Привычка тепла

Магазинчик Урахары всегда пах одинаково: пылью, чаем и чем-то неуловимо старым. Каракура за его дверью жила своей жизнью — шумной, человеческой, слишком яркой для тех, кто привык к пустоте. Гриммджоу сидел на ящике с какими-то бесполезными безделушками и раздражённо щёлкал когтем по краю коробки. Он ненавидел это место. Ненавидел людей, ненавидел эту дурацкую шляпу Урахары, ненавидел, что вообще оказался здесь после распада Эспады, без приказов, без цели, без привычного ощущения силы, направленной в одну точку. — Ты можешь либо сломать это, либо перестать, — лениво заметил Урахара, не поднимая взгляда от чашки. — Это всё-таки товар. — Заткнись, — огрызнулся Гриммджоу. Он уже собирался встать и уйти — куда угодно, лишь бы подальше от этого тесного пространства, — когда почувствовал знакомое давление реяцу. Ичиго вошёл без стука, как будто имел на это полное право. Гриммджоу, желавший уйти, наоборот ушёл в глубь магазина, ближе к этим двоим в незначай. Он сел у стены, ниже уровня взгляда, вытянув ноги и откинувшись назад — так, будто готовился в любой момент вскочить. Его присутствие не бросалось в глаза: сжатая поза, тень, раздражение, собранное в плечах. Ичиго шагнул в сторону — и его ладонь наткнулась на макушку. Рефлекс сработал раньше мысли. Он провёл рукой по взъерошенным волосам, сглаживая их привычным, коротким движением — так, как делал это сотни раз с существами, которые шипят, если их не трогать, и замолкают, если тронуть правильно. Под ладонью было тепло. Ичиго замер на долю секунды. Потом понял. Гриммджоу дёрнулся резко, почти сразу же, вскакивая на ноги. Его лицо исказилось злостью. — Ты охренел?! — рявкнул он, грубо, без тормозов. — Руки убрал, шинигами! Он толкнул Ичиго плечом, намеренно, слишком сильно для «случайно». В глазах — чистое, неотфильтрованное раздражение, как у зверя, которого тронули без предупреждения. Ичиго моргнул. Потом усмехнулся. Не зло. Скорее — удивлённо и немного насмешливо. — Ого, — протянул он. — Реакция. Гриммджоу оскалился, явно готовый продолжить, но попросту ушёл, как и собирался изначально, ибо по взгляду Урахары было понятно, что любой вспылых пантеры и оно тут же полетит от сюда на улицу как шавка. А Ичиго уже отвернулся обратно к прилавку, будто инцидент исчерпан. Только уголки губ всё ещё были приподняты. Ичиго медленно отошёл от прилавка, оставляя Урахару наедине с его чайной чашкой и вечной болтовнёй. Магазинчик снова наполнился привычным полумраком, скрипом пола и тихим шорохом вещей. Гриммджоу вернулся в магазинчик не по делу, а скорее по привычке — или по скуке, чего сам себе не хотел признавать. Магазинчик был пустым, только скрип пола, запах пыли и старого чая, тихие шорохи вещей, лежавших повсюду. Он сделал несколько шагов внутрь, собираясь пройти мимо прилавка и уйти. Ичиго уже направлялся к выходу, в руках что-то держал, но движение было лёгким, уверенным. Гриммджоу замер. Не от страха. Не от любопытства. А чтобы показать шинигами, что это теперь его место, а тот не лез к нему более так. Ичиго прошёл мимо него. Он замедлил шаг, остановился, оглянулся — и пальцы его руки мягко скользнули по макушке Гриммджоу. На этот раз уже не рефлекс, а почти нарочно, но невзначай: так, чтобы прикосновение казалось случайностью. Гриммджоу скорчился, захотел просто уйти, выйти из этого тесного пространства и снова оказаться среди улицы и ветра, где не давили чужие присутствия. Но Ичиго, словно заметив его взгляд, прошёл дальше, мимо Гриммджоу, и пальцы едва коснулись его плеча. Коротко. Легко. Так, как если бы случайно задел кого-то в толпе. Гриммджоу дернулся, привычно вскинул руку, собираясь ударить, но остановился. Нервное напряжение скопилось в груди — и оно было странным, не знакомым. Он не оттолкнул, не рыкнул. Только сжал зубы и отвернулся, стараясь скрыть, что сердце колотится быстрее. Ичиго не остановился. А просто ушёл, не дожидаясь даже дольнейшей реакции пантеры. — …Чёрт, — пробормотал он, низко, сквозь зубы. Не для Ичиго. Просто сам себе. Было ощущение, что к такому можно было бы и привыкнуть. На следующий день магазинчик Урахары жил привычной суетой. Гриммджоу появился позже, с утра, с напряжённой ухмылкой и сжатым кулаком. Он остановился у входа, оглядев привычный полумрак, запах пыли и старого чая, и с раздражением пробормотал: — Чёрт, опять этот запах… — Эй! — раздался голос Урахары, громкий и спокойный одновременно. — Ты будешь жить у Ичиго. С этого момента. Гриммджоу скривился. напряжение в теле росло. Он ударил ногой о ближайший ящик, тихо проревел: — Жить у… кого? — У Ичиго. И никаких «но» и «я сам решу». — Урахара спокойно сделал глоток чая, будто речь шла о самом обычном факте. Гриммджоу скрестил руки на груди. Его раздражение росло, но он старался держать себя в руках — психовал внутренне. Через пару минут вошёл Ичиго. Он оглядел магазин, заметил Гриммджоу и замедлил шаг. — Ты уже готов? — сказал он спокойно, слегка улыбаясь. Гриммджоу нахмурился: — Свали. Ичиго сделал шаг к нему и мягко провёл пальцами по макушке Гриммджоу, едва касаясь. Медленно, почти нарочно, но так, чтобы это казалось случайностью. Гриммджоу дернулся, внутренне психанул, скривился, но ничего не сделал. Его взгляд метался — злость и раздражение. — Ладно, — спокойно сказал Ичиго. — Пойдём, я сам не в восторге, но деть тебя больше некуда. Гриммджоу вздохнул, скривившись: — Чёрт… — пробормотал он, недовольство смешивалось с раздражением. — Не понимаю, зачем мне это нужно. Ичиго не ответил, только слегка улыбнулся и снова невзначай коснулся пальцами волос у виска Аранкара, как будто проверял реакцию. Гриммджоу стиснул зубы и отдёрнул руку шинигами, но замер. Прикосновение оставило странное ощущение, которое он не хотел признавать — тепло и внимание одновременно раздражали и притягивали. Ичиго сделал шаг к двери, оставляя Гриммджоу на месте. Улыбка на его лице была лёгкой и насмешливой, ведь Аранкар стал привыкать к этим касаниям. Квартира Ичиго была привычно шумной: запах кофе, хлеба, и голоса сестёр — Карин и Юзу — с утра наполняли пространство смехом и болтовнёй. Гриммджоу стоял у порога, скрестив руки, морщась и с интересом наблюдая за всей этой «человеческой безумицей». В этот момент с кухни вышел Иссин Куросаки. Его взгляд упал на Гриммджоу, и лицо буквально исказилось: глаза округлились, губы вытянулись, а руки поднялись в воздух, как будто он только что увидел вторжение чужого вида на Землю. — Ичиго! — воскликнул он, едва не падая на пол. — Это кто?! Кто привёл это… это… чудовище в наш дом?! Карин и Юзу захихикали, а Гриммджоу нахмурился, сжав кулаки, но не шелохнулся. Он наслаждался реакцией отца Ичиго. — Ты что, серьёзно, Ичиго?! — Иссин обвёл руками пространство, как будто пытаясь удержать обрушившийся на него кошмар. — Каждый день новые друзья, новые «сожители», я скоро буду жить в зоопарке, а не в квартире! — Мы в комнату — спокойно сказал Ичиго, не повышая голоса, и повёл Гриммджоу к двери комнаты, абсолютно игнорируя драму отца. Иссин замахал руками, будто их уход мог сломать законы мироздания. Гриммджоу ухмыльнулся, внутренне психанул, но шёл за Ичиго. Каждый его шаг был напряжён, но уже не настолько, чтобы устраивать хаос. Он почти наслаждался тем, как шинигами игнорирует вопли Иссина и невзначай проводит рукой по макушке Гриммджоу, как будто говоря: «Не бойся, всё под контролем». — Ичигооо! — орал Иссин на удаляющиеся спины, как будто это был последний звонок цивилизации. Ичиго уже спокойно закрыл дверь комнаты, оставив Иссина стоять там, руками в воздухе, комично растерзанного и поражённого одновременно. Гриммджоу сел на кровать, скривился, психанул внутренне, но на лице появилась едва заметная ухмылка: ему нравилось, как Ичиго спокойно управляет ситуацией, невзначай притягивая его к себе даже среди хаоса. — Чёрт… — пробормотал он, наблюдая за Ичиго, — и этот человечишка ещё и дома как дома… Ичиго тихо усмехнулся и снова провёл рукой по волосам Гриммджоу, пока тот просто смущённо отвернулся и уже тихо привык к этому. Ичиго убрал руку не сразу. Не потому что хотел подразнить — просто потому что Гриммджоу не отстранился. Это было страннее всего. Комната была тесной, человеческой: шкаф с приоткрытой дверцей, стол, заваленный тетрадями, запах постиранной одежды и чего-то тёплого, домашнего. Не пустота. Не холод. Не эхо. Гриммджоу чувствовал это кожей — и это раздражало сильнее любых слов. — Ты не будешь трогать мои вещи, — сказал Ичиго спокойно, отходя к окну. — И не будешь пугать сестёр. — Я не… — Гриммджоу осёкся, зло щёлкнув зубами. — Я не твой подчинённый. — И? Ответ был слишком быстрым, слишком уверенным. Гриммджоу нахмурился. Ичиго сел на край стола, оперевшись ладонями назад. Его поза была расслабленной — настолько, что это почти бесило. — Всё это временно, — добавил он. — Пока Урахара не решит, что с тобой делать. — Со мной ничего не сделают, я сам решу, — рявкнул Гриммджоу. — Тогда считай, что ты просто переждешь это тут. Тишина повисла между ними. Не напряжённая — вязкая. Гриммджоу резко выдохнул и откинулся назад, ложась на кровать поперёк, закинув руки за голову. Потолок был низким, чужим. Ичиго поднялся и подошёл ближе. Не вторгался — просто оказался рядом. Гриммджоу почувствовал это ещё до того, как Ичиго протянул руку. Касание было другим. Не сверху. Пальцы скользнули у виска, чуть задержались, как будто Ичиго проверял — напряжён ли он, готов ли взорваться. Гриммджоу резко вдохнул — и снова не оттолкнул. — Прекрати, — сказал он глухо. — Скажи, если правда не нравится, — ответил Ичиго тихо. Это было хуже угрозы. Гриммджоу отвернулся, уставившись в стену. — Ты играешь с огнём, шинигами. — Я умею останавливаться, — спокойно сказал Ичиго. — А ты умеешь уходить, если захочешь. Он убрал руку. Сам. Гриммджоу почувствовал это сразу — отсутствие. И только тогда понял, что ждал ещё секунду. За дверью снова послышался голос Иссина, теперь уже приглушённый, но не менее возмущённый. Юзу смеялась. Карин бурчала. Мир жил дальше. А Гриммджоу лежал на чужой кровати и думал, что впервые за долгое время ему не хотелось вырваться наружу и крушить всё вокруг.