Моё море

Снег падал медленно, будто не решаясь коснуться земли. Крупные хлопья кружили в неподвижном воздухе, зависая. Горы вдали теряли четкость: их острые гребни смягчались, превращаясь в размытые серые пятна. Воздух стал вдруг слишком прозрачным и пустым - в нем не хватало привычного запаха хвои или земли - вокруг был лишь вековой камень, покрытый ледяной коркой. Тишина висела такая, что слышно было, как снежинки касаются друг друга. И в этой тишине постепенно рождалось беспокойство - беззвучное, как сам снег. Каждый член отряда ощущал его также явно, как и стальной запах крови. Последний северный волк стонал под лапами вожака. - «Говори,» - приказ отражался в разуме, звенел в ушах, а после рождал животный страх в животе. - «Вы умрете! Вы все! Мы придем за вами! Вы…» - скулеж оборвался также резко, как обрывается струна. С пасти капало нечто теплое и густое: кровь алыми каплями прожигала искристый наст. Позади вожака стелился не след, это было предупреждение. «Так будет с каждым» - читалось на снежном покрове. Вожак не облизывался. Не ускорял шаг. Кровь его не волновала, ровно как не волновала и собственная рана в боку. Внутри не было ни злобы, ни ликования. Только ледяная ясность существа, которое только что сделало то, что должно. Как же хотелось вернуться домой… - «Вокруг чисто, они не успели оповестить основное войско,» - прозвучал рядом сбившийся от бега голос разведчика. Чонгук лишь кивнул. Они не могли знать наверняка заметили ли их или нет. Однако еще немного времени сейчас было выиграно. - «Возвращаемся. Хоронить их негде, так пусть получат то, что заслужили, не оставив нам выбора,» - возражений не последовало. Отряд направлялся обратно: путь был нелегким. Предстояла переправа через реку, а после - не меньше семи часов по лесу. Стае нужен был отдых перед длительным возвращением домой. Северных волков по пути замечено не было, поэтому они спокойно добрались до укрытия в расщелине. Это была достаточно большая пещера, не потерявшая остатки тепла за время отсутствия отряда. Сокджин принялся за костер, а остальные или открыли пайки из сухого мяса, или провалились в чуткий сон. Чонгук остался на входе, наблюдая за тем, как мерно падает снег. На его душе царило беспокойство. По пути сюда у Чонгука было много времени, чтобы подумать. Мысленно он каждый раз возвращался к тому моменту в доме Сокджина. Первое, что было теперь очевидно - Тэхён был омегой. Его омегой. Это не было проблемой, однако теперь Чонгук сомневался. Он не хотел выгонять Тэхёна из стаи. Даже если бы и хотел - он просто не смог бы это сделать. И дело не в силе, не в жалости, не в том, что Тэхён хороший боец. Чонгук честно пролистал в голове все рациональные причины, и ни одна не звучала правдоподобно. Все упиралось в одно: если Тэхён уйдет, Чонгук сломается. Не сразу. Сначала будет делать вид, что все в порядке. Потом начнет срываться на своих. Потом перестанет спать. А потом... он не знал, что потом. И боялся узнать. За секунду, за один вдох Чонгук пал в пожизненный плен. Он также не знал, что будет делать после похода, если Тэхён так и не решит бросить наркотик. Наверное, именно поэтому он как трус сбежал после первой же вести о чужаках на границе - чтобы снять с себя груз ответственности и не лишать себя хотя бы мнимой близости омеги. «Ты слабак, Чонгук… Слабак и трус,» - внутри что-то заныло. Но разве дело в страхе? Дело в том, что выбирать между «оставить» и «выгнать» - это не выбор. Это пытка. Если оставить - значит признать, что Тэхён победил, а его слово как вожака не стоит и гнилого гриба. А если выгнать - убить себя. И Чонгук не знал, что из этого хуже. Ветер гулял по скалам. Холодный и безжалостный. Ему не за что было зацепиться, нечем смягчить удар. Голая каменная земля уходила вниз трещинами и осыпями, а над ней нависало хмурое серое небо. Оно еще больше погружало в апатию и сожаление. Чонгук смотрел в эту пустоту и не видел ничего, кроме себя. Своей слабости. Своего страха. Своего тупика. Скалы предательски молчали. Они вообще никогда не говорили - только давили своей тяжестью, своим возрастом и уверенностью в том, что люди приходят и уходят, а камни вечны. И сейчас, в этой тишине, где не было привычного леса, Чонгуку казалось, что он стал таким же камнем. Застыл. Окаменел изнутри. Он не мог ни шагнуть вперед, ни отступить назад. Безысходность накрывала как снежная лавина, и Чонгук не знал, что делать. Пещера за его спиной жила своей жизнью: глухие звуки, редкие вздохи, запах костра и нагретого камня. Но Чонгук был снаружи. Не физически - внутренне. Он провел рукой по лицу, сжал переносицу и выдохнул. Выбор не приходил. Только скалы, ветер и эта тяжелая, каменная тишина, в которой не было ответов. - Поберег бы себя, - вдруг раздался знакомый голос откуда-то сверху, - Ты своей раной нам половину пещеры залил, дурень. Чонгук не чувствовал боли, лишь инстинктивно прикоснулся к мокрому боку. Пальцы мгновенно окрасились в красный. Сокджин ворчал, доставая из смутно знакомой сумки разные мешочки и чистые бинты. Чонгук безропотно позволил умелым рукам лекаря сделать свое дело. - Как придем домой, скажи Тэхёну «спасибо» - закончив перевязку пробухтел Сокджин, - Если бы не его настойчивость, я бы тебя сейчас крапивой и швейной иглой лечил. А у него тут откуда-то и пастушья сумка, и дубовая кора, и даже корень кровохлебки нашелся. Может даже зашивать тебя не придется, благодаря его щедрости. Чонгук хмыкнул: и снова Тэхён. Даже сейчас этот странный омега нашел способ занять мысли. - Я скажу… Не беспокойся, Джин. Иди отдохни, а то Намджун, как вернется, открутит мне голову, - и после секундной паузы добавил, - Дважды. За каждый синяк под твоими глазами. В ответ он получил легкий смешок. Этого было достаточно. Снег падал медленно, будто не решаясь коснуться земли. Крупные хлопья кружили в неподвижном воздухе, зависая. Горы вдали теряли четкость… ___________________________________ Они так и не поговорили с Чонгуком после того, как отряд вернулся в стаю. На самом деле, Тэхён с того момента толком его и не видел. Лишь мельком узнавал о том, где он и как себя чувствует по брошенным Сонджинам фразам во время заготовки трав или отваров и из разговоров с Чимином. Это было странно. Тренировки Тэхён посещал трижды в неделю и теперь находился под руководством Юнги. Узнал он об этом тоже почти случайно, в момент очередной посиделки с Чимином. Чонгук как будто нарочно не появлялся в деревне. Но был и один плюс - Тэхёна никто не выгнал. Поэтому в свободное время он продолжал заниматься заготовкой трав и лечением больных вместе с Сокджином, а пару вечеров в неделю проводил с Чимином за чашкой отвара или чем покрепче. Не сказать бы, что Тэхёна не устаивал такой ход жизни. Стая Южных гор оказалась достаточно дружелюбной, после того как оценила полезность Чужака. Распространились и новости о том, что он спас щенка Лихёна в отсутствие лекаря, и о том, что пожертвовал редкие травы для похода, и о том, что ежедневно Тэхён трудился для жителей деревни, как для родной стаи. Все это не осталось незамеченным, особенно под "соусом" из трагичного прошлого омеги. Поэтому уже спустя неделю никто, даже самый дерзкий подросток, не решался назвать Тэхёна «чужаком». И все же, несмотря на эту почти домашнюю атмосферу, по ночам Тэхёна тянуло прочь из деревни. Днем все было хорошо, но с наступлением темноты воспоминания начинали душить, слезы предательски катились по щекам. В доме Сокджина Тэхён чувствовал себя как в клетке. Все началось на вторую ночь после возвращения отряда: парень просто лежал, уставившись в потолок. В тишине ночи мысли звучали оглушительно громко. И вдруг перед глазами встало иное воспоминание: та скала на окраине леса, тот океан звезд… и Чонгук на краю. Стены в комнате давили, и Тэхён, сам не понимая зачем, встал и пошел. Просто чтобы проверить. Просто чтобы убедиться… Ноги сами вспомнили дорогу. И вот он - все тот же бескрайний океан звезд, те же скалы, та же свобода, чувствующаяся в любом дуновении холодного ветерка. Однако Чонгука там не было. Тэхён простоял в тени деревьев до первых лучей солнца, глядя на пустой обрыв и склоны гор, а после вернулся в деревню, как ни в чем не бывало. На третью ночь он пошел снова. Потом - на четвертую. К концу недели это вошло в привычку: каждый вечер, когда деревня затихала, Тэхён бесшумно покидал дом и направлялся в лес. Иногда он возвращался спустя час, иногда - сидел до рассвета. Он не задавался вопросом, зачем ему это. Он просто шел. Вдыхал ночной воздух, чувствовал под ногами знакомую тропу, выходил к обрыву и садился в тени деревьев, как в тот самый первый раз. Здесь было легко. Рядом с вековыми скалами все проблемы казались пустяковыми. Да что там проблемы? Вся его жизнь была пустяком на фоне того, что удалось пережить этим горам. Иногда Тэхёну казалось, что он все еще ищет Чонгука. Иногда - что он ищет то чувство, которое испытал тогда: странную смесь тревоги и покоя, от которой перехватывало дыхание. А иногда - что только здесь он снова может услышать море… Но за всю неделю Чонгук так ни разу и не появился. Скала встречала Тэхёна лишь пустотой, звездами и холодным ветром. Однако это не останавливало. Тэхён возвращался туда каждую ночь, будто надеясь, что сегодня - именно сегодня - белый силуэт, словно сотканный из частиц звезд и снега, снова будет сидеть на краю. _________________________________________________ Утро в деревне Южных гор наступало медленно. Первыми просыпались птицы. Их звонкие трели разносились над крышами еще до того, как край неба начинал сереть. Небо постепенно наливалось теплым розовым светом, переходя в нежно-золотой, и первые лучи солнца осторожно касались верхушек гор. Деревня просыпалась. Где-то хлопала дверь, слышались приглушенные голоса, запах дыма из первых очагов смешивался с ароматом свежего хлеба и трав. На тропинках появлялись фигуры: кто-то шел к ручью, кто-то выносил корзины, кто-то направлялся к тренировочной площадке. Тэхён в такие моменты обычно сидел на крыльце дома лекаря, сжимая в руках кружку с теплым отваром. Сон все еще лип к глазам, но утро уже забирало то тягучее, тяжелое, что оставалось от ночи. Сегодня он просидел на скале совсем недолго, наверное, час или два, а после - уснул мертвым сном на диване у разведенного камина. Солнце поднималось все выше, заливая теплым светом деревянные стены и тропинки. Тэхён уже почти допил отвар и собирался встать, когда краем глаза заметил тень, мелькнувшую между домами. Белый силуэт двигался быстро и почти бесшумно. Туда, сторону леса, где заканчивалась деревня и начиналась та самая тропа. Тэхён замер. Сердце пропустило удар. Это был Чонгук. Он не обернулся, не замедлил шаг. Только на мгновение - на одно бесконечное мгновение - Тэхёну показалось, что вожак чуть повернул голову, будто почувствовал на себе чужой взгляд. Но потом фигура скрылась за деревьями, и утро снова стало обычным. Тэхён перевел дыхание и уставился в кружку с остатками отвара. Сердце колотилось где-то в горле. Нутро сжалось. Впервые за долгое время Тэхён видел Чонгука так близко. Со временем из-за разлуки омега начал забывать то странное ощущение, преследовавшее его после каждой встречи с вожаком. Сейчас же оно вспыхнуло в животе с новой силой. А может... ему просто показалось? После бессонных ночей у скалы Тэхён уже перестал доверять собственным глазам. Может он просто настолько хотел его увидеть - вот так просто, без таблеток и страха - что его мозг сам нарисовал желаемое?.. Он в один дух допил отвар и пошел помогать Сокджину. Не стоит об этом думать. Однако взгляд то и дело возвращался к темной стене леса. А вдруг… Весь день странное ощущение в животе не отпускало. Тэхён отвык от такого. Вроде он не так долго пробыл на таблетках, но вновь нахлынувшие эмоции пугали. Он отвык от бабочек в животе, отвык от чувства тревога, отвык бояться… и любить тоже отвык. Нет, слишком рано для того, чтобы влюбляться. Они толком то и незнакомы… Но отрицать тот факт, что внутренний волк тянулся к вожаку - бесполезно. С самой первой встречи. На ум приходило только одно, но Тэхён отказывался произносить это предположение даже мысленно. - Тэхён! Где ты? - вдруг резко раздался оклик Сокджина. Старший омега стоял буквально в двух шагах, поэтому Тэхён не сразу понял суть вопроса. А после опустил глаза вниз. «Мда… Ну ты даешь,» - кажется все это время вместо того, чтобы толочь розовый перец, он перетирал в ступке воздух. Парень шумно выдохнул: кажется, сегодня ночью ему точно стоит поспать нормально. - Прости, я просто не выспался, - промямлил Тэхён, все-таки добавляя в мраморную ступку перец. Сокджин подозрительно сощурился, наморщил нос и, взяв еще немного сухого зверобоя, ничего не ответил. Тэхён понятия не имел что творилось в его голове, однако спрашивать ни о чем тоже не стал и просто продолжил заготовку. Так они и работали: было слышно лишь мерное постукивание ножа и глухое перекатывание горошин перца. Тэхён старался не смотреть в сторону леса, но взгляд предательски возвращался к темной стене голубых елей, засыпанных снегом. Сокджин не комментировал, только изредка поглядывал на него - коротко, остро, как будто замечал все, но не спешил допрашивать. - Закончил? - спросил Сокджин, забирая ступку, - Тогда иди разбери сумку с корнями. Ту, что у входа стоит, вечером хочу отвар сварить. Тэхён кивнул и направился к двери. Снег хрустел под ногами, морозный воздух обжигал легкие. Небо затянуло серой ватой, но снег не шел - только ветер, колючий и злой. Он опустился на корточки у походной сумки, начал перебирать засушенные корни, когда услышал хруст шагов. - Привет… Голос был глухим, с хрипотцой - как будто человек не говорил несколько дней, но от его звука внутри что-то упало. Тэхён поднял голову. Чонгук стоял в трех шагах. Испачканный в саже и земле, заросший щетиной, а под глазами пролегли тени, каких Тэхён раньше не видел. Шкура прожжена у плеча, свежая повязка топорщится из-под слоя зимней одежды, но сам он держится прямо. Смотрит на Тэхёна в упор, не отводя взгляда. На его дыхании оседал пар, смешиваясь с морозным воздухом. Тэхён замер. Корень выскользнул из замерзших пальцев. Он поднялся, отряхнул снег с коленей. Сердце колотилось где-то в горле, но он заставил лицо быть спокойным. - Зачем пришел? - его голос не дрогнул. Чонгук не двигался с места, но взгляд был тяжелым, цепким. Таким, от которого не спрятаться за работой. - Тебе бы отдохнуть, - сказал Тэхён, отворачиваясь к сумке. Корни в руках казались бессмысленными, пальцы плохо слушались, - Твоя рана еще не зажила. - Не зажила, - согласился вожак. Пауза затянулась. Ветер шевелил снежную крупу у ног. - Я просто хотел тебя увидеть, - наконец сказал Чонгук тихо, - Понять, что ты... в порядке. Тэхён замер. Корень выпал из рук. - Я? В полном, - ответил он, не оборачиваясь. Собственный голос показался чужим: - Не беспокойся, я больше не пью их, если ты об этом. - Знаю, - Чонгук выдохнул, и пар растворился в воздухе, - Я знаю. Просто... устал делать вид, что не замечаю. Тебя. Он помолчал еще мгновение. И добавил, почти беззвучно: - Я рад, что ты здесь… Тэхён не обернулся. Боялся, что, если снова увидит его лицо, скажет что-то, чего не сможет забрать назад. Хруст снега. Тихие шаги. Чонгук уходил. Только когда звук окончательно стих, Тэхён позволил себе выдохнуть и посмотрел на корни в руках, на дрожащие пальцы... И на снег, в котором остались следы двух пар ног.

«Я рад, что ты здесь»

Чонгук не сказал ничего лишнего. Не обещал, не требовал, не решал. Просто пришел. Просто сказал. И теперь Тэхён стоял в морозном воздухе, сжимая в руках сухие корни, и вдруг понял, что это «просто» весит больше любых слов. Он глубоко вздохнул. Холод обжег легкие, но внутри стало тепло - первый раз за последние дни. «Я тоже…», - мысленно ответил Тэхён - «рад.» Внутри созрело не желание - план. Чонгук переступил через себя, через свою гордость, и Тэхён это понимал как никто другой. У него самого внутри была эта проклятая гордость. Но теперь он принял решение. Теперь его очередь сделать шаг. Ну, а пока - работа, снег и смутный шлейф ментола, делавший мороз острее.