Моё море

Морская гладь казалась бесконечной. Волны ходили тяжело и медленно. Они не бились о берег и не пенились, а просто дышали долгим глубоким вдохом и таким же медленным выдохом. В глубине воды мелькал холодный голубой отблеск и тут же гас. Воздух стоял плотный и влажный, как перед грозой. Туман стелился над водой низко и тяжело, скрывая горизонт. Мелкая галька под ногами была влажной и скользкой. Она неприятно врезалась в ступни, но Тэхён будто впал в оцепенение, не обращая на камни никакого внимания. Ветер почти не чувствовался: воздух стоял неподвижно и давил со всех сторон, обволакивая липкой сыростью. Он смотрел на море, но видел только близкие волны и воду у своих ног. Она набегала, оставляла на камнях белую соль и уходила. И вот в глубине что-то двинулось. Сначала просто тяжесть под водой, давление, которое Тэхён почувствовал кожей. Вода не расступилась - она треснула, не выдержав силы, давящей на нее изнутри. И из этого разрыва показался гигантский змей. Темная влажная чешуя вспыхивала зеленовато-серым отливом, а на спине проступал редкий лазурный узор, похожий на застывшую пену. Он замер в воде, подняв голову над поверхностью, и посмотрел на Тэхёна бездонными глазами, в которых не было ни тепла, ни угрозы, только гулкое тяжелое бытие. Туман вился вокруг головы змея, оседая на чешуе мелкими каплями. Тэхён смотрел в глаза имуги и чувствовал накатывающую пустоту, слабость и ничтожность перед существом, близким к божественному. Духота давила на грудную клетку, и это ощущение внутри становилась гуще вместе с туманом, который с каждой секундой все сильнее сжимался вокруг них. Имуги медленно повернул голову. Не в сторону скал, не к берегу, а чуть вверх и влево: туда, где за спиной Тэхёна, за черными камнями и серой пеленой, угадывались горы. Тэхён не видел их, но вдруг почувствовал. Тяжелую каменную спину хребта, острые вершины, снег на северных склонах. Это чувство пришло не видением, а чем-то другим - глубоким и древним, как само море. Змей смотрел в ту сторону и ждал. Тэхён понимал, что это существо лишь посланник, проводник чужой воли. Оно просто стояло в воде и смотрело туда, где за туманом начинались горы. В груди что-то сдвинулось. Не мысль и не решение - просто знание, тяжелое и неотвратимое, как прилив. Он должен идти туда. В горы. Он закрыл глаза. Туман остался с ним. Теперь он был внутри: под веками, в легких, наполнял все его естество. Ветер стих, волны перестали дышать, и осталась только духота. Густая и плотная, она заполняла каждую клетку, и в этой духоте проступало направление. Простое и ясное, как север. Когда он открыл глаза, змея не было. Только море, острые камни и тусклый рассеянный свет, едва пробивавшийся сквозь пелену. Туман медленно колыхался, оседая на плечи, и в этой серой дымке Тэхён знал, куда смотреть. Луна. Снег. Шаман. Тэхён выдохнул. Голова начала болеть. Воздух был тяжелым и влажным, пар от воды растворялся в тумане. Парень стоял на камнях, чувствуя, как каменная крошка впивается в ступни, как между ребер пульсирует духота, как влажный воздух обволакивает каждое движение. И в этой серой неподвижности было направление. Он развернулся и сделал первый шаг. ____________________________________________ Резкий вдох. Тэхён открыл глаза. Липкое ощущение ото сна все еще преследовало. Он помнил каждое мгновение: серое море, тяжелый туман, глаза имуги, которые смотрели сквозь него, и то безмолвное направление в сторону гор. Сердце колотилось где-то в горле, тело похолодело, а липкий страх вместе с желанием смыть с себя видение не отпускали. За окном все так же гудел ветер, снег бился о стекло. В комнате было темно, только тусклый свет от догорающего камина пробивался из-за двери, оставляя на потолке дрожащие тени. Тэхён лежал неподвижно, чувствуя, как в груди пульсирует тяжесть. Где-то внутри затаилось знание, что правильным решением будет сейчас собрать вещи и уйти. Но тело не слушалось. Оно помнило тепло. Помнило, как пахла эта комната. Как пах Чонгук… Тэхён повернул голову. За стеной было тихо. Дверь была приоткрыта, и парень слышал дыхание вожака. Такое живое и близкое, что внутри все сжималось от желания остаться. Встать, подойти, лечь рядом и забыть о море, об имуги, о войне, о горах и шаманах. Он закрыл глаза. В груди разливалась боль: давящая и тягучая, как патока. Где-то глубоко внутри жило это странное чувство, то самое, которое он так долго подавлял. Теперь оно билось в груди с новой силой, и Тэхён знал, что если сейчас не встанет, то уже не сможет уйти никогда. Он останется здесь, в этой теплой комнате, рядом с этим мужчиной, и будет прятаться от мира, пока война не придет к ним сама. Но он не мог. Сон был слишком ясным: кто-то специально послал ему это видние; кто-то хотел, чтобы он пришел. Путь лежал в горы, к шаману, и Тэхён чувствовал это так ясно, как не чувствовал раньше ничего. Это было глубже страха и сильнее желания остаться. Это было то, что нельзя было объяснить словами - просто знание, которое пришло во сне и теперь пульсировало под ребрами. Он сел на кровати. Холодный воздух коснулся кожи, и Тэхён вздрогнул. Он посмотрел в сторону двери, за которой спал Чонгук. Сердце сжалось. Тэхён представил, как тот проснется утром, зайдет в комнату и увидит пустую кровать. Как вдруг поймет, что Тэхён ушел - не попрощавшись, не объяснив. Что он тогда подумает? «Ты его бросаешь, Ким Тэхён, также как бросил свою семью,» - шептало подсознание. Губы скривились сами по себе. Тэхён встал, натянул штаны и потянулся к сумке, нащупал на дне кусок старой бумаги и обгоревший уголек. Пальцы дрожали. Он зажмурился, собираясь с мыслями. Слова не желали складываться.

«Не ищи. Я вернусь».

Слишком коротко. Слишком холодно... Тэхён скомкал бумагу и отбросил в сторону. Сердце билось где-то в горле, пальцы дрожали, слезы жгли глаза, но он не дал им пролиться. Вместо этого он сжал зубы и начертил другое послание. Парень оставил записку на подушке. После чего осмотрел сумку: травы, бинты, сушеное мясо, сухари, вода и… пилюли. Тэхён замер. Разум подсказывал, что ему стоило принять одну, чтобы Чонгук не последовал за ним по запаху, но волк внутри противился. Он не хотел снова оказаться в клетке, не хотел переставать чувствовать, не хотел забывать…его. Парень сжал зубы, схватил подушку, прижал к груди и в последний раз выпустил запах. Теперь она пахла ими обоими… Тэхён сжал пилюли в руке и снова посмотрел на содержимое сумки. Все это осталось еще с того времени, как он добирался до Южных гор. На какое-то время должно хватить. Тэхён заглянул в шкаф и, вдыхая легкий запах ментоловой свежести, вытащил оттуда рубаху Чонгука. Глаза снова защипало. На этот раз слезы все же покатились по щекам. Тэхён смахнул их, резко надевая шерстяную рубаху поверх своей. Ему нужна была более теплая одежда. Да, именно так он оправдал этот импульсивный поступок. На деле же ему нужен был запах Чонгука. Ему нужен был сам Чонгук… Взгляд снова упал на дверь. Шаг. Тэхён резким движением накинул шубу на плечи, переступил порог комнаты и замер в темноте. В камине догорали угли, разбрасывая по стенам багровые отблески. Чонгук лежал на лавке, отвернувшись к стене. Тэхён смотрел на его силуэт, на то, как вздымаются плечи от дыхания, и внутри все разорвалось на части. Он сделал шаг вперед. Еще один. Остановился почти рядом. Протянул руку, но так и не дотронулся до плеча. Слишком тяжело. Вдруг парень явно осознал: если он коснется вожака, то уже не уйдет. Тэхён опустил руку. Постоял секунду, чувствуя, как колотится сердце. Ему безумно хотелось разбудить Чонгука и сказать все. Прямо сейчас. Не бояться. Не убегать. Но он не мог. Тэхён развернулся и пошел к выходу. Уже стоя на пороге, парень остановился и прижался лбом к холодной двери. Он простоял так мгновение… может быть, минуту. А потом в последний раз впустил в легкие запах этого дома и решительно шагнул в ночь. Снег скрипнул под ногами. Морозный воздух обжег легкие, и Тэхён облокотился на дверь спиной. На черной глади неба сияли миллионы голубоватых звездочек. Где-то там, за горами, его ждал шаман. А за стеной оставался Чонгук. Спал в теплой хижине и не знал, что как только взойдет солнце, Тэхёна уже не будет в этом лесу. Парень сделал первый шаг от дома. Второй. Третий. Он шел в темноте, не зная дороги, ступая наобум и внутренне коря себя за этот, быть может, слишком поспешный поступок. Лишь когда вышел из деревни, Тэхён разжал кулак и извлек черную горошину из бумажного свертка, привычно прокручивая ее в пальцах. Он не смог ничего сделать, когда Каир напал на его стаю. Не успел. Не был достаточно сильным. Просто бросил их умирать... И теперь нес эту тяжесть внутри, как незаживающую рану. Но сейчас все было иначе. Тэхён думал о волках южных гор: о щенках, о буйных подростках; о Чимине, всегда находившем нужные слова; о Сокджине, который так походил на папу. И о Чонгуке... Эти волки стали его стаей. Медленно, незаметно, он начал чувствовать их как своих. Их запахи, голоса, тепло... Он знал: если Каир придет, Тэхён снова потеряет дом. Нет, он не мог позволить себе снова стоять среди пепла и молить Луну забрать его душу следом… Здесь был его новая семья. И он должен защитить ее. Даже если для этого придется уйти. Даже если это будет стоить жизни... Тэхён сделал выбор. Парень сжал горошину зубами. Он не смог спасти свою стаю и именно поэтому теперь просто не может упустить возможности спасти эту. Чёрный волк тенью скользнул по заснеженной тропинке. Не оглядываясь. ____________________________________________ Чонгук проснулся от холода. Камин давно погас, и в хижине стало почти так же холодно, как снаружи. Он лежал на лавке, укрытый старым пледом, чувствуя, как тело затекло за ночь. За стеной выл ветер, и снег не переставал биться в окно. Редкие лучи солнца едва пробивались из-за серого покрывала облаков. Вожак сел, потер лицо ладонями и только тогда заметил, что в доме подозрительно тихо: не слышно дыхания из комнаты или шагов. Лишь неистовствующая погода за окном заполняла пространство слабыми звуками. Он поднялся, накинул рубашку и шагнул к двери. Сердце странно ёкнуло. Чонгук собирался приготовить завтрак, потом разбудить Тэхёна, а после еды, держа его в объятиях на крыльце сказать все, что не решился сказать вчера. Но… Комната оказалась пустой. Одеяло аккуратно сложено на краю, подушка смята, но головы на ней не было. Чонгук замер на пороге, чувствуя, как по телу разливается липкий холод. Он подошел к кровати и заметил маленький клочок бумаги, лежащий на подушке. Чонгук развернул его дрожащими пальцами.

«Я должен уйти. Мне нужно найти ответы. Прости, что не сказал в лицо. Если бы я посмотрел на тебя, то не смог бы принять верное решение.

Береги себя. Я вернусь.

Обещаю...»

Он перечитал записку несколько раз, но слова не менялись. Чонгук стоял в пустой комнате, сжимая бумагу, и чувствовал, как весь мир сужается до успевшей остыть подушки, на которой еще оставался запах Тэхёна. Его вещи исчезли: шуба, сумка с травами - все пропало. Он не помнил, как вышел из дома и оказался на пороге. Снег ударил в лицо, ветер рвал волосы, но Чонгук стоял босиком на холодном крыльце и смотрел в сторону гор, где в предрассветной дымке темнели вершины. Он сжал записку в кулак и упал коленями в снег. В это утро стаю разбудил не рассвет, а полный отчаяния и ярости крик. Это был вой вожака, в одну ночь обретшего и потерявшего свою пару.