Любовь в доме забвения.

Впервые за весь день на лице Вэнь Нина появилась искренняя улыбка, он был счастлив! Дядя и тётя великодушно позволили брату и сестре учиться в одном классе. Ну и что, что парень младше и учится на пару классов ниже? От природы Вэнь Нин был очень сообразительным ребенком и схватывал всё на лету, удивляя преподавателей своей сообразительностью, логикой и смекалкой. Вэнь Цин сама обрадовалась такому исходу, теперь брат всегда будет рядом, всегда под защитой и в любой момент поддержит и просто будет с ним всегда, как и раньше, в родительском доме. В спальне как всегда никого не было, старшие братья и другие ученики после уроков, в хорошую погоду, уходили на улицу играть в футбол и болеть за любимые команды, вечерами после таких дней были интересные разговоры, можно было слушать и представлять. На этаже, где были спальни, брат с сестрой ненадолго расстались, у девушек была своя спальня, руководство очень не желало ранней беременности и тем более её прерывания. Девушек в спальне было совсем немного, Вэнь Цин, Цзян Яньли, Цинь Су, Ван Лизяо и Мянь-Мянь. Раньше с ними так же жила малышка А-Цин, но ей было очень тяжело самой справляться с повседневными делами, из-за слепоты, ей было тяжело справляться с повседневными делами, такие как умывание, одевание и выполнение домашнего задания. Конечно, ей помогали, но другим девушкам тоже нужно было и помыться, и привести себя в порядок, и на малышку времени просто не хватало, как бы они не старались. В итоге, Сяо Синчень принял решение забрать её в свою спальню, где помимо него жили так же Сун Лань, старший ученик и Сюэ Ян. Несмотря на то, что там были одни парни, А-Цин быстро прижилась там и стала своей, используя свой недуг в свою пользу. Удивительно, как слепой воспитатель со всем справлялся, и всегда поддерживал атмосферу спокойствия в своей группе, поддерживая своих учеников и всегда идеально выполняя свои обязанности. Вэнь Цин быстро переоделась, оставив тетради на своей кровати и сразу же отправилась в больничный блок, нужно было узнать, как там дела у новоприбывшего пациента и составить ему компанию. Весь день он был один, к нему могла зайти только медсестра и то, она ему ничего не расскажет и не поможет скрасить время, только принесёт лекарство, сводит в туалет, задаст пару вопросов по поводу состояния и проверит, ел ли он. В таких палатах, обычно, обозваться не к кому, никто не будет говорить по душам, максиму, проверят показатели и всё, там можно реально сойти с ума от одиночества. Если бы брат с сестрой задержались ещё на десять минут, то Вэй Ин предпринял бы попытку к побегу, лишь бы не находиться в этом ужасном месте, понимая, что ему слишком тяжело без какого-либо общения. Дверь распахнулась сама по себе, и на пороге оказались его новые приятели, с которыми очень хотелось пообщаться. Весь день парень просидел один и так хотелось узнать все новости, что произошло сегодня, узнал ли кто-то о том, что произошло с ним, или нет. – Наконец-то! – Вэй Ин чуть не запрыгал от радости! – Я думал, умру тут в одиночестве. – Ты выглядишь намного лучше, чем вчера. – Вэнь Цин осмотрела с ног до головы пациента и чуть подтолкнула его к кровати, чтобы тот лёг обратно. – Как самочувствие? – Отвратительное. – Вэй Усянь нехотя сел на кровать. – Я думал, что умру от одиночества! Чуть с ума не сошел тут один… – Т.тебе так п.плохо..? – Вэнь Нин впервые решил заговорить с пациентом. – Я не могу находиться один… – Слабая улыбка ушла с лица. – Закрываю глаза – вижу момент аварии, слышу крики… Мне очень тяжело… – Это нормально. Такое часто бывает, когда остаёшься один на один со своими мыслями. – Вэнь Цин подошла к ним и села на стул. – Ты сегодня стал самым обсуждаемым учеником, из-за тебя отругали воспитателей, Цзян Чэна. Ты бы видел, какой был злой директор, я думала, он разнесёт кабинет, не совладав со своими эмоциями. – Это всё из-за меня? – Вэй Усянь задумался. – Я слышал крик, но и подумать не мог, что это из-за меня… – Из-за тебя… – Девушка вздохнула. – А вы можете рассказать что-то про того парня, который меня привёл? – Как же хотелось поговорить с ним самостоятельно, но его точно никуда не выпустят. – Лань Ванцзы, ученик первой группы, гордость учителя Циженя, а также, отличник. Кажется, лучше его никто не учился, хотя… Наверное, может и были кто-то, только нам об этом не рассказывают. – Вэнь Цин лишь пожала плечами. – Я бы хотел поговорить с ним. Наверное, он интересный собеседник и много чего может рассказать. – Мечтательно проронил подросток. – К с.сожалению… Л.лань Чжань не очень о.общительный… – Вэнь Нин всё ещё не мог отойти от утреннего инцидента. То, что он начал разговаривать под конец дня – было для него очень хорошим достижением. – Редко с кем он о.общается… – Как жаль… А кстати, ты чего заикаешься сегодня? – Это уже было трудно не заметить, да и язык чесался спросить такое. – Да так… – Вэнь Нин немного отвёл взгляд. – Это из-за дяди, напугал его. – Вэнь Цин пожала плечами, а после взяла в руки блокнот и ручку. – Ответь мне на несколько вопросов, это нужно для отчётности. – Хорошо. – А ведь такой интересный диалог завязался! Почему Вэнь Цин так быстро переключилась на опрос, как только Вэй Усянь решил спросить про её брата? Или он сказал что-то не то… На него посыпались вопросы, простые, но такие скучные, от чего хотелось лезть на стену, опрос о самочувствии, болит ли что-то, есть аппетит, какие мысли посещали на протяжении дня, что хотелось сделать, как он спал… Да ни как он не спал! Каждый раз закрывая глаза он видел тот самый день, а в ушах стоял крик, а грудь начинало сдавливать от боли. Конечно, это нормально для людей, которые таким образом узнали о гибели тех, кого так любили, особенно, в столь ранимом возрасте. Мысли о том, что ему хочется покончить с собой тоже ушли, Вэй Ин помнил, как его родители любили жизнь и всегда говорили, что малыш должен жить на полную катушку, но не нарушать законов. Если мама и папа просили его жить хорошо и быть счастливым, то только ради них он будет держаться и никогда не повторит того, что решил сделать в тот роковой день. На его ответы Вэнь Цин только кивала и что-то записывала, показатели были, более-менее в норме, если только не считать мрачных мыслей, но это лечится препаратами и моральной поддержкой. Конечно, если бы к нему пришел Цзян Чэн, поговорил и извинился, то состояние могло улучшиться, только такое общение имело и обратную сторону медали. Приди к Вэй Усяню его приятель, как они могли поругаться вновь, или же подросток мог просто закрыться в себе и намного ближе познакомиться с таким понятием, как депрессия. Никто и не знает, как мог на такое отреагировать и сам Цзян Чэн, у него могла остаться обида на друга, не только его собаку забрала, но и наказали из-за Вэй Ина. – Твоё состояние стало немного лучше, в отличии от того, что было вчера. Но также, стабильно тяжелое. – Вэнь Цин не отрываясь от записей про констатировала факты. – Сейчас перекуси и тебе нужно выпить препараты. – У меня нет аппетита. – Вэй Усянь отвёл взгляд. – Так, это не обсуждается! – Девушка захлопнула блокнот, даже её голос стал более грубым и жестким. – Ты хочешь тут вечность лежать? Лежи на здоровье. Один. Поваляешься тут недельку, среди белых стен, без средств коммуникации, даже без книг, сходи с ума окончательно. – Ладно, ладно… Убедила… – Вэй Усянь сдался и тяжело вздохнул. – Вот и хорошо. Вэнь Нин, принеси тарелку, а я схожу за препаратом. – Девушка встала и направилась к выходу. Больничные блюда всегда были перстными и безвкусными, и есть их было невозможно противно, хоть бы одну специю туда добавили, чтобы к больным возвращался аппетит и желание поправляться. Вот в воскресенье в обед была такая вкусная лапша с острым перцем… Вэй Ин готов был есть такое каждый день, утром в обед и вечером. Острый перец был для него любимой приправой. До сегодняшнего дня только один раз ему доводилось лежать в лазарете, когда они с Цзян Чэном подхватили простуду и проснулись утром с температурой под 40. Тогда их положили в одну палату с Вэнь Чао, который тоже каким-то образом подхватил простуду. Первое время все спали, по большей части, но им разрешали погулять по коридору, выйти в холл, там разукрасить картинки, посмотреть мультики, или взять книгу в палату, чтобы скрасить время. Конечно, изначально с Вэнь Чао не получалось найти общий язык, но потом оказалось, что им всем нравится один и тот же мультфильм, слово за слово и они втроём уже не спят до утра, обсуждая новые серии и смеясь на весь больничный блок. Тогда простуда отступила быстро, ведь болело лишь тело, и его было намного легче вылечить, лекарства были не такими противными, к ним приходили одногруппники и баловали их историями, иногда приносили что-то с обеда. Втроём они проболели не очень много, а после температура спала и их отпустили полностью здоровых, в чём им помогли хорошие эмоции и весёлое времяпрепровождение. Только сейчас всё изменилось, вместо друзей и весёлых занятий – белые стены, горькие лекарства, от которых хочется спать, никого рядом нет, только он один и тишина, которая давит. Вылечить тело легко, а вот вылечить душу непросто, ради этого придётся долгое время тратить на то, чтобы тебе стало легче, а кто-то тратит на это целую жизнь. Как бы то ни было, Вэй Усяню придётся брать себя в руки, после выписки, продолжать жить дальше, общаться, учиться, есть, спать… Только всё уже не будет так, как раньше. Когда он ребёнком попал в интернат, то вплоть до недавнего времени надеялся, что мама и папа просто уехали на долгое время и не могут передать о себе весточку. Эта легенда помогала жить дальше, он теплил надежду о том, что они смогут встретиться, представлял, как мама и папа приедут в интернат и навсегда заберут его домой. Как наладится их жизнь, счастливая семья вновь будут встречаться вместе, гулять, радоваться успехом друг друга, помогать и поддерживать, тогда можно было бы забыть об этих днях, когда они были вдали, наверстать упущенное. Только сейчас он понял, что эти мечты о воссоединении так и останутся мечтами, а надежды на светлое будущее больше нет. Жаль, что жизнь – это не сказка, в которой можно переписать сюжет, тем самым спасая главных героев и создавая для них тот самый «хэппи энд». Вэй Ина из мыслей вырвали Вэнь Цин и Вэнь Нин, готовые кормить пациента с ложечки и поить препаратами, на всякий случай, готовясь запихивать это силком, хоть и очень этого не хочется делать. Только парень не стал сопротивляться, он хотел выйти из этого места, поправиться и продолжить жить. Если его мама и папа покинули этот мир, то он будет жить за них, каждое своё достижение, даже самое крошечное, он посвятит родителям, они живы, пока о них помнит хоть один человек, а Вэй Усянь никогда не забудет их лица, теплых рук, нежных голосов и той любви, которую ему дарили. – Я смотрю, ты перестал сопротивляться. – Вэнь Цин хмыкнула, посмотрев на парня. – Знаешь, мне надоело тут лежать. – Вэй Ин смог съесть только половину, и то, ему это далось с трудом. – Значит, быстро на поправку пойдешь. Пей таблетки. К тебе там пришёл посетитель. – Вэнь Цин проконтролировала, чтобы парень выпил препарат. После этого она кивнула брату в сторону двери, и сама направилась к выходу. Кто мог прийти к нему, если никому не разрешено посещать пациентов около трёх дней после того, как они попали в медицинский блок. Неужели его решили навестить воспитатели, или Цзян Чэн вопросил у родителей разрешения, чтобы поговорить? Дверь распахнулась, в палату зашёл юноша, чьи глаза были прекрасны, а выражение лица всегда спокойным. Красивые волосы распущены, а на лбу та самая лента, которую заставляли надевать учеников первой группы. Как же так могло произошли, что этот прекрасный белый лебедь пришёл к нему, в эту палату? Вэй Усянь даже рот раскрыл от удивления. Он думал об этом парне, очень хотел поговорить с ним или, хотя бы, узнать о нём что-то. – Лань Чжань… – Вэй Ин даже не сразу смог сформулировать свои мысли от удивления. – Я не ожидал увидеть тебя тут… – Мгм. – Парен подошел к нему и сел на стул, внимательно посмотрел на собеседника. – Как ты себя чувствуешь? – Ну… Как сказать… – Он горько усмехнулся. – Грустно, мрачно и скучно. Лежу и смотрю в потолок, изучаю трещины на стенах. Меня даже к окну не подпускают, и кормят какой-то ерундой. А… У тебя как дела? – Всё нормально. – Парень вздохнул и достал из рюкзака свёрток, в котором была любимая булочка Вэй Ина. Он протянул её. – Тебе, бери. – Ванцзы, ты меня спас! Не представляешь, какая тут противная еда, перстная и противная. Даже в чай сахар не добавляют. – Вэй Ин набросился на этот несчастный кусок теста с начинкой, как на врага. Кажется, когда к нему пришёл столь прекрасный человек, парень ожил, ему захотелось поговорить и узнать всё, что только можно. – Слушай, расскажи мне, что происходит в интернате. У меня нет ни книг, ни бумаги с ручкой, ничего. Даже окно не открыть, чтобы воздухом подышать… Хотя, меня к нему точно не подпустят. – Было собрание. Дирекция собрала всех в актовом зале и провела беседу с учениками и педагогами. – Ванцзы пожал плечами. – И что там было? – Парень не сводил взгляд с собеседника. – Директор проводил профилактическую беседу о том, что, если у кого-то что-то случилось, мы должны идти к воспитателям. – Он говорил это немного безразлично, и это неудивительно. Каждый год такое рассказывали и многим такое «полоскание мозга» уже порядком надоело. – Если не доверяем своему воспитателю, идём к любому другому, либо же идти и просить помощи у директора. Так же, провели лекцию о том, что самоубийство – это невыход. – И это всё из-за меня... – Вэй Ин чувствовал себя немного неловко. – Имён не называли. Назвали это «Плановым разговором о важном». – Первый раз на идеальном личике появились следы отвращения. – Каждый раз одно и то же, только в этот раз более подробно остановились на каждом пункте. – Слушай, я очень хочу выйти из этой палаты. Мне тяжело тут находиться, никого нет, даже прочитать ничего нельзя. – Парень тяжело вздохнул. – Почему нельзя просто взять и отпустить меня под наблюдение? Я уже понял, что импульсивные решения до добра не доводят… – Был в этом месте подобный случай… – Ванцзы отвёл взгляд в сторону. Очень давно, когда родители братьев Лань были живы, в интернате случилась беда, один из учеников решил свести счёты с жизнью. Долгое время его отговаривали, следили за каждым шагом, даже в туалет с ним ходил надзиратель, чтобы тот ребенок не посмел покончить с собой. Его помещали в лазарет, чтобы помогать и лечить, но толку от этого не было, мрачные мысли каждый раз расползались в столь прекрасной головушке, приходилось принимать меры и следить за ним. Конечно, о таком не распространялись, чтобы не пугать детей и не привлекать внимание несовершеннолетних к той проблеме. Дети могли сделать ещё хуже, не каждый из них понимает, что вопросы, которые хочется задать от любопытства, могут только усугубить ситуацию. Вэнь Жохань узнал об этой ситуации слишком поздно, воспитатели второй группы не решились рассказать о том, что происходит у них, а это было плохой идеей. Парня оставили один на один со своими мыслями, никто не контролировал его, и он решил, что сейчас самое время сделать то, о чём он думал. Когда воспитатель вернулся в комнату, спасать подопечного было уже поздно, он отправился в лучший мир… Эту историю с огромным трудом удалось замять, директору пришлось обойти много инстанций, чтобы этот инцидент больше нигде не освещался, но скандал был сильный. Тогда всех детей отправили на психологическое обследование, а после тех, у кого были вопросы, отправили на профилактическое обследование в клинику, чтобы не доводить до такого. С того момента прошло не мало времени, многие уже забыли об этом, Цзинь Гуаньшаню повезло, что это получилось замять, но предупреждение воспитателям второй группы было вынесено жесткое, на месяц его попросили уехать из интерната, в качестве наказания за то, что он не досмотрел за ребенком. После этого в интернате всё стало тихо и спокойно, каждого ребенка раз в год отправляли на обследования, на всякий случай, чтобы не доводить до подобного. В самом заведении так же появился психолог, к которому можно было сходить и попросить о помощи, или просто поговорить, «по душам». Конечно, виновники были наказаны, только было непонятно, что подтолкнуло ребенка к такому событию, и уже никто и никогда не узнает… Вэй Ин слушал эту историю, смотря в пол, сколько времени он находился тут, никто о таком не упоминал, видимо, рассказывать такое в стенах интерната было под запретом. Да и для чего ему такое знать? Просто, чтобы полюбопытствовать и всё? – Слушай, я не хотел, чтобы в интернате о таком вспомнили, мне просто стало больно… Я узнал о том, что нет больше моих родителей. Цзян Чэн так ко мне отнёсся, как к предателю… – Вэй Ин встал с кровати и подошел к парню. – Скажи, вот как мне жить после такого? Я держусь только из-за того, что мама и папа явно хотели, чтобы я прожил долгую и счастливую жизнь. – Мои родители тоже погибли. – Ванцзы отвёл взгляд, тяжело вздыхая. – Я был ещё ребенком. Тогда в интернате начался пожар, кажется, это случилось на чердаке. Мы с братом заболели, и мама с папой забрали нас в свою комнату. Кто-то из выпускников отправились на чердак, покурить, и как-то так неаккуратно бросили спичку, что начался пожар. Воспитатели начали эвакуировать детей, спасать их, а также, тушить пожар своими милами, пока не приехали пожарные. Я не проснулся, когда родители выводили детей, наверное, им показалось, что я уже вышел из комнаты, но нет. Мама заметила, что меня нет и побежала за мной, забрала из комнаты, передала дяде… Нас обоих обожгло, меня по спине, а мама… Лань Чжань посмотрел на потолок и замолчал. Он не понимал, зачем начал рассказывать это всё, казалось, будто бы он сейчас встретил свою родственную душу, того самого человека, который его поймёт и сможет выслушать, а может… Просто захотелось выговориться..? Дядя запретил поднимать эту тему, а брат старался избегать этих разговоров, для них та ночь стала очень травмирующей, оставив след в маленьком сердце на всю жизнь… – Маму обожгло очень сильно, она погибла, как только передала меня в руки дяди, а папа до последней минуты помогал эвакуировать детей, а когда собирался сам выходить, то на него упала балка. Тем самым лишив нас обоих родителей. – Он вздрогнул, когда почувствовал, что Вэй Усянь обнимает его, но не оттолкнул, позволил это сделать. – Я тебя понимаю, как никто другой. И знаю, насколько это больно. Время поможет тебе пережить это и немного привыкнуть. А я буду рядом…