Пленник двух врагов.

Первый день. Драко проснулся от того, что его левая рука горела, будто её погрузили в кислоту. Он вскрикнул, сел на кровати, схватившись за предплечье. Сквозь ткань пижамы метка пылала, пульсируя в такт какому-то далёкому, зловещему ритму — словно второе сердце, бьющееся в такт с сердцем Тёмного Лорда. Боль была не просто физической. Она была ментальной. Давящей. В голове проносились обрывки чужих образов: окровавленные стены, искажённые страхом лица, и сквозь всё это — ледяное, удовлетворённое шипение. Это была не атака. Это было... напоминание. Призыв к бдительности. К готовности. Он стиснул зубы, выдернул из-под подушки палочку и прошептал заклинание локального обезболивания. Боль притупилась, отступила на задний план, но тупая, ноющая пульсация осталась. Она будет с ним теперь всегда. Фон его нового существования. За завтраком в огромной, пустой столовой Люциус молчал. Его лицо было похоже на маску из жёлтого воска. Он лишь раз поднял глаза на сына, и в его взгляде не было ни упрёка, ни сочувствия. Была холодная оценка. «Ты сделал свой выбор. Теперь живи с ним». Нарцисса не было видно. Мать заперлась в своих покоях после того вечера, когда метку нанесли. Говорили, она не выходит и никого не принимает. Драко проглотил тёплую овсянку, не чувствуя вкуса. Его мысли вихрились вокруг вчерашнего запаха — запаха дождя и Оливера. Было ли это реальностью? Или его измученная психика создала утешительную галлюцинацию? После завтрака к нему подошёл домашний эльф с низким поклоном. — Юный господин, — проскрипел он, уткнувшись длинным носом в пол. — Господин Яксли требует вас в восточном крыле. Для... подготовки. Восточное крыло. Там раньше были гостевые комнаты. Теперь, как знал Драко, там оборудовали нечто вроде тренировочного лагеря. Яксли, массивный, туповатый, но беспредельно жестокий Пожиратель, встретил его в просторной комнате с голыми каменными стенами. Пол был усыпан соломой, в воздухе витала пыль и запах пота. Кроме них, в комнате было ещё двое: одногодки Драко из Слизерина, теперь тоже с метками — Торбин Болт (младший брат того самого громилы Флинта) и хилый, нервный Монтегю. Оба выглядели не лучше Драко. — Слушайте сюда, щенки, — прохрипел Яксли, расхаживая перед ними. — Через четыре дня вы не будете драться на дуэлях по всем этим дурацким школьным правилам. Вы будете убивать. Быстро, тихо и без жалости. Забудьте всё, чему вас учили в Хогвартсе. Здесь мы учимся по-настоящему. «Учёба» оказалась чередой изнурительных физических упражнений и отработкой нескольких уродливых, эффективных заклинаний, направленных не на обездвиживание, а на причинение максимальной боли и повреждений в кратчайший срок. «Режущий гекса», «Костедробитель», «Нервозажигатель» — заклинания, о которых Драко лишь читал в самых мрачных учебниках по Защите, и то с пометкой «Запрещено Министерством». — Цель — не убить сразу, — вдалбливал Яксли, пока Торбин тупо отрабатывал удар «Режущим гексом» по манекену, оставляя на нём глубокие, сочащиеся борозды. — Цель — вывести из строя, вызвать панику. Убить сможете и потом, когда он будет лежать и кричать. Драко чувствовал тошноту, но заставлял себя повторять движения, шептать слова. Его «Нервозажигатель» выходил слабым, едва заставив манекен дёрнуться. Яксли грубо толкнул его. — Сильнее, Малфой! Ты что, жалеешь куклу? Представь, что это тот рыжий дружок твоего папочки, Артур Уизли! Или его грязнокровная дочка! Драко сглотнул ком ярости и страха. Он представил. Но представил не Уизли. Он представил лицо Флинта. И его следующий залп был яростным, точным. Манекен загорелся изнутри синим, болезненным пламенем и с треском развалился. Яксли хмыкнул, удовлетворённо. — Вот так. Ненависть — хорошее топливо. Помни это. К концу дня Драко был покрыт пылью, потом, а его рука с меткой горела так, будто её снова только что выжгли. Возвращаясь в свою комнату, он услышал из-за одной из закрытых дверей в коридоре голоса. Низкий, шипящий — Волдеморта. И ровный, холодный — Эмили. — ...не доверяю этому каналу. Он слишком зависит от лунных циклов, — говорил Волдеморт. — Именно поэтому его и не укрепляют, — парировала она. — Они считают его ненадёжным для серьёзного проникновения. Их ошибка — наша возможность. Но вам нужен человек внутри Министерства, который подтвердит график вывоза в эту ночь. Один из ваших... «спящих». — Это будет устроено. Вы уверены в надёжности ваших источников в Адисее? Артефакт, о котором вы говорили... — Артефакт будет доставлен к полнолунию, — голос Эмили был безупречно уверенным. — Мои люди уже в пути. Он позволит заблокировать внешние связи Министерства на критическое время. Но только если основная группа выполнит свою задачу вовремя. Драко замер, не дыша, прижавшись к стене. Они говорили о деталях плана. Об артефакте. О «спящем» агенте. Это была золотая информация. Та, что могла спасти сотни жизней, если её передать. — Хорошо, — после паузы сказал Волдеморт. — Продолжайте. И, леди Гранде... не разочаровывайте меня. Ваше положение здесь... всё ещё весьма зыбко. — Я это прекрасно понимаю, милорд. Потому и предлагаю только то, в чём уверена на сто процентов. Послышались шаги. Драко отпрянул и быстро, бесшумно скользнул дальше по коридору, сердце колотилось у него в горле. «Спящий» агент. Артефакт. График вывоза. Кусочки мозаики. Опасные, бесценные кусочки. Второй день. Боль в руке стала привычным фоном. Теперь она обострялась, когда Яксли был особенно жесток, или когда Драко ловил на себе оценивающий взгляд другого Пожирателя. Это была лакмусовая бумажка его страха. И он ненавидел её за это. Тренировка сегодня была иной. К ним присоединилась Беллатриса. Её безумный, восторженный взгляд заставлял кровь стынуть в жилах. — О, мои милые птенчики! — она пела, кружась вокруг них, её грязные волосы развевались. — Сегодня мы поиграем в прятки! Но не обычные! А с огнём! Оказалось, «прятки» означали тренировку в условиях ограниченной видимости и отравляющих заклинаний. Беллатриса наполнила комнату едким зелёным туманом, который разъедал глаза и горло, и заставила их перемещаться по ней, отыскивая и «нейтрализуя» мишени, одновременно уворачиваясь от её собственных, хаотичных атак. Это был хаос. Торбин, наглотавшись дыма, лежал в углу и рыдал. Монтегю бегал, как перепуганный кролик, пока Беллатриса не подловила его «Круциатусом» — ослабленным, учебным, но от этого не менее мучительным. Его крики резали слух. Драко, стиснув зубы, ползком продвигался вдоль стены, используя слабый «Вентис», чтобы расчистить перед собой путь в дыму. Он помнил уроки Эмили — не о магии, а о тактике. «В хаосе ищи закономерность. Движения противника, даже безумного, строятся на привычках». Беллатриса любила атаковать после своего же визга. Он предугадал её удар, откатился, и её заклинание врезалось в стену там, где он был секунду назад. Из тумана донёсся её восхищённый смех. — Умненький! Малфой-младший не так уж и бесполезен! Когда кошмар закончился и туман рассеялся, Драко, весь в пыли и солевом поту, стоял на ногах. Торбин и Монтегю были выведены из зала на попечение эльфов. — Неплохо, — сказала Беллатриса, подходя к нему вплотную. Её запах — крови, безумия и дешёвых духов — ударил в нос. — Но недостаточно жестоко. В тебе ещё есть... сантименты. Их нужно выжечь. — Она провела грязным ногтем по его щеке. — Может, стоит потренироваться на чём-то более... живом? Драко не дрогнул, глядя в её безумные глаза. — Я выполню приказ, — сказал он монотонно. — О, выполнишь, выполнишь, — она засмеялась. — Иначе мы найдём, с кем потренироваться. Скажем, с той милой, умной подружкой твоей... как её... Грейнджер? Лёд пробежал по его позвоночнику. Он знал, что это провокация. Но угроза была реальной. Он лишь опустил голову, изображая покорность. Вечером он снова бродил по саду, как одержимый, вдыхая воздух в поисках того самого, призрачного запаха. Но сегодня пахло только сырой землёй, гниющими листьями и тёмной магией. Отчаяние начало подкрадываться. Что, если это и правда была галлюцинация? Что, если он окончательно один в этой змеиной яме? Он зашёл за высокую живую изгородь, в укромный уголок со старой, разваливающейся беседкой. И там, на мшистой каменной скамье, он увидел её. Эмили. Она сидела, сгорбившись, её лицо было скрыто в тени. На ней был простой тёмный плащ, наброшенный поверх платья. Она не шевелилась, словно спала или была в трансе. Драко замер, ошеломлённый. Что она тут делает? Это ловушка? Проверка? Он осторожно шагнул вперёд. Щебень хрустнул под его ногой. Она вздрогнула и резко подняла голову. В свете пробивавшейся сквозь тучи луны он увидел её лицо. Оно было не маской принцессы. Оно было лицом истощённой, измученной молодой женщины. Под глазами — глубокие тени, кожа — почти прозрачная. Она смотрела на него пустым, невидящим взглядом, будто не узнавая. — Эмили? — тихо позвал он. Она моргнула, и сознание вернулось в её глаза. Они сузились, в них вспыхнула тревога, а затем — знакомая холодная стена. — Что вы здесь делаете, Малфой? — её голос был хриплым, но уже набирал силу. — Наблюдаете за мной? — Я... я просто гулял. Вы в порядке? Она усмехнулась — коротко, беззвучно. — Прекрасно. Просто наслаждаюсь свежим воздухом. Он здесь такой... специфический. Она встала, отряхивая плащ. Её движения были резкими, нервными. — Вам не следовало меня видеть. Уходите. — Я слышал ваш разговор с ним, — рискнул он, не двигаясь с места. — Про артефакт. Про «спящего». Она замёрзла на месте. Затем медленно повернулась к нему. Её лицо в полумраке было нечитаемым. — Вы что, подслушивали? — Я случайно. Эта информация... если её передать... — НИКОМУ! — её шёпот был подобен удару кнута. Она шагнула вперёд, схватив его за мантию. — Ты ничего не передашь! Ни слова! Ты даже думать об этом не смеешь! Они следят, Драко! Не только за тобой! За мной! За каждым шёпотом в этих стенах! Она была близко. Так близко, что он видел тонкую сеть капилляров на её белках, дрожь её ресниц. Видел настоящий, животный страх. — Тогда зачем вы мне это... показали? На собрании? Зачем дали эти детали? — прошептал он. Она зажмурилась, как будто борясь с головной болью. — Потому что план должен быть реалистичным. Потому что он должен видеть, что я всё контролирую. А ты... ты часть этого контроля. Если ты будешь знать слишком мало, совершишь ошибку. Если будешь знать слишком много... — она открыла глаза, и в них была бездна усталости, — ...ты сломаешься под грузом. Или совершишь глупость. Я пытаюсь балансировать на лезвии, понимаешь? И тебя тащу за собой. Она отпустила его, отступила, снова оборачиваясь в призрак аристократки. — Артефакт — ключ. Он заблокирует связь, но ненадолго. Ровно на столько, сколько нужно группе проникновения. Но если группа опоздает или будет обнаружена раньше... он станет нашей ловушкой. Мы окажемся отрезанными внутри. — А «спящий»? — Не твоя забота, — резко оборвала она. — Чем меньше ты знаешь, тем лучше. Тебе нужно сосредоточиться на одном: пройти через шлюз, добраться до вентиляционной шахты и ждать сигнала. Всё. Она уже собиралась уходить, но он окликнул её в последний раз. — Эмили... я почуял вчера. Запах. Как после тренировки Вуда. Он... он здесь? Она остановилась как вкопанная. Долго молчала. Потом, не оборачиваясь, тихо сказала: — Запахи — коварная вещь, Драко. Они могут приходить из памяти. Из тоски. Не верь им. Верь только тому, что видишь перед собой. А перед тобой сейчас — стены, враги и задача. Больше ничего. И она растворилась в тени живой изгороди, оставив его одного в холодной, тихой беседке. Запах. Она не подтвердила. Но и не отрицала. Она лишь предостерегла. «Не верь им». Значит, запах мог быть и реальным, но верить в него было опасно. Это сбивало с толку. Это делало уязвимым. Драко сел на скамью, на то место, где она только что сидела. Камень был холодным. Он положил руку на него, будто надеясь почувствовать остаточное тепло. Но камень был безжизненным. Перед ним была стена. Из страха, лжи и необходимости. И его задача была не пробить её, а аккуратно, невидимо, заложить в неё мину замедленного действия. И надеяться, что взрыв не погребёт под обломками его самого и тех, кого он пытался спасти. Третий день. Боль в руке стала почти невыносимой. Она будила его посреди ночи, заставляла ворочаться. Утро началось не с тренировки, а с визита Снейпа. Профессор появился в дверях его комнаты без стука, как чёрное предзнаменование. Его лицо было бледнее обычного, а глаза — глубже, темнее. — Встань. Идём, — бросил он, не глядя на Драко. Они прошли по длинным коридорам в ту часть поместья, где когда-то была оранжерея. Теперь здесь пахло не цветами, а химикатами и сушёными травами. Снейп привёл его в небольшую комнату, заставленную склянками, тиглями и странными, пульсирующими приборами. — Руку, — приказал Снейп. Драко, не говоря ни слова, закатал рукав. Воспалённая, красная кожа вокруг чёрной метки выглядела ужасно. Снейп скривил губы в гримасе отвращения — не к Драко, а, казалось, к самому предмету. — Инфекция. Тёмная магия разъедает ткани, пытаясь сродниться с твоей собственной аурой. Обычные обезболивающие бесполезны. — Он взял склянку с густой, серебристой мазью. — Это паллиатив. Не лечение. Оно лишь притупит боль и замедлит процесс на несколько дней. После миссии... — он не договорил, нанеся мазь холодными, точными движениями. — После миссии будет хуже. Телу нужно будет либо принять метку полностью, либо отторгнуть её. Второе... маловероятно. Холод мази принёс мгновенное, блаженное облегчение. Драко выдохнул. — Спасибо, профессор. Снейп не ответил. Он убрал склянку, его пальцы на мгновение задержались на запястье Драко, выше метки. Его взгляд, всегда такой нечитаемый, на миг смягчился чем-то — может, сожалением? — прежде чем снова стать непроницаемым. — Завтра, — сказал он тихо, так, чтобы никто, кроме них, не слышал, — ты будешь делать выбор каждый момент. Выбор между тем, кем тебя хотят видеть, и тем, кто ты есть. Помни: даже в самой густой тьме можно найти тень, если знать, куда смотреть. Но смотреть нужно очень осторожно. Это было не просто предупреждение. Это был намёк. Может, даже помощь. Драко кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Снейп развернулся и ушёл, его чёрная мантия взметнулась за ним. Остаток дня прошёл в финальных инструкциях. Яксли вручил им чёрные, облегающие комбинезоны из материала, поглощающего свет и магические колебания, маски, скрывающие всё лицо, кроме глаз, и короткие, острые кинжалы — «на крайний случай, если магия подведёт». — Вы — тени, — бубнил Яксли. — Вы — тишина. Никаких разговоров. Никаких заклинаний, кроме абсолютно необходимых. Ваш маршрут, — он ткнул жирным пальцем в схему канализации и вентиляции, — от шлюза «Дельта-7» по красной линии до узла «Верминаль». Там люк в вентиляционную шахту «Альфа-12». Поднимаетесь на двадцать уровней. Выход — за решёткой в туалете напротив кабинета начальника Отдела магического правопорядка. Дальше — по обстановке. Сигнал к началу основной атаки — зелёная вспышка в небе над Министерством. Увидели — действуете. Не увидели к назначенному времени — отход по тому же маршруту. Понятно? Они кивнули. Драко заставил себя запомнить каждую деталь. Красная линия. Узел «Верминаль». Шахта «Альфа-12». Двадцать уровней. Туалет. Вечером, в своей комнате, он сидел на кровати и смотрел на разложенное перед собой снаряжение. Комбинезон был холодным и скользким на ощупь. Маска пахла новой кожей и чем-то горьким. Кинжал лежал тяжёлым, зловещим бруском. За окном сгущалась ночь. Последняя ночь перед днём «Икс». Завтра, с наступлением темноты, они отправятся к шлюзу. Он подошёл к окну, глядя на тёмный парк. Никаких запахов. Никаких намёков. Только тишина и ожидание. Он положил руку на холодное стекло. Метка под повязкой и мазью Снейпа почти не болела. Но он чувствовал её. Всегда. «Помни: даже в самой густой тьме можно найти тень...» Тень. Эмили была тенью здесь. Он должен был стать тенью там. В сердце врага. Он отвернулся от окна, взял кинжал и аккуратно, тщательно начал точить его о специальный камень, вложенный в ножны. Лезвие запело тонким, зловещим звуком. Звуком обещания. Или угрозы. Он не знал, что принесёт завтрашний день. Но он знал одно: игра в кошки-мышки заканчивалась. Начиналась настоящая охота. И ему предстояло быть и охотником, и добычей одновременно. Всё зависело от того, чья тень окажется длиннее.