Шесть рождественских подарков

      Сан задумчиво шмыгнул носом, захлопывая дверь служебного автомобиля. Снежный Сеул, зараза, был несправедливо красивым: крыши домов утопали в белой кромке, улицы сияли гирляндами, витрины переливались огнями, и всё вокруг настойчиво изображало праздник. Для Сана же этот праздник никогда не значил ничего, кроме возможности заработать — зимние месяцы были золотым временем для курьеров.              Платили щедро, заказов хватало, и потому уже третий год подряд он выходил на смены в декабре: частный доставщик, ни к чему и ни к кому не привязанный, кроме фирмы-нанимателя, просто человек с машиной и термосом, в котором, увы, не бывало ничего крепче кофе, развозящий чужие радости по чужим адресам.       По большому счёту людям просто нужно было что-то куда-то доставить, а Сан мог это сделать — у него имелись водительские права и уйма свободного времени. Ничего сложного. И сегодняшний день исключением не стал. Он подцепил багажник двумя пальцами и на мгновение задержал взгляд на коробке, чуть промокшей от снега: прежде чем попасть к нему в руки, она добрых пятнадцать минут простояла у складского помещения.              Оставалось лишь надеяться, что внутри нет ничего хрупкого или того, что категорически не переносит влагу, иначе проблем не оберёшься. По размерам эту посылку скорее следовало бы назвать коробчонкой: примерно пятнадцать сантиметров с каждой стороны. Зато к ней прилагался весьма занятный бонус — гигантский, просто безумных размеров, пёстрый цветочный букет, который совершенно не сочетался со скромностью самой коробки.       Сан забрал коробку, перехватил в другую руку букет и аккуратно, носочком ботинка, прикрыл багажник. Уложив коробчонку сверху, он вытащил ключи, запер машину и поднял взгляд на жилой комплекс, у которого остановился, после чего сверился с адресом в телефоне — всё сходилось. Последний заказ на сегодня. Эта мысль приятно отозвалась где-то внутри, особенно когда он вспомнил, что его собственный дом находился всего в квартале отсюда. День заканчивался удачно, и это не могло не радовать.       Войдя в холл, Сан с холодящим душу ужасом обнаружил, что лифт не работает, а нужная ему квартира находилась на одиннадцатом этаже. И пусть он любил спорт и обладал вполне внушительным для своего возраста телосложением, желания тащиться пешком одиннадцать этажей в конце рабочего дня у него не было никакого.              Ситуация складывалась откровенно гаденько, и Сан невольно подумал, что только что самым бессовестным образом сглазил свой «идеальный конец дня». Впрочем, выбора не оставалось, поэтому, тяжело и мученически вздохнув, он отправился в своё маленькое — и, как ему казалось, последнее на сегодня — путешествие по элитному жилому комплексу.       На третьем этаже Сан уже всерьёз подумывал уволиться; примерно на пятом его терпение треснуло так ощутимо, что он почти уселся в угол возле квартиры 510 и завыл, словно одинокий волк. На седьмом возникло острое желание выбросить букет вместе с коробкой куда-нибудь вниз, достать телефон, позвонить Сонхва — своему лучшему другу — и разныться, как самая настоящая нюня.              К девятому этажу возникла уже мысль спрыгнуть вместе с букетом, но Сан благоразумно отмахнулся от мрачных мыслей, собрав остатки воли в кулак. И уже после пары особенно энергичных, судьбоносных рывков, выбивающих воздух из лёгких, он всё-таки оказался на одиннадцатом этаже. Квартира номер 1117.       За окном в коридоре открывался потрясающий вид: несмотря на то, что было всего первое декабря, Сеул уже почти полностью утонул в снегу. Сан остановился перевести дыхание, вытер лоб о собственную куртку где-то в районе плеча — лишь бы не ставить посылку на пол — и с трудом дотянулся до звонка.              Прошло десять секунд, затем ещё десять. Когда он уже собирался нажать кнопку повторно, за дверью раздались странные, грохочущие звуки, сопровождаемые сдавленными матами, произнесёнными явно не женским голосом. Сан невольно опустил взгляд на букет, будто проверяя, не перепутал ли адрес, и уже решил, что ему просто послышалось, как вдруг из-за двери донёсся отчётливый звук разбившегося стекла.       Дверь с грохотом распахнулась, и перед Саном открылась такая картина, что, если бы до смешного гигантский букет не перекрывал половину обзора, он бы всерьёз решил, что спятил от усталости. Он негромко откашлялся и с трудом сглотнул внезапно вставший в горле ком.              На пороге стоял молодой парень — худощавый, с острыми, будто лезвия, скулами, красиво очерченным лицом и светлыми волосами, явно тщательно высветленными. Его губы были розовыми и роскошными, словно он перед появлением искусал их в кровь, а затем аккуратно стер следы преступления и замазал всё вишнёвой гигиеничкой. Но дыхание у Сана перехватило вовсе не от его красоты. А от того, что парень стоял перед ним… в одних трусах.       Сан откашлялся ещё раз — на этот раз тише, словно извиняясь за собственное существование, — и осторожно выглянул из-за букета на коробку, будто та могла подсказать, что делать дальше.       — Добрый вечер… — начал он, запнувшись уже на втором слове. — Э-э… простите, возможно, я ошибся квартирой?       Парень моргнул, явно не ожидая такого поворота, затем вежливо склонил голову.       — Вполне возможно, — спокойно ответил он. — Я ничего не заказывал.       У Сана что-то внутри неприятно потянуло, будто ему дали подзатыльник за несообразительность.       — Сейчас, минутку, — поспешно сказал он и огляделся по сторонам, словно возле двери внезапно мог материализоваться столик, тумба или хотя бы подоконник, на который можно было бы всё это поставить.       Ничего, разумеется, не появилось. Он помялся секунду, другую, а потом обречённо шагнул вперёд и протянул ношу хозяину квартиры.       — Не могли бы вы… эм… — Сан замялся, чувствуя, как уши начинают предательски гореть. — Вот.       Он неловко сунул ему в руки сначала букет, а следом — коробку.       — Прикрыться этим? То есть… боже, простите. Подержать! Просто подержать. Я не хочу класть на пол.       На мгновение повисла пауза, а затем парень рассмеялся легко, искренне и без тени насмешки. От этого звука у Сана по спине неожиданно пробежали мурашки, и он поймал себя на том, что слишком внимательно вслушивается в него, хотя глазки его, по правде говоря, то и дело бегали, разглядывая узоры на обоях в коридоре, дабы ненароком не наткнуться взглядом на торс мужчины.       — Да, конечно, — улыбаясь, сказал Уён и без всякого смущения принял и букет, и коробку. — Без проблем.       Трясущимися руками Сан вытащил телефон из кармана, чувствуя, как по спине от нервов скатываются липкие капли пота. Мужчина перед ним был сумасшедше красивым, а Сан никогда не обманывал себя насчёт собственных предпочтений — ему нравились только парни.              Мама, конечно, поначалу была от этой новости не в восторге, но довольно быстро всё переварила и приняла с удивительным спокойствием: в конце концов, куда ей было деваться — не станет же она отказываться от сына лишь потому, что он предпочитает тычинки пестикам. Сделав глубокий вдох, Сан открыл заметки в телефоне и ещё раз сверился с информацией.       — Так… э-э… — Сан прочистил горло и наконец вслух зачитал с экрана телефона. — Чон Уён, улица Сорак-ро, “Небесный двор”, одиннадцатый этаж, квартира 1117.       Парень напротив заметно нахмурился. Из-за букета Сан видел только его карие глаза — тёплые, выразительные и сейчас полные откровенного непонимания.       — Да, — после короткой паузы кивнул Уён. — Это я, всё верно.       Он чуть склонил голову, разглядывая коробку.       — А от кого доставка? Может, это новые кисти… — он задумался и пожал плечами. — Или от того мужчины, которого я встретил на выставке в ноябре.       Сан почувствовал, как язык снова начинает заплетаться.       — Извините, Уён-сси, — заикаясь, произнёс он, стараясь смотреть куда угодно, только не на обнажённые ноги напротив. — Но здесь, к сожалению, не указан отправитель. Так что… я ничем не могу помочь.       Сан снова отчаянно пытался зацепиться взглядом за что угодно, лишь бы не смотреть на почти обнажённое тело напротив. Но взгляд упрямо возвращался обратно: к чётко очерченным кубикам пресса, которые словно нарочно бросались в глаза, к скромным, но явно выделяющимся бицепсам — таким притягательным, что в голове мелькала совершенно непрошеная мысль о том, как сильно ему хотелось бы впиться в них зубами.              В этот момент он уже ни капли не жалел ни о том, что тащился сюда пешком, ни о том, что едва дотащил этот проклятый букет. И если бы Чхве Сан не был таким закоренелым скептиком, он, пожалуй, даже рискнул бы признать, что только что — самым глупым и неловким образом — влюбился с первого взгляда.       Уён, впрочем, этого восторга явно не разделял — по крайней мере, не так очевидно. Пока Сан косноязычно и сбивчиво изъяснялся, парень напротив выглядел удивительно лучезарным, светлым и даже по-своему счастливым. Непонятно было, в чём именно крылась причина: в его характере, в бокале вина, выпитом перед тем, как открыть дверь в полуголом виде, или, возможно, в хорошем сексе, от которого Уёна самым бесцеремонным образом отвлекли.              Последняя мысль была, мягко говоря, не слишком приличной, но о каких правилах вообще могла идти речь, когда Уён стоял перед ним в одном нижнем белье. Не удержавшись, Сан скользнул взглядом внутрь квартиры — дверь была распахнута настежь. Там царил творческий хаос: полотна, разбросанные повсюду, краски на столе и на стеллажах, мольберт, как минимум две камеры и десятки картин и фотографий на стенах. Сомнений не оставалось — человек, которому предназначалась доставка, жил искусством.       — Ну, спасибо за доставку, — сказал Уён, перехватывая букет поудобнее. — И… хорошего вам вечера.       — А… да, — Сан неловко переступил с ноги на ногу, отчаянно перебирая в голове возможные способы задержаться ещё хотя бы на пару секунд. Ничего умного так и не нашлось. — Тогда… я пойду.       Он коротко поклонился.       — Хороших вам праздников. Заранее.       Уён улыбнулся — так легко и красиво, что у Сана на мгновение перехватило дыхание.       — Вообще-то, — произнёс он, чуть прищурившись, — говорят, поздравлять заранее — плохая примета.       Он наклонил голову.       — Лучше надеяться на счастливую случайность повторной встречи.       Сан вспыхнул до цвета спелого помидора, неловко кивнул и выдавил:       — Ага…       Развернувшись, он поспешил по коридору, чувствуя, как у него горит все тело, от ушей до пяточек. Он прошёл уже примерно половину пути, когда за спиной раздалось:       — Эй!       Сан вздрогнул и обернулся.       — А как тебя зовут? — спросил Уён, всё ещё стоя в дверях.       — Чхве… Сан, — ответил он чуть тише и куда менее уверенно, чем изначально планировал.       Уён кивнул, примеряя имя в уме, и уголок его губ снова приподнялся.       — Красивое имя, — сказал он. — Тебе подходит. Такую вершину я бы с удовольствием покорил.       После этого он, не давая Сану времени придумать хоть какой-то ответ, закрыл дверь. А Сан так и остался стоять в коридоре, с глупой улыбкой и ощущением, что этот вечер только что стал куда более судьбоносным, чем он рассчитывал.       Уже дома Сан опустился на диван и наконец позволил себе всё как следует обдумать. Он так яростно корил себя за глупость — за то, что даже не догадался спросить номер телефона, — что становилось физически не по себе. Ну как вообще можно быть настолько бестолковым?              И этот странный комментарий в конце… да он же совершенно точно понравился ему взаимно. Просто обязан был. Вот только смелости Сану хватило бы либо на то, чтобы ворчливо признать поражение на любовном фронте — один-ноль в пользу одиночества, — либо, наконец, осознать очевидное: в его арсенале было кое-что куда более надёжное, чем номер телефона Уёна. Его полное имя и адрес проживания.              Мысль, конечно, была глупой и незатейливой, но при этом абсолютно точно давала Сану фору в общении с красивым незнакомцем. А незнакомцем Уён всё ещё оставался, потому что тот факт, что Сан знал его адрес и видел его в одних трусах, ни при каких обстоятельствах не делал их даже подобием знакомых.              Недолго раздумывая, Сан решил обратиться за советом к единственному человеку, которому в принципе доверял в любовных делах. Тем более что его лучший друг разделял с ним не только детство, юношество, огонь и медные трубы, но и ориентацию, а значит, шанс получить внятный и честный совет всё-таки существовал.       Впрочем, счастливыми отношения друга Чхве Сан мог назвать с натяжкой: несмотря на то, что и он, и его парень были для Сана семьей, ворчливый и бесконечно командующий Хонджун был пусть и любимой, но все же занозой, и лично он был с ним не ужился. Главное, что Сонхва был счастлив. Трубку друг взял почти сразу, но прежде чем друг действительно поднял к уху телефон, из динамика донеслось приглушённое, возмущённое:       — Ты сейчас мне всю гостиную уничтожишь, может быть, хватит этим заниматься?!       Затянулась пауза. Затем следующий возглас, не менее возмущённый:       — Нет! Пожалуйста, не трогай мою коллекцию Лего. Я же сказал: можешь делать перестановку, выбрасывать что угодно из этой квартиры, только это не трогай! Ты же знаешь, чем это кончится!       Шорох, глухой стук, и, наконец, Сонхва заговорил уже в трубку, заметно спокойнее:       — Да, Сан-и, прости. Что случилось?       — Слушай… — Сан глубоко вдохнул. — Мне нужен совет.       — Господи, — мгновенно отозвался Сонхва, — скажи мне, что ты наконец-то влюбился.       — Ну… не совсем прямо таки влюбился, — пробормотал Сан. — Но есть один парнишка…       — Так, — решительно сказал Сонхва. — Я сейчас приеду. Минут через пятнадцать буду у тебя.       — Нет! — Сан едва не подпрыгнул на диване. — Не надо, Сонхва-хён, ты чего?! Не приезжай никуда, я просто позвонил спросить, как мне лучше поступить. Это ещё не настолько серьёзно, чтобы обсуждать лично.       Затем, с полсекунды подумав, он, бурча, добавил:       — Если ты приедешь, за тобой же припрётся и твой парень. А я сейчас совсем не в настроении его видеть и слушать его нравоучения.       Сан не видел, что происходило по ту сторону экрана, но отчетливо представил картину, как Сонхва медленно оборачивается и одаривает ворчащего Хонджуна тем самым любовно-презрительным взглядом.       — Не переживай, — наконец сказал Сонхва с мягкой усмешкой. — Эта белочка в ближайшие несколько часов из квартиры не выйдет.       — Почему это? — настороженно спросил Сан.       — Потому что он случайно, — Сонхва сделал выразительную паузу, — перепутал коробки и высыпал детали от двух наборов Лего в один ящик.       На фоне послышался возмущённый возглас.       — Сонхва!       — Тц, — ласково цокнул тот, прикрывая микрофон. — Видишь? Человек занят генеральной уборкой. Так что давай. Рассказывай про своего парнишку.       И Сан начал говорить: о злосчастной доставке, о том, как ему было тяжело и холодно, как он настрадался по дороге, а затем на одиннадцатом этаже ему открыл дверь ангел во плоти, почти в чём мать родила. Немного приукрасив — совсем чуть-чуть, — Сан добавил, что едва не ослеп от его красоты, почти утонул в глубине карих глаз и с трудом сдержался, чтобы не наброситься на него, как дикий кабан, прямо посреди коридора.       Нечленораздельный звук, который издал Сонхва-хён после этого откровения, больше напоминал то ли отчаянную попытку проглотить воздух, то ли крайне возмущённую отрыжку. Сан хихикнул в трубку, пряча за смехом собственную нервозность.       — И что, — недоумённо протянул Сонхва, — ты… просто отдал посылку, развернулся и ушёл?       — Ну да! — нервно выпалил Сан. — А что мне ещё оставалось делать?! Я ему буквально цветы и подарок доставлял. А вдруг это вообще какой-нибудь любовник? Или у него уже есть тайный поклонник? С такими-то внешними данными я бы ни капли не удивился!       — Ага, — сухо отозвался Сонхва, — а с таким же успехом это могла быть его мама. Или сестра. Или просто друг. Может, у человека день рождения, ты не думал?       Сан шумно выдохнул.       — И они отправляют посылку анонимно, да? Ты лучше скажи, что мне теперь делать, а не анализируй ошибки моего прошлого, ладно?       В трубке послышался лёгкий смешок.       — Что же ты, Сан-и, дурачка валяешь… — мягко сказал Сонхва. — У тебя же есть его имя, так?       — Так, — буркнул Сан.       — И адрес, — продолжил тот, явно подталкивая его к очевидному. — Так?       — Так…       — Ну вот и сложи два плюс два, — почти ласково заключил Сонхва. — Можешь отправить ему анонимный подарок.       Он сделал паузу.       — Ну или можешь подписаться. Не знаю. Тут уж на что смелости хватит.       Впрочем, до этого решения он и сам уже додумался — вариант казался вполне логичным, почти неизбежным следствием всей имеющейся информации. Вот только от одной мысли об этом у Сана начинали дрожать поджилки. А вдруг Уён догадается раньше, чем он сам наберётся смелости признаться? А вдруг у него и правда уже есть партнёр?              Как бы сильно парень ему ни понравился, переступать чужие границы Сан не хотел ни при каких обстоятельствах, да и становиться чьим-то любовником он точно не планировал. Только полноправный, единственный партнёр — и точка. Разумеется, если ему повезёт.       Они ещё немного поболтали со старшим другом, перебирая варианты подарков, и в итоге сошлись на том, что если Уён — человек творчества, то и дарить ему стоит что-то, связанное с фотографией или рисованием. Правда, тут же возник закономерный вопрос: что можно подарить человеку, у которого, кажется, для этих увлечений уже есть всё? После недолгих раздумий ответ оказался до смешного простым. Что никогда не бывает лишним для художника? Правильно — краски и кисти.              Сан нашёл хороший онлайн-магазин, специализирующийся на товарах для рисования, долго переписывался с консультантом в чате, потому что совершенно не разбирался ни в ворсе кистей, ни в типах красок, ни в том, чем вообще пользуются профессионалы. В итоге он собрал скромный, но недешёвый набор — ровно такой, который отлично подходил для первого подарка: без излишней интимности, но с достаточным намёком, чтобы зацепить и заинтересовать.

❄️❄️❄️

      Посылка пришла к нему домой уже через два дня — неожиданно быстро. Не желая тянуть с новой встречей, Сан купил открытку, коробку и упаковочную бумагу, решив пересобрать всё по-своему: дарить подарок «как есть» он не мог — на исходной коробке значилось его имя.              Аккуратно переложив содержимое в новую упаковку, он добавил внутрь скромную карточку с посланием, выведенным от руки: «У тебя очень красивые глаза и улыбка». Да, без излишней поэтичности, но зато от чистого сердца и души — таким человеком Сан всегда и был. Пусть не особо красноречив, зато всегда очень честен.              Горделиво осмотрев маленький, но весьма недурный презент, Сан пригладил бант на коробке — слишком уж ему понравилась собственная работа, — а затем сделал фотографию и отправил её Сонхва, получив почти сразу в ответ лаконичные, но одобрительные пальцы вверх.       Уже за рулём — благо следующая доставка была в доме недалеко от квартиры Уёна, и ехать пришлось совсем немного, — Сана начало заметно потряхивать от нервов. В голову лезли сомнения, у которых, по большому счёту, не было никакого фундамента. Не странно ли это — дарить подарок человеку, которого ты почти не знаешь? Не решит ли Уён, что перед ним какой-то псих или сумасшедший сталкер, решивший за ним следить?              Побуждения у Сана были самыми благими и наивными — красота блондина спровоцировала у него лёгкое помутнение рассудка и желание совершать подвиги, не более того, — к тому же подарок оставался неподписанным. Анонимно, всё как в прошлый раз. С одной стороны, это действительно выглядело немного жутко, а с другой — Сан ловил себя на том, что искренне рад: за прошедшие два дня этот самый «аноним» так и не догадался сделать Уёну ещё один презент, позволив Сану самому занять место щедрого дарителя.       Он поднял руку к звонку, зажмурился и на короткую секунду засомневался. Может, стоило добавить ещё букет? Или выбрать что-то более роскошное, менее… скромное? Но размышлять было уже поздно: Сан стоял перед дверью квартиры 1117. Пальцы побелели от холода — в этот раз он не согрелся, потому что лифт починили, — нос слегка сморщился, а на волосах ещё не успели растаять снежинки. Настроение было неожиданно хорошим, почти праздничным, но где-то под этим слоем радости нервы всё равно подталкивали к горлу горький, тошнотворный ком. Сан так и не успел решиться нажать на звонок — дверь перед ним распахнулась сама.       Перед ним снова стоял Уён, и из глубины квартиры доносилась музыка — что-то старое, тёплое, напоминающее джаз. Похоже, помимо рисования, он любил ещё и слушать музыку. Сан не сразу нашёлся со словами и вместо этого позволил себе несколько лишних секунд просто рассматривать его.              В этот раз Уён был, к сожалению, одет, хотя явно вышел из душа: он вытирал волосы огромным банным полотенцем и выглядел по-домашнему расслабленным. На нём была простая чёрная футболка, идеально сидящая по фигуре, и серые спортивные штаны, после одного взгляда на которые у Сана предательски задрожали коленки.       Сан нервно прокашлялся, отчаянно пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-нибудь нейтральное.       — У вас… э-э… — он кивнул куда-то в сторону коридора. — Телевизор в коридоре висит. Первый раз такое вижу.       Уён тихо хихикнул, явно развеселённый этим началом.       — И тебе привет, Чхве Сан, — сказал он легко. — Да, тут на каждом этаже по телевизору. Честно говоря, я сам не знаю, зачем он нужен, если не для того, чтобы крутить рекламу. Кстати, ты шумел. Я услышал, как ты копошишься за дверью.       Сан кивнул, изо всех сил стараясь не пялиться, и наконец вспомнил, зачем вообще пришёл. Он протянул коробку вперёд.       — Вот, — сказал он чуть тише. — Ещё одна посылка от… анонимного отправителя.       Уён взял коробочку в руки, задумчиво повертел её и слегка встряхнул.       — Ну надо же, — усмехнулся он. — Видимо, я кому-то очень сильно понравился.       Он поднял взгляд на Сана.       — Ты точно не можешь поделиться со мной именем?       Сан вспыхнул мгновенно — до самых кончиков ушей.       — Э-э… нет, — выпалил он. — Это… это нарушение политики компании. Меня попросили доставить всё анонимно.       На мгновение Уён замолчал. Он внимательно, оценивающе окинул Сана взглядом — медленно, без спешки, будто примеряя его слова к собственным мыслям и догадкам. Затем его губы тронула лёгкая улыбка.       — Ну, ладно, — наконец сказал он. — Спасибо ещё раз.       И, чуть наклонив голову, добавил:       — Я же говорил, что вторая встреча состоится.       Если бы Уён только знал, каким образом и почему эта встреча вообще состоялась, он бы, наверное, расхохотался. Сану же эта «случайность» стоила стольких усилий, что он даже не сомневался: после всего этого ему придётся ещё несколько дней приходить в себя, уютно устроившись между Сонхва и Хонджуном. Те, в свою очередь, будут обязаны поить его имбирным чаем, кормить пряниками и гладить по голове — ровно до тех пор, пока он окончательно не оправится от собственного героизма.       Сан коротко кивнул, сам не понимая, почему всё ещё топчется у порога, и уже развернулся, чтобы уйти, когда вдруг снова услышал, как его зовут по имени. Он обернулся, недоумевающе глядя на блондина. Уён смущённо рассмеялся, прикрывая рот рукой, и неловко указал себе за спину, намекая на затылок Сана.              — Стой, у тебя тут… эм… — он замялся. — Ты что, в снежки с кем-то играл? Подожди минуту, ладно? Я салфетки вынесу.              Сан, всё ещё ничего не понимая, снова закивал, как болванчик, и остался ждать посреди коридора. Он и правда уже успел забыть, как ещё с утра соседские мальчишки закидали его снегом, и, видимо, один из снежков оказался с болотным, если не хуже, сюрпризом. Прошло десять секунд, потом тридцать, затем целая минута, и Сан уже начал думать, что Уён не вернётся, когда тот внезапно выбежал из квартиры в домашних тапочках, явно на два размера больше его стопы, с пачкой салфеток в руках.       Он стоял как вкопанный и часто хлопал ресницами, пытаясь осмыслить происходящее. Уён показал пальцами круговое движение, а затем вслух, уже чуть увереннее, добавил короткую команду развернуться. Чхве Сан, самый глупый мужчина во всём Сеуле, закивал ещё активнее, чем до этого, внезапно осознав всю абсурдность собственных ожиданий: ну не собирался же Уён вытирать его куртку сзади, пока он стоит к нему лицом. Послушно развернувшись, Сан замер, ожидая, пока мужчина займётся пятном, и старательно убеждая себя не думать ни о чём лишнем.       Тонкие пальцы осторожно, случайно коснулись его шеи, отодвигая воротник дутой чёрной куртки, и Сан был готов поклясться, что все его внутренности в этот момент свернулись в тугой бант. Руки Уёна оказались неожиданно тёплыми, а прикосновения — нежными, чуткими, почти невесомыми, хотя тот, по сути, и не пытался его касаться, лишь оттягивал мешающую ткань для удобства. Но, как выяснилось, этого оказалось недостаточно.              Уён приподнялся на носочки за его спиной — не из-за разницы в росте, а чтобы лучше разглядеть пятно, — и его ладонь уже окончательно устроилась сбоку на шее Сана, в этот раз скорее для опоры, чем ради воротника. Сухая салфетка аккуратно тёрла пятно неизвестного происхождения, а Сан молился только об одном — чтобы Уён не услышал, как тяжело и неровно он дышит.              — Не оттирается, — насмешливо подытожил Уён, отступая на полшага. — Кто бы ни кидался в тебя снежком, он явно набирал снег не там, где нужно. Честно говоря, с обычным болотом или даже собачьими экскрементами справиться было бы проще.              Сан подпрыгнул от неожиданной подначки, едва удержав равновесие — Уён, сам того не замечая, всё ещё тянул его за воротник.              — Слушай, — вдруг спросил он, — ты далеко живёшь?              — Э-э… — Сан моргнул. — На улице Пэкхо-дон. Минут пять пешком.              Уён улыбнулся.              — Вот и славно. Раздевайся.              — Чего?! — опешил Сан.              Уён закатил глаза и вздохнул, включая режим «объясняю дураку очевидное»:              — Снежок был с подарком. Похоже, кто-то зачерпнул снег вместе с битумом — это такая крошка, её используют при ремонте дорог. У вас на улице как раз ведутся ремонтные работы. Снег растаял, вместе с ним и смола. Сомневаюсь, что у тебя дома есть чем это выстирывать. Так?              Сан молча отрицательно покачал головой, в ответ на что Уён легко хлопнул его по плечу.              — Вот и отлично, Сан. Снимай куртку. Я дам тебе свою, а эту постираю. У меня подруга в химчистке работает — заберёшь через пару дней.              Всё, на что Сана хватило после заявления про куртку, — это удивлённо похлопать ресницами, будто он вот-вот взлетит и начнёт парить в воздухе, и попытаться вручную перезапустить собственный мозг. Идти домой? В куртке мужчины, который ему безумно нравится, но которого он едва знает? В куртке, пахнущей чужим домом и не разделенным зимним флером влюбленности? Кто такой вообще Чхве Сан, чтобы от этого отказываться.       Он послушно расстегнул молнию, снял с себя верхнюю одежду и вложил куртку в руки Уёну. Забирая её, тот снова случайно коснулся его пальцами — на этот раз задел тыльную сторону ладони, — и от этого едва заметного контакта кожи с кожей Сан едва не прикусил себе щёку. Может, это гормоны? Может, перед праздниками он просто становится особенно впечатлительным?              Или всё-таки Чон Уён настолько хорош собой, что Сан физически не способен держать себя в руках? Уён скрылся в квартире, а Сан засеменил следом, но остановился, дойдя до порога. Врываться в чужое личное пространство без приглашения было бы как минимум неприлично — и хорошо, что хотя бы часть мозга, отвечающая за крупицы здравого смысла, всё ещё работала.       Курток у Уёна, впрочем, действительно оказалось предостаточно — половина, с его слов, висела прямо в прихожей, а остальная обитала в кладовке. Судя по беглому взгляду, верхняя одежда отличалась не только цветами, но и фасонами, и Сан невольно отметил про себя, что помимо рисования, фотографии и музыки Уён, похоже, был ещё и тем самым человеком, который разбирается в одежде. Модником, если говорить проще. Эта мысль почему-то застряла в голове и показалась важной, хотя Сан не смог бы объяснить — почему.       — Ты не против, если я дам тебе одну из курток, которые сейчас ношу? — между делом спросил Уён, перебирая вешалки. — В кладовке у меня очень сыро, и… — он поморщился, — есть шанс, что оттуда всё будет пахнуть не самым благородным образом.       — А, да… — Сан поспешно кивнул. — Мне, в принципе, всё равно.       Он замялся, переминаясь с ноги на ногу, а потом всё-таки выдавил, глядя куда-то мимо плеча Уёна:       — Это… это не странно?       Уён обернулся, приподнял брови, а затем широко улыбнулся.       — Странно, — легко согласился он и, подмигнув, добавил: — Но странность — необходимый ингредиент красоты.       Он на секунду задумался.       — Шарль Бодлер так сказал.       Сан моргнул, опешив.       — Я… — он сглотнул. — Я поверю тебе на слово.       Уён тихо рассмеялся, явно довольный произведённым эффектом. Домой Сан возвращался уже в куртке Уёна, шагая почти вприпрыжку. Это не была какая-то дизайнерская верхняя одежда — самая обычная чёрная дутая куртка, удивительно похожая на его собственную, разве что размером чуть меньше. Всё-таки Уён был не таким подкачанным и не таким широкоплечим, но Сана это совершенно не смущало.       На лице у него красовалась абсолютно идиотская, счастливая улыбка, а в голове одновременно уживались две мысли: что всё это, конечно, ничего не значит — и что сегодня он вполне может позволить себе потешиться иллюзиями и не разочаровываться раньше времени. Он сделал снежное селфи прямо среди улицы и отправил его Сонхва и Хонджуну, получив в ответ лаконичный, но многозначительный комментарий о том, что их мальчик «очень подрос».       Уже дома он, словно какой-то полоумный сталкер, поймал себя на том, что принюхивается к куртке. От ткани тянуло очень хорошим парфюмом — не простыми магазинными духами, а чем-то явно подобранным под конкретного человека. В аромате угадывались тёплые древесные ноты, чуть горьковатый кедр, мягкий мускус и едва заметная сладость, как будто ваниль или бобы тонка, не навязчиво, а глубоко и спокойно.              Запах был сложный, взрослый, обволакивающий — и до невозможности подходил Уёну. Сан этот парфюм знал: точно такие же духи носил Хонджун. Вот только на нём они раскрывались совсем иначе — строже, резче, без этой интимной, тягучей мягкости. Впрочем, Сан честно признал про себя, что, возможно, он просто предвзят. Хотя, если аромат и правда мог так меняться в зависимости от человека, то этот был создан именно для Чон Уёна — ни в коем случае не наоборот.

❄️❄️❄️

      На следующий день у Сана выдался выходной, который он планировал посвятить покупке рождественских подарков для друзей и семьи. Погода стояла на удивление хорошая: выглянуло солнце, воздух был ясным и холодным, а снег, несмотря ни на что, и не думал таять.              Сан поймал себя на мысли, что выходить гулять в куртке Уёна было бы, пожалуй, слишком странно — в конце концов, тот жил совсем рядом, и если бы случайно увидел его в собственной верхней одежде, ситуация сложилась бы как минимум неловкая. Поэтому Сан остановился на чёрном пальто: погодные условия вполне позволяли, да и здравый смысл подсказывал, что так будет спокойнее.       По дороге Сан решил заскочить в кофейню — модное местечко, где он из раза в раз заказывал один и тот же напиток. Девчонка-бариста уже знала его заказ наизусть: из-за небольшого спроса на вкусный, но неоправданно дорогой кофе посетителей здесь было немного, и постоянных клиентов запоминали быстро.              Ни о чём особо не задумываясь, Сан подошёл к стойке, тихо напевая себе под нос, когда вдруг почувствовал, как кто-то щёлкнул его по уху. Больно — особенно с учётом того, что он был без шапки, а ухо за время прогулки успело основательно замёрзнуть. Сан машинально прикрыл пострадавшее место ладонью и обернулся — и в ту же секунду понял, что готов добровольно признать поражение в этом бою.       — Привет, — поздоровался Уён так лучезарно, что у Сана на мгновение перехватило дыхание. — Ты тоже сюда ходишь?       — А… да, — Сан неловко замялся. — Я… почти каждое утро здесь беру кофе.       Он тут же добавил, будто оправдываясь:       — Я тебя раньше тут не видел.       — Неудивительно, — улыбнулся Уён. — Я всего два месяца назад переехал в этот район. А эту кофейню вообще открыл для себя только неделю назад.       — А, понятно, — Сан кивнул так усердно, будто действительно всё понял, хотя на самом деле в голове было подозрительно пусто.       Он поймал себя на том, что слишком долго рассматривает Уёна. Сегодня тот был в пальто и чёрной водолазке, и этот образ сидел на нём совершенно иначе — строже, собраннее, придавая неожиданной статности. На пару секунд Сан даже подумал, что перед ним стоит какой-то серьёзный человек с высокой должностью… Но затем Уён снова широко улыбнулся — во все тридцать два зуба, тепло и по-настоящему — и Сана тут же вернуло с небес на землю. Всё тот же Чон Уён. Определённо не генеральный директор Самсунг.       Уён кивнул в сторону стойки.       — Ну, заказывай, — сказал он так, будто это было самым естественным решением на свете. — Раз уж такая судьбоносная встреча, я угощаю.       — А, нет, не стоит, — поспешно отозвался Сан. — Правда, я…       Уён рассмеялся — тихо, удивлённо.       — За тобой что, никогда не ухаживали?       Он сказал это без задней мысли, но тут же понял, что, возможно, перегнул. Улыбка на секунду дрогнула, он неловко кашлянул.       — Оу… я… извини. Мне, наверное, не стоило, — быстро добавил он. — Я не пытался делать какие-то выводы о твоих… предпочтениях. Просто… мне показалось…       — Нет-нет! — Сан панически перебил его, слегка взмахнув рукой. — Ты… ты сделал абсолютно правильные выводы о моих предпочтениях.       Он замялся, уставился куда-то в сторону стойки и уже тише добавил:       — Просто… мне и правда давно парни не покупали кофе.       Уён посмотрел на него внимательно, а потом улыбнулся, легко хлопнув его по плечу.       — Тогда, — сказал он, — с твоего позволения я нарушу эту затянувшуюся паузу.       Уён заказал себе самый обычный американо с молоком — и Сан невольно удивился, потому что почему-то ожидал от человека творчества чего-то куда более изощрённого. Глупый стереотип, родившийся из-за слишком большого количества времени, проведённого в интернете. Зато собственный постоянный заказ Сана вызвал у блондина нервный смешок: латте с двойной порцией кокосового сиропа и взбитыми сливками выглядел как прямая дорога в сахарную кому. Впрочем, сюрпризы на этом не закончились.       Едва они вышли из кофейни, Уён вдруг показал Сану жестом подождать и скрылся за углом. Вернулся он уже не один — на поводке у него была абсолютно кокетливая, ухоженная и до невозможности очаровательная сиба-ину.       Уён наклонился и ласково потрепал собаку за ушком.       — Знакомься, Сан-и, — сказал он с улыбкой. — Это Манго. Ей два годика.       Сан расплылся в улыбке так широко, что, казалось, у него вот-вот сведёт щёки. Он тут же опустился на корточки.       — Привет, Манго… — протянул он мягко. — Какая ты красавица, да? Такая пушистая… ну ты посмотри на себя, ну просто чудо какое-то…       Он понизил голос до шёпота.       — Кто тут самая хорошая девочка, а? Кто?       Манго, явно довольная вниманием, вильнула хвостом и приблизилась ещё на шаг. Сан поднял взгляд на Уёна, вдруг вспомнив о правилах приличия.       — А можно погладить?       — Конечно, — ответил Уён, наблюдая за сценой с откровенным удовольствием. — Она девочка с характером, но очень любит симпатичных молодых людей.       Хозяин собаки чуть наклонил голову.       — У нас с ней, знаешь ли, много общего.       Сан покраснел мгновенно — до ушей, до кончиков пальцев — и поспешно уткнулся взглядом обратно в собаку, бормоча что-то неразборчивое и отчаянно стараясь не улыбаться ещё шире. Манго, впрочем, была полностью на его стороне.       Он мысленно добавил к списку интересов Уёна ещё один пункт — сразу вслед за модничеством и творчеством: любовь к животным. Собирал эти факты о нём, как настоящий фанат, аккуратно и с особой внимательностью. Манго тем временем ластилась к нему, прижималась к ладони и довольно виляла хвостом, будто они были знакомы уже не первый день. Уён же, больше заинтересованный заснеженным пейзажем, спокойно пил кофе, выглядя удивительно естественно в этой сцене, и от этого Сана накрывало ощущением уюта, которого он не помнил за собой уже очень давно.       — Когда я приносил посылку, — между делом сказал Сан, продолжая гладить Манго, — я не видел у тебя в квартире собаки.       — А, — Уён кивнул. — Пока я разбирался с переездом, Манго жила у родителей. Так для неё было спокойнее — меньше суеты, нет коробок.       Он усмехнулся.       — Вчера только забрал.       Сан понимающе кивнул, мысленно добавив ещё один плюсик в список: «адекватный и заботливый». Уён тем временем допил кофе, смял стаканчик и выбросил его в урну.       — Мда, — промычал он, скривившись. — Кофе тут паршивенький.       — Эй, — возмутился Сан с улыбкой, в последний раз потрепав Манго за ушком. Он поднялся, поравнявшись с Уёном ростом. — А какой ты тогда любишь?       Уён задумался — не для вида, а по-настоящему, будто перебирая варианты в голове.       — Я люблю зерно, — начал он спокойно, — с яркой кислотностью, но не резкой. Что-нибудь из Эфиопии или Кении — мытая обработка, чтобы были цветочные ноты. Иногда цитрус, иногда что-то ягодное, вроде черники или красной смородины.       Он чуть улыбнулся.       — Без сиропов. Без сливок. Чтобы вкус был настоящий.       Потом добавил, уже легче:       — Идеально — воронка или аэропресс. Тогда кофе раскрывается.       Сан моргнул.       — Я… — он кашлянул. — Я просто хотел узнать, нравится ли тебе капучино.       — Иногда, — сказал он. — Если компания хорошая.       Манго одобрительно вильнула хвостом, словно подтверждая, что разговор движется в правильном направлении. Уён мельком взглянул на часы и чуть виновато улыбнулся.       — Я бы с радостью ещё пообщался, — сказал он, — но, к сожалению, нам с Манго уже пора бежать. У нас визит к ветеринару — у неё какое-то раздражение на шее.       Манго, будто в подтверждение, чихнула и ткнулась носом ему в ладонь.       — Может… — Уён помедлил секунду, а потом посмотрел прямо на Сана. — Обменяемся контактами?       — А… — Сан моргнул. — Для чего?       Уён хихикнул, явно довольный реакцией.       — Ну, не знаю, — пожал он плечами. — Может, договоримся ещё раз прогуляться вместе. Когда у тебя будет выходной, например?       Сан мысленно отметил: если бы у Уёна был парень — или, тем более, муж, — вряд ли он стал бы вот так, между кофе и ветеринаром, звать его на прогулку. Эта мысль оказалась неожиданно обнадёживающей. Он кивнул — быстро, пока не тот передумал — и тут же взял из рук Уёна его телефон, чтобы вбить номер. Когда все было готово, последний взял его обратно, что-то быстро напечатал, и через секунду телефон Сана звякнул уведомлением.       — Так… — протянул Уён, глядя на экран. — Готово.       Сан опустил взгляд. «Привет, красавчик курьер ;)».       — Супер, — сказал Уён с довольной улыбкой. — Тогда до связи?       Он махнул рукой, потянул Манго за поводок и ушёл, оставив Сана стоять посреди тротуара — с телефоном в руке, глупой улыбкой на лице и ощущением, что сегодняшний день только что стал подозрительно важным.       Вообще-то Сан сам планировал ухаживать за ним: аккуратно, завуалированно, постепенно добиваясь внимания. А тут Уён вдруг сделал первый шаг навстречу, выбив его из привычной схемы. Впрочем, Сан тут же одёрнул себя: вряд ли это что-то значило. Он был новеньким в районе, у него почти не было друзей — возможно, Чон Уён просто искал, с кем можно пообщаться.              Так и не дойдя до магазина с подарками, Сан грустно зашагал домой, допивая остывающий кофе и размышляя о том, чем бы ещё таким удивить Уёна, чтобы тот наверняка понял его прозрачный намёк. И мысль пришла сама собой — простая и одновременно пугающе очевидная. Просто продолжать дарить ему анонимные подарки. Идей у него было как минимум ещё на два, а дальше, он был уверен, всё сложится само собой: когда Уён достаточно «прогреется», Сан, возможно, наберётся смелости во всём признаться. А пока главное — найти повод видеть его как можно чаще.