Пленник двух врагов.

Три дня. Семьдесят два часа напряжённого молчания, украдкой брошенных взглядов и тайных встреч в укромных уголках замка. Синдикат трёх умов начал свою работу, и первым делом выявил главную проблему: информационный голод. Драко Малфой, их единственный актив внутри Слизерина, находился в состоянии нервной блокады. Флинт, после изгнания Эмили, стал ещё более подозрительным и непредсказуемым. Он не обсуждал планы с командой. Он отдавал приказы, и точка. Приказ «разобраться с ловцом Когтеврана» повис над Драко дамокловым мечом, но детали – когда, как, с чьей помощью – оставались тайной. Эмили, пользуясь редкими моментами, когда Драко удавалось улизнуть из-под бдительного ока Флинта или его прихвостней, общалась с ним через систему условных знаков, оставленных на полях старых книг в библиотеке. Их диалог был скупым и осторожным: «П. давит. Детали – ноль. Чувствую слежку. – Д.» «Держись. Ищи слабость в его охране. Кто его тень? – Э.» «Болт. Старший. Туп как пробка, но предан. Не отходит. – Д.» Старший из братьев Болт, Гойл-подобный громила по имени Торбин, теперь был не просто охотником. Он стал тенью Флинта и, по совместительству, надзирателем за Драко. Куда бы Малфой ни пошёл – в столовую, на урок, в туалет, – тяжёлая, молчаливая фигура Торбина маячила неподалёку. Это сводило на нет любые попытки открытого контакта. Тем временем Гермиона Грейнджер погрузилась в то, что умела лучше всего: исследования. Она не стала рыскать по коридорам в поисках слухов. Она атаковала проблему с тыла – через архивы и публичные записи. В школьной библиотеке, в отделе периодики и исторических сводок, она отыскала подшивки старой школьной газеты «Живчик» за последние пять лет. Её интересовали не только заметки о квиддиче. Её интересовали инциденты. Нарушения. Взыскания. И она нашла. Оказалось, карьера Маркуса Флинта в Хогвартсе была испещрена тёмными пятнами, которые старательно замазывались вмешательством его семьи и, вероятно, потворством профессора Снегга. Три драки со сломанными костями (не его), один инцидент с подложным зельем слабости перед матчем с Пуффендуем (раскрыт, но доказательств не нашли), несколько эпизодов запугивания младшекурсников (списано на «факультетскую rivalry»). Но один случай выделялся особенно. Два года назад, после проигранного матча Гриффиндору, Флинт в пьяном гневе (как он умудрился раздобыть огненный виски в школе – отдельный вопрос) устроил погром в классе зельеварения. Были разбиты дорогие склянки, испорчены ингредиенты. Ущерб оценили в сотни галеонов. Дело должно было дойти до министерства и исключения. Но не дошло. Семья Флинта щедро заплатила за ущерб, а сам Маркус отделался двухмесячным запретом на квиддич и исправительными работами. «Исправительные работы под руководством профессора Снегга», – прочитала Гермиона в пожелтевшей заметке. И её аналитический ум щёлкнул, как замок. *Снегг*. Ключ. Возможно, не только покровитель, но и тот, кто держит Флинта на коротком поводке, имея компромат. Или, наоборот, тот, кому Флинт чем-то обязан. Она аккуратно скопировала самые важные заметки на отдельный пергамент своим шифром и передала его Оливеру через нейтрального первокурсника-Когтеврана, которому пообещала помощь с трансфигурацией. Оливер, получив досье, просвистел. Он всегда знал, что Флинт – негодяй, но масштабы его безнаказанности были пугающими. — Это пушка, – сказал он Эмили во время их короткой, рискованной встречи в заброшенном классе астрономии. Луна была полной, заливая комнату призрачным светом. – Но стрелять ею нельзя. Если мы пригрозим оглаской, он просто нажмёт на Снегга, и тот всё замнёт. Или наша атака обернётся против нас. Нас обвинят в клевете. — Это не оружие для атаки, – согласилась Эмили, изучая записи. Её бледное лицо в лунном свете казалось высеченным из мрамора. — Это рычаг. И предупреждение. Мы должны дать понять Флинту, что его прошлое не забыто. Что есть люди, которые знают. И что следующая его выходка может стать последней, даже несмотря на покровительство Снегга. Нам нужен канал связи. Не прямой. Опосредованный. — Через кого? — спросил Оливер. — Драко не подходит. Он под колпаком. Эмили задумалась, её пальцы барабанили по пыльному столу. — Через того, кого Флинт считает нейтральным и неопасным. Через того, кто имеет доступ к нему, но не вызывает подозрений. — Она подняла глаза. — Через Торбина Болта. — Тупицу? Ты с ума сошла? — Именно потому что он тупица, — настаивала Эмили. — Он не аналитик. Он исполнитель. Если ему мягко, ненавязчиво намекнуть, что у его капитана есть скелеты в шкафу, и что новые скелеты могут вывалиться на свет, он не станет это анализировать. Он побежит к Флинту и перескажет всё в своём, примитивном ключе. Это вызовет у Флинта панику и гнев, но также и осторожность. Он на время затаится, чтобы понять, откуда дует ветер. Это даст нам время. План был рискованным, почти безумным. Но иного выхода не было. Нужно было всколыхнуть болото, не попадая в трясину самим. Ответственность за этот ход взяла на себя Гермиона. Она рассудила, что как гриффиндорка, известная своей принципиальностью и близостью к профессору МакГонагалл, она вызовет меньше подозрений, если её «случайно» увидят разговаривающей с Болтом. Повод нашёлся быстро: Торбин, несмотря на свою тупость, отчаянно нуждался в помощи по истории магии. Гермиона «случайно» оказалась рядом, когда он в очередной раз получал взбучку от профессора Бинса за невыполненное эссе. — Знаешь, — сказала она ему на выходе из класса, делая вид, что просто размышляет вслух, — иногда интересно, как некоторые люди умудряются избегать последствий. Вот, читала старые газеты. Некоторые истории просто поражают. Прямо детектив. Особенно про погромы в кабинетах и подложные зелья. Надо же, всё спускали с рук. Жаль, сейчас времена другие. Информация распространяется быстрее. И у тех, кто в курсе, может не оказаться желания молчать. Она произнесла это тихо, не глядя на него, и тут же растворилась в потоке студентов, оставив Торбина стоять с глупым, озадаченным выражением лица. Он не понял и половины, но уловил ключевые слова: «погром», «подложные зелья», «нежелание молчать». Этого было достаточно. Как и предсказывала Эмили, к вечеру того же дня в гостиной Слизерина разыгралась сцена. Флинт, получив сбивчивый, панический пересказ от своего громилы, взбесился. Он не знал, откуда у Грейнджер информация, и связал ли она её с ним конкретно, но сам факт того, что кто-то копался в его прошлом и разбрасывался намёками, привёл его в ярость. Он сломал пару стульев, наорал на Торбина за глупость, но затем затих. Опасность была абстрактной, но реальной. Он отменил следующую жёсткую тренировку, сославшись на «тактическую перегруппировку». Он стал осторожнее. Над Драко давление немного ослабло – Флинт был слишком поглощён мыслями о собственной безопасности. Это была маленькая, но важная победа. Она дала синдикату передышку и подтвердила, что их метод – давление на нервы, а не на силу – работает. Но тишина была обманчивой. Пока Оливер, Эмили и Гермиона выдыхали, Драко Малфой, на которого внезапно перестали давить, совершил ошибку. Ошибку, которая едва не похоронила всё. Он, окрылённый временным облегчением и томимый грузом неразделанной тревоги, решил действовать на свой страх и риск. Ему казалось, что если он найдёт способ саботировать матч с Когтевраном так, чтобы никто не пострадал, и сделает это в одиночку, то докажет свою ценность и Эмили, и самому себе. Он решил подделать ингредиенты для смазки метлы ловца Когтеврана – добавить в неё безвредный, но вызывающий временную потерю сцепления с ручками реагент. Метатель упадёт, но не разобьётся. Флинт будет удовлетворён «несчастным случаем», а Драко сохранит чистые руки. План был, в теории, неплох. Но для его осуществления нужен был доступ к снаряжению Когтеврана и знания в области зельеварения, которых у Драко было недостаточно. И он, в порыве отчаянной решимости, пошёл за помощью к тому, к кому никогда бы не пошёл в здравом уме: к Пэнси Паркинсон. Пэнси, его давняя «спутница» по слизеринским тусовкам, была хитрой, амбициозной и безоговорочно преданной идее чистоты крови и власти Слизерина. Но главное – её тётя работала в аптеке «Крюч и сыновья» в Косом переулке, и сама Пэнси неплохо разбиралась в зельях. Драко, под видом «шутки» над зазнавшимся когтевранцем, попросил её помочь с рецептом. Он был уверен, что её тщеславие и желание угодить ему возьмут верх над осторожностью. Он ошибался. Пэнси согласилась помочь, но её холодные, оценивающие глаза сузились. Она почуяла неладное. Драко был слишком нервным, слишком серьёзным для простой «шутки». И она связала его просьбу со слухами о напряжённости между ним и Флинтом, и с изгнанием Эмили Гранде, которую Пэнси тихо ненавидела за её ум и независимость. Пока Драко, получив сомнительный рецепт, пытался раздобыть ингредиенты в кабинете зельеваранения (проскользнув туда под предлогом навёрстывания упущенного), Пэнси Паркинсон направилась прямиком к Маркусу Флинту. Она не стала доносить открыто. Она пришла с «заботой». — Маркус, — сказала она сладким голосом, заставая его одного в пустом классе защиты от тёмных искусств после уроков, — мне стало так тревожно за нашего Драко. Он такой... странный после того поражения. И сейчас он просил меня помочь с каким-то сомнительным зельем, якобы для шутки над Когтевраном. Но, знаешь, я помню, как ты говорил о дисциплине. И я подумала... а вдруг он задумал какую-нибудь глупость, которая бросит тень на нас всех? На Слизерин? Флинт, и без того на взводе после намёков Гермионы, насторожился. Его маленькие глазки засверкали подозрением. — Какое зелье? Что именно он просил? — О, я не знаю точно, — схитрила Пэнси, делая вид, что смущена. — Что-то про смазку для метлы и потерю сцепления... Звучало несерьёзно, конечно. Но он так настаивал. И так нервничал. Этого было достаточно. Флинт не знал деталей плана Драко, но слова «смазка для метлы» и «Когтевран» сложились в чёткую, устраивающую его картину: Малфой всё-таки решил действовать. Но действовать тайно, без его, Флинта, одобрения. Это было неповиновение. А ещё хуже – это могло быть частью какой-то более сложной игры, возможно, даже инспирированной Гранде или Вудом. Флинт не стал ничего говорить Пэнси. Он лишь кивнул, поблагодарил за «бдительность» и отпустил её. А сам немедленно вызвал к себе Торбина Болта. — Твоя единственная задача, – прошипел он своему громиле, – с этого момента не спускать с Малфоя глаз. Ни на секунду. Особенно когда он рядом со снаряжением, зельями или на тренировочном поле. Если он попытается что-то сделать, что выглядит хоть немного подозрительно – хватай его и тащи ко мне. Понял? Торбин, радый любой чёткой команде, тупо кивнул. Таким образом, план Драко был обречён ещё до начала. А сам он, не ведая о предательстве Пэнси, чувствовал призрачную надежду и адреналиновый озноб одновременно. Он шёл по лезвию, и даже не подозревал, что пропасть под ним стала вдвое глубже. Эмили, лишённая прямого контакта с Драко, почувствовала неладное по косвенным признакам. На их очередном «книжном» послании в библиотеке она не нашла ожидаемого отчёта. Вместо него был лишь короткий, нервный штрих: «Действую. Не ищи. – Д.» Холодная тревога сжала ей сердце. Она тут же передала сигнал бедствия Оливеру и Гермионе через условный знак – перевёрнутую книгу по древним рунам на определённой полке. Их экстренный сбор состоялся той же ночью, в том же классе 3Б. На этот раз атмосфера была не планирующей, а по-настоящему тревожной. — Он что-то задумал, — сказала Эмили без предисловий, её лицо в свете единственной зажжённой ею свечи было жёстким. — В одиночку. Он не сказал что. Но он действует. И это плохо. Он не так опытен в конспирации. Флинт его сцапает. — Мы должны его остановить, — тут же сказал Оливер. — Но как? Мы не знаем, что он планирует. — Мы должны выяснить, — сказала Гермиона. Её ум уже сканировал возможности. — Если он действует в одиночку, его ресурсы ограничены. Снаряжение? Зелья? Подкуп? Он не пойдёт на подкуп – у него нет таких связей здесь. Снаряжение... возможно. Но проще всего – зелье. Что-то, что можно подмешать, подменить. — В раздевалку Когтеврана ему не попасть, — возразил Оливер. — Там охраняют свои. — Тогда это должно быть что-то, что можно применить на поле, во время матча, — настаивала Гермиона. — Или до него, но без прямого доступа к их вещам. Например... — она задумалась, — ...например, через общее снаряжение. Мячи. Но мячи проверяют. Или... — Или через что-то, что не проверяют, — закончила за неё Эмили, и её глаза вспыхнули. — Смазка для метлы. Стандартная, выдаётся всем командам из общего запаса. Если подменить её или добавить что-то в конкретную банку для Когтеврана... — Это гениально и безумно опасно, — пробормотал Оливер. — Если он попадётся на подлоге зелья... — Он уже попался, — мрачно сказала Эмили. — Или вот-вот попадётся. Нам нужно перехватить его. Сейчас. До того, как он что-то совершит. И до того, как Флинт его поймает. — Но где его искать? Ночь на дворе. — В кабинете зельеварения, — уверенно сказала Гермиона. — Если ему нужны ингредиенты для подделки или усиления смазки, он попытается достать их там. После уроков доступ закрыт, но... — она посмотрела на Эмили, — ...слизеринцы знают способы обойти некоторые замки. Особенно те, за которыми присматривает их декан. Эмили кивнула. — Спуск в подвал через потайной ход из Зала Славы Слизерина. Им иногда пользуются для... неофициальных экспериментов. Если он там, я найду его. — Я иду с тобой, — тут же сказал Оливер. — Нет, — резко оборвала его Эмили. — Если нас двоих увидят вместе ночью у кабинета Снегга – это конец. Иди на уровень выше, к Залу Трофеев. Будь на подхвате, если что-то пойдёт не так. Гермиона, оставайся здесь. Если мы не вернёмся через час, беги к МакГонагалл. Говори всё. Лучше скандал, чем... что-то хуже. Разделившись, они растворились в ночи. Эмили, двигаясь бесшумно, как тень, прокралась по знакомым слизеринским туннелям к потайному люку. Её сердце билось ровно, но ум лихорадочно просчитывал варианты. Она должна была найти Драко. Остановить его. И вытащить из ловушки, в которую он, по глупости или отваге, себя загнал. Спустившись в сырой, тёмный коридор подвала, она увидела слабый луч света, пробивавшийся из-под двери в кабинет зельеварения. Её худшие опасения подтвердились. Она приложила ухо к двери, услышала сдержанное шуршание и тяжёлое дыхание. Один человек. Она не стала стучать. Лёгким движением палочки и шёпотом сложного заклинания (одного из тех, что не учат на уроках), она щёлкнула сложным замком. Дверь бесшумно приоткрылась. Драко Малфой стоял у дальнего стола, заваленного склянками. Он был бледен как полотно, его руки дрожали, когда он пытался смешать что-то в маленьком тигле. Услышав звук, он вздрогнул и резко обернулся, палочка наготове. Увидев её, его глаза расширились от ужаса и облегчения одновременно. — Эмили? Что ты... — Что ты творишь, идиот? — прошипела она, входя и закрывая за собой дверь. Её голос был ледяным, но в нём дрожала ярость. — Ты думал, это игра? Ты думал, Флинт не догадается? Пэнси Паркинсон уже настучала ему! Торбин Болт следит за тобой по пятам! Ты на волоске от исключения, а то и хуже! Драко отшатнулся, будто её слова были физическим ударом. — Пэнси? Но... она... — Она Слизерин до мозга костей, Драко! — выдохнула Эмили, подходя ближе. — Она предаст кого угодно ради положения, власти и чтобы втереться в доверие к сильным! Ты должен был это знать! — Я... я хотел помочь! — вырвалось у него, и в его голосе прозвучала детская обида. — Хотел решить проблему сам! Чтобы не втягивать вас дальше! — И тем самым чуть не похоронил нас всех! — Она схватила его за запястье, её пальцы впились в кожу. — Ты не один! У нас есть план! Другой план! Но для него нужно время и осторожность, а не эта... эта самодеятельность! Она резко отдернула руку и посмотрела на тигель. — Что это? — Безвредный реагент, — пробормотал Драко, опуская глаза. — Вызывает временную скользкость. Метатель упадёт, но не разобьётся. Я хотел... — Ты хотел обмануть Флинта, подсунув ему безопасный инцидент, — закончила она, и ярость в её гладах сменилась на усталое понимание. — Это... мило. И глупо. Флинт не дурак в вопросах насилия. Он отличит настоящую травму от симуляции. И тогда тебе конец. Она вздохнула и погасила огонь под тиглем своим заклинанием. — Всё. Концерт окончен. Уничтожь следы. Мы уходим. Сейчас же. — Но... — НЕТ «НО»! — её шёпот превратился в ледяной приказ. — Сейчас ты делаешь, как я говорю, или я тебя сама сдаю Флинту, чтобы спасти хоть что-то от этого кораблекрушения. Драко, побелевший ещё больше, кивнул. Дрожащими руками он начал ликвидировать следы своей деятельности, а Эмили стояла на стрёме, её слух был напряжён до предела. Она слышала только тиканье часов где-то далеко и стук собственного сердца. Они закончили как раз вовремя. Когда они бесшумно выскользнули из кабинета и заперли дверь, из дальнего конца коридора донёсся тяжёлый, мерный топот. Торбин Болт, выполняя приказ Флинта, совершал ночной обход. Они едва успели юркнуть в боковую нишу, прежде чем его массивная фигура возникла в поле зрения. Он прошёл мимо, тупо уставившись вперёд, даже не глядя на дверь кабинета Снегга. Выждав, пока звук шагов затих, Эмили вытолкнула Драко вперёд. — В гостиную. Иди спать. Веди себя как обычно. Ничего не произошло. Я свяжусь с тобой завтра. И, Драко, — она остановила его, взяв за плечо, — если ты ещё раз решишь проявить инициативу без совета со мной или с ними, я сама лично отправлю тебя к Флинту с пояснительной запиской. Понял? Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и исчез в темноте туннеля. Эмили прислонилась к холодной стене, закрыв глаза. Адреналин отступал, оставляя после себя леденящую усталость. Они были на волоске. Предательство было ближе, чем они думали. Им приходилось бороться не только с Флинтом, но и с самой природой Слизерина – с подозрительностью, интригами и готовностью пожертвовать любым ради личной выгоды. Она встретилась с Оливером и Гермионой, как и договаривались, наверху. Её краткий отчёт: «Пожар потушен. Диверсант обезврежен. Но дым ещё стелется. Будьте готовы к худшему». Они стояли в пустом Зале Трофеев, среди поблёкших кубков и пыльных флагов, три фигуры в лунном свете. Они выиграли этот раунд, но цена была ясна: их синдикат оказался хрупким, а их самый уязвимый член едва не взорвал его изнутри. Доверие было подорвано. И теперь им предстояло не только сражаться с внешним врагом, но и склеивать треснувшие изнутри союзы. И где-то в тени, Маркус Флинт, не получив от Торбина ничего подозрительного, всё же не мог отделаться от чувства, что игра идёт не по его правилам. И что где-то рядом, в темноте, плетётся сеть, в которой он рискует стать не охотником, а добычей. Его следующее движение должно было быть сокрушительным. Он это чувствовал. Оставалось только решить, куда нанести удар.