти переливы тепловатых волн, их шум. Он видел их. Перед собой, вокруг себя. Он их обнимал и ощущал эту безоговорочную веру океана в свою любовь где-то внутри. Там, где всё уже давно носило её пропитанное солью имя.

Конец