Моё море

Смеркалось. Лучи солнца еще пробивались сквозь деревья, но вечерний туман уже тянулся между деревьев прямо к домам. Деревня затихала, погружаясь в привычный вечерний ритм. Камушки над тропинками начинали мягко сиять желтовато-голубоватым светом. Тэхён переоделся, накинул теплую шубу и вышел из дома лекаря. В груди колотилось что-то тревожное и одновременно живое - то самое чувство, которое он пытался заглушить таблетками. Теперь оно било в такт сердцу, и Тэхён не хотел его останавливать. Он принял решение, правильное оно или нет. Он шел по знакомой тропе, но не к скале. Туда, где заканчивались дома и начинался лес, где стояла хижина вожака. Тэхён ни разу там не был, но узнал дорогу от Чимина - тот как-то обронил в разговоре, что Чонгук живет отдельно, на краю деревни, ближе к северной границе. Там, за молодыми елями, где ветер свистит громче, а звезды кажутся ближе. Тэхён шел медленно, давая себе шанс передумать. Ноги почти не слушались, сердце колотилось так громко, что, казалось, его было слышно в каждом доме. Тэхён несколько раз останавливался, переводил дыхание и снова шел вперед. Гордость внутри шипела, напоминая о том, кто он, кем был и почему не должен этого делать. Но более сильный голос -- тот, что жил где-то под ребрами - там, где волк тянулся к вожаку, -- твердил иначе. К тому же на плече болталась сумка с травами и бинтами внутри. В крайнем случае, Тэхён скажет, что Сокджин послал его вместо себя для обработки раны. И не соврет… почти. Хижина показалась внезапно. Небольшая, срубленная из темного дерева, с низкой крышей, почти полностью засыпанной снегом. Окно светилось тусклым, теплым светом - внутри горел камин или свечи. Тэхён замер у калитки, вцепившись пальцами в деревянный столб. Снег скрипел под ногами, ветер завывал, раскачивая голые ветки. Дышать становилось все тяжелее - не от холода, а от того, что внутри поднималась паника. Он пришел. Он здесь. Теперь нужно просто переступить порог. Но ноги не слушались. Тэхён стоял у входа, переминаясь с ноги на ногу, комкая в руках край шубы. Он поднимал руку, чтобы постучать, и тут же опускал. Отводил взгляд к звездам, смотрел на луну, на освещенное светом окно - и снова смотрел на дверь. Горло сжималось, слова рассыпались в голове, превращаясь в бессвязный шум. «Зачем я вообще пришел? Что я ему скажу? Привет?» - он сжал зубы. Пальцы дрожали уже не от холода. Тэхён глубоко вздохнул, собираясь с силами, закрыл глаза и поднес кулак к двери. Но постучать не успел. Дверь открылась сама. Чонгук стоял на пороге - без шкуры, в простой темной рубахе, влажные волосы падали на лоб. В доме было тепло, пахло дымом, сухой травой и отголосками ментоловой свежести. Он не выглядел удивленным. Скорее уставшим и каким-то непривычно мягким, без той стальной брони, что он носил при всех. Вожак молча смотрел на Тэхёна, и в этом взгляде не было ни вопроса, ни насмешки. Только ожидание. Тэхён стоял на пороге, переминаясь, не зная, с чего начать. Сердце колотилось где-то в горле, а все заготовленные слова исчезли, оставив лишь сухой комок. - Я… - начал он и запнулся. Голос сорвался. Стыд обжег щеки, но Тэхён заставил себя выдохнуть и продолжить: - Я не умею говорить красиво. Я пришел просто… сказать. Ты сделал шаг сегодня утром. И я хочу, чтобы ты знал - я видел. Я… понял. И теперь моя очередь. Чонгук не двигался. Только смотрел - тяжело, цепко, но без боли. Словно пытался прочитать между строк то, что Тэхён не мог произнести вслух. - Можно… мне войти? - тихо спросил Тэхён. Чонгук качнул головой и отступил в сторону, освобождая проход. Тэхён переступил порог. Тепло окутало его с головы до ног, но внутри все равно дрожало. Не от холода, а от того, что он здесь, в доме Чонгука, и назад дороги больше нет. Он остановился не так далеко от входа, не решаясь пройти дальше. Внутри было тесно и уютно: сложенный из темного камня камин тихо потрескивал, разбрасывая по стенам танцующие тени. Сушеные травы висели пучками под потолком, на столе стояла кружка с остывшим отваром. Все здесь было просто, но чувствовалось, что это место - не просто дом. Убежище. Место, куда никто не входит просто так. Чонгук закрыл дверь. Звук щелчка прозвучал в тишине громко, и Тэхён вздрогнул. - Проходи, - голос вожака был хриплым, но мягче, чем днем, - Не стой у порога. Тэхён сделал шаг. Потом еще один. Остановился у стола и провел пальцами по его шершавой поверхности, собираясь с мыслями. Молчание затягивалось. Где-то за стенами выл ветер, и снег глухо стучал в единственное окно. Чонгук подошел ближе. Тэхён чувствовал его тепло, слышал дыхание - ровное, спокойное, такое теплое и живое. Он поднял глаза. Вожак смотрел на него так, словно ждал, что Тэхён начнет говорить первым. Или не начнет. И то, и другое было нормально. - Сядь, - сказал Чонгук, кивнув на лавку у камина, - Ты дрожишь. Тэхён хотел поспорить, сказать, что не дрожит, но что-то внутри остановило его, и вместо этого он просто сел. Чонгук опустился напротив, сложив руки на груди. Тени от огня играли на его лице, делая черты глубже, мягче. Тэхён смотрел на него и не мог отвести взгляд. - Ты ведь не просто так пришел, - наконец произнес Чонгук, и в его голосе не было упрека или насмешки. Только понимание. Слишком много понимания. Тэхён сглотнул и опустил глаза. Огонь в камине слегка потрескивал. - Нет, - выдохнул он, - Не просто так. Он замолчал и облизнул пересохшие губы. Слова не хотели складываться в предложения, все мысли вдруг разлетелись как стая перепуганных птиц. Но внутри что-то подталкивало, заставляло говорить, даже если получалось сбивчиво и некрасиво. - Я не знаю, что между нами, - все же начал Тэхён, - Я не знаю, почему меня тянет к тебе. Почему я каждую ночь хожу к той скале. Почему, когда я думаю о тебе, у меня в груди все сжимается, а дышать становится больно. Я не знаю, что это. И мне страшно, очень. Но… я устал делать вид, что ничего нет. Он перевел дыхание, не поднимая глаз. Голос дрожал, но Тэхён заставил себя продолжать: - Когда я рядом с тобой, мне легче дышать. Я хочу быть рядом, даже если мы просто молчим. Я хочу знать, что ты… что ты тоже это чувствуешь. Или хотя бы дашь мне шанс быть рядом... Я не стану тебя сильно тревожить, просто… буду неподалеку. Тэхён оторвал взгляд от камина и наконец посмотрел Чонгуку в глаза: - Если, конечно, ты позволишь. Повисла тишина. Только огонь продолжал потрескивать в камине, разбрасывая искры. Чонгук молчал долго. Так долго, что Тэхён начал жалеть о каждом сказанном слове. Он хотел встать и уйти, провалиться сквозь землю, забыть этот разговор как страшный сон. Но вожак вдруг поднялся и шагнул к нему. Он опустился на корточки перед Тэхёном, оказавшись на одном уровне с ним, и взял его ладони в свои. Грубые, горячие пальцы сжали холодные руки омеги. - Я знаю, - сказал Чонгук тихо, почти шепотом, - Я тоже это чувствую В глазах Тэхёна стояли слезы, но он не плакал. - Тогда почему ты не приходил? - спросил он, - Почему ты избегал меня целую неделю? Чонгук отвел взгляд. Его пальцы дрогнули, но не отпустили. - Потому что боялся, - чуть тише ответил он, - Я боялся, что, если подойду ближе, - не смогу отпустить. Что ты увидишь во мне что-то… что я сам в себе не принимаю. Что ты поймешь, что я недостоин… Тэхён выдернул руки. - Это не тебе решать, - сказал он резче, чем планировал, - кто достоин, а кто нет. Чонгук замер. В его глазах промелькнуло что-то - не то удивление, не то боль, не то - надежда. Тэхён наклонился вперед, почти касаясь его лбом. - Ты сказал, что рад, что я здесь, - продолжил он тихо, - А я рад, что ты существуешь. Что ты есть. Что я тебя встретил. Даже если это неправильно... Даже если это больно. Я хочу быть рядом с тобой, Чонгук. По-настоящему. Чонгук не ответил словами. Он сделал то, что не умел выразить голосом, - медленно, осторожно, будто боясь спугнуть, притянул Тэхёна к себе и обнял. Крепко, так, что стало трудно дышать. Но Тэхён не хотел вырываться. Он уткнулся носом в плечо вожака, вдыхая запах ментола, снега и чего-то невообразимо теплого. И впервые за долгую неделю позволил себе не думать. Просто быть. Чонгук гладил его по спине, медленно и тяжело, будто успокаивал раненого зверя. - Я больше не уйду, - прошептал он куда-то в макушку Тэхёна, - Если ты не попросишь. Тэхён не ответил. Он просто обнял сильнее. Это было лучше любых слов. Они так и стояли - долго, наверное, даже слишком долго для того, чтобы это было просто объятием. Тэхён чувствовал, как под щекой бьется сердце Чонгука: ровно, тяжело, успокаивающе. И свое собственное, кажется, теперь тоже наконец перестало скакать, как загнанный заяц. - Ты холодный, - прошептал вожак, не разжимая рук. От этого звука в животе что-то на мгновенье сжалось, а после разлилось ноющим теплом. - Я в порядке, - ответил Тэхён, но голос предательски сел. Чонгук чуть отстранился, заглядывая в лицо. На секунду Тэхён даже подумал, что сейчас он наклонится и окончательно разрушит стену неловкости, вставшую между ними, но тот не двигался. Чужие руки на талии коротко сжались, а после Чонгук отпустил его из объятий. - Иди к огню, - кивнул он на камин, - Я поставлю кипятиться воду. Тэхён не стал спорить. Он опустился на ковер у камина, стянул с плеч шубу и разложил ее рядом - чтобы просохла. Руки все еще дрожали, но теперь не от холода. Он смотрел, как Чонгук возится у печи: заваривает травы, разливает по кружкам, двигается с той спокойной уверенностью человека, который привык заботиться о других. - Твоя рана, - неожиданно вспомнил Тэхён, глядя на повязку, что проступала сквозь рубашку, - Сокджин сказал, ты ее перевязал, но мне нужно проверить. Чонгук обернулся, удивленно приподняв бровь. - Джин уже достаточно сделал. Да и ты тоже, - но видя вопросительный взгляд уточнил: - Те травы, что ты дал. Спасибо. Без них пришлось бы тяжело… - Не бери в голову, я для этого их и дал, - Тэхён поднялся, подошёл ближе, - И все-таки я хочу проверить. У меня с собой есть кора и пастушья сумка. Если повязка намокла, замена не помешает. Чонгук чуть прищурился и уже открыл рот, чтобы возразить, но в итоге лишь вздохнул и махнул рукой. - Ты упрямый. - Радуйся, - Тэхён усмехнулся. Чонгук сел на лавку, неловко приподнял край рубашки, открывая повязку на боку. Бабочки в животе взметнулись к ребрам, а внутренний волк буквально рванул вперед. Однако голос разума был сильнее: да, вожак красив и да, он его альфа, но в первую очередь сейчас была важна рана. Тэхён как можно спокойнее опустился рядом и осторожно размотал старый бинт. Тот был чистым, хоть и немного сыроватым от талого снега и сукровицы. Края раны были ровными, без воспаления, хоть и тянулись жутковатой длинной полосой. Она уже начала стягиваться, но кое-что не давало Тэхёну покоя: это не было похоже на когти зверя, скорее на удар лезвия. Он уже видел похожее оружие раньше. В тот день, когда ищейки пришли в их стаю. Стальные когти были только у лучших воинов Северной армии, многие смазывали их ядом, но, кажется, тот, кто оставил эти следы на Чонгуке этого не сделал. Слава Луне.. Перед глазами встала красная пелена. - Пусть Луна обрушит гнев на головы этих Северных тварей, - горячо выдохнул Тэхён, все еще глядя на бок вожака. Рассечение было не глубокое: скорее всего, задело случайно, поэтому зашивать не требовалось, но сам факт, что Чонгука ранили, - выводил его из себя. - Я положу свежую кору, чтобы рана не размокала. И постарайся не оборачиваться ближайшие несколько дней; пусть утренний патруль совершает Юнги или кто-то из приближенных, - сейчас перед Чонгуком был не просто омега, а самый настоящий врач, умело делающий прокладку из измельченной дубовой коры. Вожак молча смотрел, как Тэхён возился с бинтами. Как аккуратно, почти невесомо, касался пальцами его кожи. Как сосредоточенно хмурится, заматывая бок… - Ты часто так делал раньше? - осторожно спросил Чонгук, - Ну, лечил кого-то? - Да, сначала просто помогал лекарю в своей деревне, потом принимал сам, - не поднимая глаз, ответил Тэхён, - Но травы я умею собирать с детства. Папа научил. Он затянул последний узел и поднял взгляд. Чонгук смотрел на него с какой-то новой, непривычной теплотой и от этого сердце вновь пустилось зайцем. - Спасибо, - его голос прозвучал тихо, с хрипотцой, так, что щеки сами покрылись румянцем. Тэхён кивнул. Такое поведение было ему несвойственно и это пугало. Хотелось как можно скорее от этого избавиться. Омега убрал бинты обратно в сумку, стараясь унять неугомонное сердце. Аромат заваренной травы обволакивал, а на вкус отвар оказался сладким. Это было необычно, потому что все, что варил Сокджин обычно было нейтральным. Тэхён вдруг почувствовал, как усталость наваливается на него, словно тяжелое пуховое одеяло. Переживания, ночь за окном, тепло камина и спокойное присутствие Чонгука сделали свое дело. - Ты можешь остаться, - сказал Чонгук, будто прочитав его мысли, - Сейчас поздно, идти обратно через лес в темноте - глупо. Тэхён открыл было рот, чтобы сострить по поводу ночных прогулок к скале, но слова застряли где-то в горле. Чонгук поднялся, сходил к сундуку и достал сложенный плед - на вид грубый, но тёплый. - Я лягу здесь, у камина, - кивнул он на лавку, отстраненно стоявшую около стены, - А ты располагайся в комнате. Там все есть: одеяло, кровать, а еще там теплее, чем здесь. Тэхён открыл рот, чтобы возразить, но Чонгук перебил: - Не спорь. Тебе нужно нормально выспаться. А утром… Он запнулся на мгновение, и в свете камина его лицо стало мягким, почти застенчивым: - Утром решим. Тэхён сжал кулаки. Он многое хотел сказать: что не хочет занимать его постель, что ему и у камина хорошо, что он не для того пришел, чтобы выгонять хозяина из его же дома. Но Чонгук смотрел на него так, будто… будто уступая ему кровать, он отдавал нечто большее, чем просто место для сна. И Тэхён отступил. - Хорошо, - голос чуть дрогнул. Он двинулся в сторону комнаты, но на пороге остановился и обернулся. Чонгук уже укладывался на лавку, подкладывая под голову свернутую шкуру и расправляя плед. - Чонгук, - позвал Тэхён. Вожак приподнял голову: - М? - Там, в сумке, у меня есть сухой зверобой. Если рана будет беспокоить, завари. Сокджин говорит, он хорошо унимает боль. Чонгук почти беззвучно усмехнулся. - Хорошо. Спасибо. Тэхён кивнул и шагнул в комнату. Она оказалась маленькой, но уютной. Узкая кровать у стены, застеленная темным одеялом, деревянный стол у единственного окна, свеча на подоконнике. Все просто, без лишнего. Тэхён опустился на край кровати и провел ладонью по одеялу. От него пахло тем же, чем и от Чонгука: сухой травой, дымом, ментолом. И чем-то еще, теплым и неуловимым, от чего все внутри снова сжалось. Омега стянул штаны, аккуратно повесил их на спинку стула, и только потом позволил себе лечь. Одеяло пахло Чонгуком. Подушка пахла Чонгуком. Вся комната и этот дом пахли Чонгуком. Кажется, только сейчас Тэхён осознал, насколько опасен был этот запах. Он вдохнул его полной грудью, чувствуя, как внутри разливается нечто тягучее и теплое. Где-то там, за стенами, гудел ветер, снег стучал в окно, а в камине потрескивал огонь. И Тэхён слышал, как за стеной тихо возится Чонгук, устраиваясь на ночлег. Омега закрыл глаза. Завтра будет новый день. И они оба будут в нем. Вместе.